На заборе, не туда-не сюда

***

POV Дрю

Как Блейк обещал, так и сделал - к члену моему он действительно не
притронулся. Уж и не знаю почему, но в душе у меня проскользнули легкие
оттенки разочарования. Не то чтобы мне этого прям очень хотелось,
просто... Блейк демонстрировал нетипичное для него поведение. Я уже давно
привык, так или иначе он меня домогался: либо терся об меня, либо же
ненароком целовал, или шею лизал, думая, будто я все эти его хитрые
происки не замечаю. Тоже мне еще, каверзный интриган... Ну как киндер
пятилетний, в самом деле! Разумеется, все я видел, однако намеренно не
придавал большого значения его посягательствам, дабы он себе, ни дай бог,
ничего лишнего не возомнил. Мол, все это ерунда... так, пустяки,
несущественные мелочи.

Впрочем, хоть и без малейших намеков на эротику Блейк обнимал меня всю
ночь напролет. Крепко, пожалуй даже, слишком крепко. Точно маленький
ребенок, потерявшийся на пару часов в супермаркете и  успевший
перепугаться до смерти, наконец-то нашел свою мамку, вцепился в нее и
решил ни за что на свете больше ее не отпускать. Эх, совсем он еще
пацан...

Правду сказать, наблюдать, как Блейку всякие вонючки оказывают
недвусмысленные знаки внимания, мне было крайне неприятно. Этот мужик то
так его трогал, то этак, лез к нему, явно мечтая оттрахать, брр...
вспоминать противно. Нет-нет, я не ревную. Почти не ревную. Просто считаю,
мой Блейк достоин лучшего. Зря я его, что ли, холил и лелеял? Вон какого
красавчика из него вырастил. Ему сейчас нужен тот, кто бы о нем заботился,
за ним ухаживал, оберегал, любил... а не просто какой-то случайный
мудачина, решивший его использовать раз в неделю для тупого траха.

Если честно, Блейк реально похорошел... Поправился, окреп. Мордашка -
загляденье, хоть в айдолы подавайся. Его сейчас кто угодно захочет. И с
ногами, и с руками оторвут, сожрут и не поперхнутся. Не удивительно, что
тот козел на него сразу же запал. Клещом вцепился, падла. Только я вот
совершенно не горю желанием отдавать его в какие-то случайные, весьма
сомнительные ручонки. Да хрен вам, ни за что на свете!

Хех,  а Блейк любопытный такой, оказывается... Спросил меня тогда, а
почему ты, мол, Дрю, домой не уехал?

И что, прикажете, мне ему отвечать?

Я, конечно, мог сказать так, как есть... мол, видишь ли, у меня мания всё
держать под контролем, а тебя, дорогуша, больше всех. И, боюсь, мозги мои
настолько набекрень съехали, что, вероятно, эта мания задержится надолго.
А, может, и навсегда.

Естественно, я придумал иной ответ:

- Пожалуй, это можно сравнить с ответственностью родителя, отправившего
ребенка в новую школу, - элегантно выкрутился я. - Думаю, подожду просто
на случай, если у Блейки что-то пойдет не по плану и ему понадобится моя
помощь... А ведь как забавно получилось, шестое чувство меня не подвело,
тебе действительно понадобилась моя помощь, не так ли?

---

Похоже, Блейк неплохо выспался за ночь, выглядел значительно лучше:
отдохнувшим и довольно бодрым. Печали его уже не тяготили, по крайней
мере, хмурая складочка между бровями успела разгладиться и исчезнуть со
всеми невзгодами вчерашнего дня.  С утра пораньше, я и проснуться толком
не успел, а он уже сделал мне отличный массаж спины и поврежденного по-
дурости правого плеча. Очень я это дело оценил. У Блейка, признаться,
целебные руки. Плечо после массажа так сильно уже не ныло, невероятно, но
боль фактически ушла...

Без намеков, приставаний и двусмысленности - просто самый обыкновенный,
качественный, абсолютно целомудренный массаж, если правда не считать
звонкого чмока в мое болезное плечо, в качестве ритуала завершения
процедуры. Но, опять же, чмокнул он меня настолько мило по-детски, точно
дурашливый котенок, с которым хочется играть и всячески баловать.

