Влажные сны и суровая реальность

***

POV Дрю

Порой я думаю... а не переоценил ли я свои возможности, согласившись на
уговоры сестры? Конечно, жалко мне было ее, да и пиздюка малого тоже, но
боже... Я явно поддался эмоциям!

Кинулся очертя голову спасать малыша Блейка, а стоило, по крайней мере
морально, подготовиться более основательно к столь сложному пациенту.
Впрочем, на тот момент мне казалось, что у меня все схвачено, детально
продумано и действовать нужно как можно скорее, иначе будет поздно -
потеряем пацана.

Ломку, всевозможные метания, крики, блевания я ожидал в ближайшее же
время. Судя по всему, уважаемые клиенты и впрямь не успели заплатить
молодому человеку, и  драгоценный племянничек сидел без дозы, ради которой
он давеча так рьяно старался.

Матрас для гостя подготовил замечательного качества. Упругий, медицинский,
обтянутый прочнейшей клеенкой, зубами не разодрать. Блюй, дорогой, рыгай,
сколько твоей душе угодно! Я и не собирался выдавать ему постельное белье.

Лишь кинул тонкий плед. Во-первых, так значительно меньше сил тратится на
стирку и уборку человеческих нечистот, а во-вторых, сокращается риск
суицида: Блейк легко мог разодрать простыни на веревки и удавиться к
чертовой матери, а в подобном исходе оздоровительной акции я вовсе не был
заинтересован.

Комнату заблаговременно пришлось освободить от мебели. Никаких ковров -
твердый ламинатный пол. Конечно, присутствовала вероятность того, что
придурок расшибет себе о пол голову... Что ж, в этом случае надо будет
повозиться, постелить, как в лучших психушках, мягкий линолеум.  Пусть
бьется на здоровье.

Со всеми моими пациентами тесно сотрудничал врач.  Доктор Фьюри*, добрый
приятель моего  приемного отца. Очень классный мужик с незомбированными
мозгами, как справедливо отзывалась о нем его любимая медсестра Нора*. За
состоянием Блейка он пристально наблюдал. Несколько раз его осматривал,
впрочем, ничего особо нового не сказал. Похвалил, что вовремя взялись за
лечение, мол, организм, хоть и истощен, но молодой и относительно
здоровый, дай бог, восстановится. Желудок, конечно, слабенький, а посему
на полгода строжайшее соблюдение диеты. Сердце тоже следует подпитать
витаминами, но в общем и целом наш мальчик должен выкарабкаться.

- Если во время ломки совсем плохо будет, позовешь Нору. Она кого хочешь в
чувства приведет.

- Обязательно позову... знаю же - для тебя это один из способов случайно
тут с ней встретиться. Только зря ты ей прохода не даешь, так она до
нового пришествия за тебя не выйдет. Как у вас с ней отношения?
Продвинулись?

- Ни на миллиметр... - разочарованно вздохнул доктор. - Столько лет ее
добиваюсь, все бестолку. Говорит боится потерять в моем лице лучшего
друга, то есть сижу я, дорогой мой, в мощнейшей френдзоне.

- И сколько уже сидишь?

- До хрена, - печальное лицо доктора Фьюри приняло сероватый оттенок. -
Сказала, что я слишком мужественный. Ее, видите ли, такие не заводят. Бог
знает...

- И как же подобное прикажете понимать? Может, у нее вообще сердце к
мужикам не лежит?

- А к кому?!

- Ну, к этим... - я слегка замялся. - Как их... к женщинам?

- Никогда не поверю в подобный бред, - категорично отрезал доктор Фьюри. -
У нее, что б ты знал, четыре успешных брака за плечами и взрослые дети.
Несколько штук!

- Да чего ты так взбеленился? Я просто пытаюсь помочь. Если женщины ей  не
нравятся, а мужественные мужчины тоже не ее тип, то как ты собираешься ее
сердце завоевывать? Какой у тебя план, доктор? Геем, что ли, будешь
прикидываться в Норином присутствии?

- О?..  Эм... - доктор Фьюри на мгновение задумался, его взгляд
прояснился, точно он внезапно постиг тайны мироздания. - Дрю, солнце, ты
гений.

---

Трудовое воспитание моего особенного пациента продвигалось, в целом,
успешно. Кривая линия выздоровления, хоть и зигзагообразно, но уверенно
ползла вверх. Телом Блейк определенно крепчал. Довольно сносно

фокусировался на прописанном мною режиме, поддерживал свою физическую
форму, работал и старался выполнять все необходимое по дому. Я даже
периодически его к плите подпускал, где он демонстрировал чудеса
приготовления яичницы. В клинике он тоже справлялся и, как это ни странно,
умудрялся очаровывать своей симпатичной мордашкой всех пациентов и

коллег.

Поначалу его мутило от некоторой специфики нашей профессии: если с
пациентом случался приступ диареи или рвоты, Блейк мгновенно краснел,
глаза наполнялись слезами, он вылетал из комнаты, добегал до ближайшего
туалета и отправлял содержимое желудка в унитаз. Впрочем, несколько недель
практики приучили его держать себя в руках. Сейчас, убирая нечистоты, он
умудрялся следить за выражением лица, сохранять хладнокровие и даже шутить
с пациентами.