Вообще, так подумать... сам себе удивляюсь, насколько радикально мое
отношение к Блейку изменилось. Если сравнивать с тем жутким временем,
когда я его домой притащил после оргии, и сейчас. От моей былой жесткости
практически ничего не осталось. Раньше ведь приходилось мутузить паршивца,
воспитывать с утра до ночи, - процесс превращения из гада в человека,
знаете ли, весьма трудоемкий. Сейчас же и мысли не возникает руку на него
поднять. Да, собственно, и не за что.

Испорченный, прогнивший насквозь мерзавец куда-то испарился, и вместо него
вернулся прежний милый маленький мальчик, которого я так обожал, только
теперь он в теле взрослого красивого парня... но, нет-нет, расслабляться
никак нельзя.

Все еще вынужден держать его в ежовых рукавицах. Что ж, у меня есть на это
веские причины - боюсь, если дам поблажку, Блейк примется за старое... У
меня реально паранойя развилась с этим вашим, блин, Блейком!  Я ведь
прекрасно понимаю - все от себя зависящее я уже сделал и пора пацана
отпустить, как говорится, в свободное плавание.  Не могу же я его до конца
дней своих контролировать? Но от одной лишь мысли, что мой Блейк начнет
жить самостоятельно, совершенно отдельной от меня жизнью... живот узлом

скручивает. А вдруг он опять хрен знает где начнет таскаться, наркоту
жрать на завтрак, обед и ужин и банковские карты без зазрения совести у
матери, друзей, знакомых и остальных представителей наивного населения по-
шакальи тырить? Нет, не могу пока отпустить, рано еще... Будем пациента
наблюдать.

После пабного эпизода Блейк недели две сидел как мышка, тише воды ниже
травы, никуда не высовывался, никак не проказничал, не выпендривался,
целиком и полностью сосредоточившись на работе. Горел, так сказать, на
профессиональном поприще. Дом-работа, работа-дом. Чего уж врать, такого
махрового домоседа, как я, подобное расписание совершенно устраивало.

Бегали по утрам, ныряли в море, по вечерам играли в шахматы, Блейк,
гроссмейстер доморощенный, начал уже иногда выигрывать, и я ему, кстати,
ни разу не поддавался; резались в Фифу, ну и на закуску смотрели
Блейковский любимый саспенс. До предела, кстати, саспенсный, в буквальном
смысле, до дрожи и мурашек по коже. Блейк от ужаса на коленки мне
забирался, в грудь утыкивался, визжал-верещал резаным поросенком,
отказывался смотреть на экран, но настоятельно требовал не выключать и
рассказывать ему, что там у них такое ужасное происходит.

Я уже специально подбирал фильмы пострашнее, буквально жуть кромешную! Мне
даже немного стыдно, но, черт возьми, наблюдать за реакцией Блейка -
сплошное удовольствие. За руку меня хватает, вздрагивает, глаза, как от
боли жмурит, охает, ахает, а порой и орет от внезапного появления всякого
рода  кровожадных монстров, бесовских отродий и других наводящих ужас
посланцев из ада... Признаться, я с гораздо большим удовольствием наблюдал
за его реакцией, нежели за происходящим на экране...

Пикантная тема о встречах с секс-партнерами им более не заводилась.
Создавалось впечатление, будто он о них вообще и думать забыл.

Однако обострившееся шестое чувство неустанно шептало мне на ухо, мол, не
все тут так просто, рановато расслабляться. Я насторожился и, не подавая
вида, присматривался... Настроение малыша Блейка и впрямь несколько
изменилось. Сложно объяснить, но в отношении этого пацана я реально

походил на кормящую мать, у которой связь с ребенком закреплена на
подсознательном уровне - она чувствует малейшие изменения в его
эмоциональном состоянии. У меня походу такая же фигня выработалась. Как бы
Блейк лучезарно ни улыбался, я пятой точкой чувствовал -  Блейка что-то
тяготит... хоть открыто он не проявлял ни печали, ни подавленности.

Честно говоря, я вообще не понимал какого черта, с ним происходит, но
видел - Блейк как-то внезапно повзрослел, посерьезнел.

Оставалось лишь недоумевать, а, собственно, почему?

Слабо верилось, что подобная психологическая трансформация возможна всего
лишь из-за неудачной встречи с потенциальным партнером по сексу. Ладно бы
от десятка подобных неудачных, а то одна и  сразу скис...

Возможно, чувство одиночества мучило его? Ведь кроме меня, скучного и
занудного опекуна-наставника, он ни с кем не общался. И я, подлая,
манипулирующая задница делал все от себя зависящее, чтобы в этом смысле
ничего не менялось и текло в том же русле. Недремлющим цербером оберегал
моего Блейка от старых и, не приведи господи, новых приятелей.  Как ни
крути, но даже у меня самого сложилось впечатление, будто я хочу
драгоценного Блейка Пайпера заграбастать исключительно в свое личное
пользование.

Полагаю, именно в следствие жуткого одиночества каждую божью ночь Блейк
заползал ко мне под бок и преспокойно дрых до самого утра. Я не
препятствовал его проискам, потому как в постели он вел себя наилучшим
образом. Безукоризненно. Никаких поползновений в сторону моих эрогенных
зон за ним не наблюдалось. Более того, еженощно и ежеутренне Блейк
продолжал баловать меня великолепным массажем. Невероятно, но всего за
неделю своими волшебными ручками он восстановил мне плечо, за что я ему
глубоко  благодарен.

В наших взаимоотношениях, невзирая на их эмоциональную шаткость и
неоднозначность, наблюдался определенный прогресс: каждый вечер,
забравшись под одеяло, мы мило болтали. Как-то само собой естественным
образом получалось. О том о сем, о пятом, десятом... Ничего особо
серьезного, но это реально сближало. Я бы сказал, наши отношения стали
походить на семейные: как между отцом и сыном, нет, скорее, между старшим
и младшим братом... да, пожалуй, так будет вернее их обозначить.

К тому же, как выяснилось, у нас с ним довольно схожее чувство юмора. Мы
не просто хихикали, а реально громко ржали как лошади на водопое, так что
кровать тряслась и одеяло на пол сползало. Вот никогда бы не подумал, что
смогу с парнем на девять лет меня младше хохотать во все горло. На самые
разные темы...

Блейк оказался на редкость артистичным, он мог непринужденно имитировать
любой шотландский диалект и акцент любого графства Британии. Ему также
удавался австралийский и американский акцент, например нью-йоркский или
техасский. Более того, он был способен имитировать мимику кого угодно,
настолько органично вживаясь в образ, что казалось, будто его раздирает
одновременно несколько личностей. Моим любимым, частенько в нем
пробуждающимся персонажем была уже немолодая, лет шестидесяти, жуткая
женщина по имени Хизер.

Старая кошелка, с брезгливым презрением непрестанно толкающая высокопарные
речи. Кошмарная тетка! Ей только детей пугать похлеще всяких бугименов*.

Уровень ее способности выбешивать до белого каления ни в чем не уступал
суперспособностям героев Вселенной Марвела. Такая редкая стерва - не
передать! С фальшивой улыбкой говорила ужасно прокуренным, грубым голосом,
каждым словом подчеркивая свое превосходство. Свысока, пренебрежительным
тоном поливала грязью всех и каждого, на кого бы взор ее не упал.

Хизер была глубоко верующей, регулярно ходила в церковь, платила исправно
десятину. Но при этом поносила всех без исключения. Реально, кого ни
встретит, всем насрет на голову. Особенно доставалось представителям
населения не того оттенка кожи, не тех сексуальных взглядов, ориентации, в

общем, всех не тех. Каждый встречный-поперечный подвергался ожесточенной
критике из серии не так стоишь, не так сидишь, не так молчишь, не так
спишь... Уровень ее оголтелого расизма и гомофобства еще поискать! Когда
"появлялась" Хизер, я поверить не мог, что на самом деле это просто Блейк
артистично прикалывается. Мне и впрямь казалось, будто Хизер совершенно
реальная, мерзкая, но при этом уморительно смешная тетка. Мы с ней даже
беседы вели:

- Хизер, - говорю, - дорогая, разве можно в наше время быть такой ужасной
гомофобкой?

- Здрасте, приехали, - возмущенно отвечала дамочка. - Никакая я не
гомофобка! Никогда ею не была, не собираюсь становиться в будущем, и даже
слова такого не знаю! Не хватало мне тут еще незаслуженных в мой адрес
обвинений. Выбирайте слова, молодой человек. Я не против геев, пусть себе,
что хотят, то и делают. Обколются своей марихуаной и в жопу ебутся. У нас
сейчас, знаете ли, свобода нравов.

- Но ты ведь их явно ненавидишь.

- Боже упаси, вот только не смейте поклепы на меня наводить. Я не ненавижу
геев, - возражала Хизер. - Но их ненавидит Бог! А я люблю Бога... - ее
глаза трогательно туманились влажной поволокой. - Так-то вот, молодой
человек. Делайте вывод сами на чьей стороне быть. С богом или без него.
Конечно, на заборе, не туда-не сюда, и до самой смерти просидеть можно.
Только вот потом не пожалейте! Как вам угодно, живите во мраке. А я люблю,
- глаза Блейка, ярко вспыхнув, словно нырнули мне в душу, - моего бога...

В общем, с Блейком не соскучишься. И так каждую ночь перед сном - то гогот
до слез, то слезы от умиления.

Кроме того, он меня регулярно без зазрения совести зверски щекотал.
Прекрасно зная о моей огромной нелюбви к данному процессу. Я истерично, до
хрипа, орал, хохотал, икал, ругался и даже немножко дрался. Причем, как бы
сильно я его в ответ ни щекотал - ему абсолютно по фигу. Все мои усилия -
насмарку. Он не реагировал. В одну из таких щекоток мы с ним вцепились в
друг друга в конвульсивных объятиях, и вдруг я отчетливо ощутил
упирающийся мне в живот, стоящий колом член.

- Эй,  Блейк, слезь с меня, а то дырку мне в животе сейчас просверлишь.

- Ого... Да я сам в шоке, - ничуть не смущаясь ответил Блейк, - от размера
своего сверлышка. Но, вообще-то, ты сам виноват. На твою щекотку у меня
может быть лишь одна реакция. Вот именно эта, - он указал на свой
вертикально стоящий, точно дежурный на вахте, член.

На самом деле, я невольно удивился размеру, да и, в целом, жизненной
энергии его сокровища.

- Шесть с половиной дюймов*, - вслух прикинул я.

- Это ты верно заметил. Потрясающая аккуратность, хоть и навскидку. Именно
так и есть: шесть с половиной дюймов, я вчера измерил. Таким размером кого
хочешь порадуешь, - с гордостью заключил он. - Хотя, конечно, с твоим
питоном моему не сравниться. Это ж надо, какого терминатора себе нарастил.
- Глаза Блейка неожиданно радостно загорелись, точно зарево на небосводе.
- Скажи честно, сколько дюймов?

- Отстань.

- Признавайся... - он угрожающе приблизил к моим ребрам готовые к
щекоточной атаке длинные пальцы.

- Отвали, придурок.

- Признавайся, иначе я твое сокровище во сне откушу.

-  Постой, Блейк. Во-первых, какой-то странный разговор.

- И ничего и не странный, - тут же возразил Блейк. - Все мужики об этом
говорят и свое хозяйство измеряют.

- А во-вторых, - продолжил я, - мне не известно сколько в нем дюймов. Я
его ни разу не измерял.

- Да не верю я тебе! Что значит не измерял? Быть обладателем такого
богатства и не знать о его размере? Совершенно непростительно! - он
навалился на меня, пристально заглядывая в глаза. - Давай измерим.

- Нет, Блейк. Отстань, пожалуйста. Измерять не будем.

- Да чего ты, в самом деле? Я никому не скажу. Сохраню секретную
информацию до могилы. Такой ты, все-таки, глупый и стеснительный! Говорю
тебе - все мужики так делают и не только геи. Это совершенно нормально.
Ой, смотри, у тебя он, кажется тоже уже привстал! Видишь? Хочешь ты этого
или нет, а член уже и сам готов измериться. Ему хозяин совсем не указ!

Я на всякий случай окинул быстрым взглядом свою интимную зону:

- Нет-нет, он ни капельки не привстал, ни на миллиметр. Поверь, он в
совершенно спокойном состоянии отдыхает лежа. Спит невинным сном младенца.

- Ох и ни хрена себе? Если этот младенец такой, когда спит, то какой же
он, когда проснется и поднимет голову? Трансформируется в Халка? Я тебя
умоляю, давай измерим!

- Что за навязчивая идея? На фига? Ты, что ли, вообще дурной, блин?! Я уже
давным-давно вышел из тинейджерского возраста. И из школьного туалета,
кстати, тоже давно ушел. Не буду ничего измерять!

- Дрю, миленький, родненький, пожалуйста! У меня вот тут уже и линейка
есть, ну давааай. Это всего-то займет полсекунды. Неужели тебе так сложно?
Я даже и не взгляну, только линеечку приложу... Или, если тебе так линейка
не по душе, давай... в питонах измерим...

- Что за ахинею ты несешь?

- И ничего не ахинею, а конструктивное предложение. Просто их друг к другу приложить нужно и...

- Ты хоть понимаешь в какую идиотскую ситуацию меня ставишь?

- Мне необходимо знать! - настаивал он, бегая за мной с линейкой. - Я ведь
теперь и уснуть не смогу, пока не узнаю! Какому же гаду так повезет?!

Я умудрился выхватить у него линейку:

- Либо ты немедленно успокоишься и ляжешь спать, - демонстративно щелкнув
линейкой, я разломал ее на две части. - Либо отправляйся к себе в комнату
и там себе измеряй, что тебе угодно, но о моей кровати можешь забыть
навсегда. Понял?

- Не... ну если так категорично ставишь такое вот требование ребром... то,
да, конечно, ладно. Я успокаиваюсь немедленно и уже сплю. Только сначала
массажик тебе быстренько сделаю. Плечо почти в порядке у нас, но курс
нужно довести до конца.

В итоге, успокоившись после очередного сеанса оздоровительного смеха,
Блейк, погружаясь в сон пробормотал:

- На самом деле... я очень рад, что мое сверло наконец-то стоит. Когда я
всякими нехорошими таблетками баловался... у меня около года вообще ничего
не поднималось. Постоянно на полшестого висел, даже до без пятнадцати семь
не дотягивал. Такой ужас... Никаким уговорам, никаким стимуляциям не
поддавался. Уныло висел, как тряпочка и не трепыхался. Я уже думал,
навсегда вступил в почетные ряды импотентов... Такие дела. А тут вдруг
смотри, какой стал, даже измерять его могу сколько угодно и чувствовать
себя при этом достойно... человеком с большой буквы.

- И как ты думаешь, - я решил поддержать позитивные размышления, - почему
у тебя настолько положительная динамика?

- Да тут и думать не нужно, все и так ясно: наркоту уже не жру, витамины
принимаю... правильное питание, пробежки, зарядки, гири вон твои таскаю
каждый день... купаюсь в ледяной воде, а главное, рядом с тобой высыпаюсь
хорошо... Но знаешь, какой самый существенный стимул в лечении моей
импотенции?

- Интересно, какой же?

- Видеть твой обнаженный торс, Дрю... когда ты по утрам и вечерам из душа
выходишь.

- Еще одно слово и полетишь спать в свою кровать.

- Какой же ты все-таки занудный шантажист, ладно уж, молчу-молчу...

***

Заметки автора (сноски):

похлеще всяких бугименов* - если верить мифологии и фольклору, Бугимен – некое пугающее существо, собирательный образ угрозы для капризных детей. Вариант Бармалея или бабайки.

---

Шесть с половиной дюймов* - почти 17 см. 6.5 дюймов = 16.51 см

***

Конец главы 6