Постепенно Блейк настолько втянулся, что без колебаний выходил на
экстренные смены. Конечно же, не за бесплатно - еженедельно выплачиваемое
финансовое вознаграждение являлось лучшим стимулом.  Собственно, Блейку
доступ к его финансам был категорически запрещен. Фактически все
заработанные деньги тут же перечислялись на банковский счет Стесси, в свое
время столь успешно опустошенный им.

Как ни странно, Блейк вовсе не возражал, напротив, ухватился за эту идею,
надеясь, что, возместив украденное у матери, сможет вновь смотреть ей в
глаза. Честно сказать, меня порадовала его реакция - уж если паршивец
способен испытывать чувство вины, значит, не все для него потеряно.

Естественно, зная о прошлом Блейка, мне приходилось быть крайне
осторожным, допуская его к работе с медикаментами. Некоторые пациенты
принимали сильные болеутоляющие средства, снотворное, антидепрессанты.
Поэтому за моим новым сотрудником велось пристальное наблюдение, дабы
всевозможные зопеклоны, ларозепамы, флуоксетины и тому подобные вкусняшки,
заманчивые для торчка, случайно не пропадали. Доверяй, как говорится, но
тщательно проверяй.

Ради родимого племянника приходилось лично благословлять пациентов своим
присутствием - Блейк всегда работал в паре со мной, либо с теми, кому я
полностью доверял.

К тому же, все препараты проходили ежедневный специальный учет, подделать
который даже хитрожопый Блейк вряд ли бы умудрился.

К сожалению, его психологическое состояние оставляло желать лучшего.
Нарушение сна, летаргия, усталость, с которой ему приходилось бороться в
течение дня, перепады настроения явно попахивающие биполярочкой... Об этом
всем никто, кроме меня не знал, - Блейк оказался чудесным актером,
способным успешно скрывать свое внутреннее состояние от окружающих. От
всех, но только не от меня. Уж я-то его видел насквозь, как облупленного.
Дома он особо и не пытался маскироваться, частенько проявляя мрачность,
подавленность, замкнутость. Скорее всего от отсутствия полноценного сна.
Спал он действительно паршиво: урывками, с постоянными кошмарами... ему
никогда не снилось ничего хорошего. Несколько раз за ночь просыпался с
криком, весь мокрый от пота. Боже праведный, сколько раз я его переодевал
и менял постельное белье...  Кстати, все необходимые постельные
принадлежности: и простыни, и подушки с одеялами и пододеяльниками я
начал выдавать Блейку сразу же, как только ему стало полегче, дней
через пятнадцать от начала лечения. Не зверь же я, в самом деле...

Даже  в моем каменном сердце жалость к нему просыпалась. Бедолага от
собственных воплей подскакивал, за руку меня хватал, умолял не
уходить, оставаться с ним рядом...

- Нет, - возражал я ему, - ишь чего придумал? Ты же не маленький, взрослый
уже мужик. К тому же и постель у тебя мокрая, тут не то, чтобы лечь,
посмотреть противно...

- Дрю, родненький, пожалуйста.... иначе, не усну, а мне ведь завтра с
людьми работать. Я ж никого толком ни поднять не смогу, ни помыть, ни
накормить... еще и сорвусь на кого-нибудь. И будет это на твоей совести...
ложись со мной!

Порой действительно приходилось стелить свежие простыни и досыпать ночь с
ним рядом... хотя чаще просто забирал его в свою постель - так было легче.

 А одним прекрасным ранним утром кое-что произошло. Я проснулся от
небольшого, эм... шока: теплая, ласковая рука... не моя... поглаживала мой
утренний стояк. Я и раньше ловил себя на мысли, будто меня последнее время
активнее обычного посещают приятные эротические сны, но даже и
предположить подобного не мог.

Нет смысла оправдываться пикантными снами. Никакой это был не сон. Не сон!
Блейк, мать вашу, крепко прижавшись ко мне сзади, реально надрачивал мой
член.

 Проснувшись, я неподвижно лежал некоторое время, решая, как же мне
реагировать на проистекающий беспредел. Пришлось задействовать всю свою
слабо трепыхающуюся силу воли. Я, знаете ли, тоже не из бетона сделан. О
сексе уже сто лет и думать забыл. Сплошная работа и перевоспитание
Блейка... а тут он весь такой из себя жаркий и сладкий прижимается...

Обхватив его руку, осторожно убрал ее со своего члена, что, заметьте, было
весьма не просто. Далось мне столь категоричное решение с огромным трудом.
Хотелось, наоборот, сжать его руку в своей и додрочить до конца. Но нет,
проявляя сознательность, будь она неладна, отодвинулся от мелкого
паразита, затем сел, пристально уставившись на растерянно моргающего,
точно он и сам только-только проснулся, парня.

- Блейк, ты совсем, блядь, охренел? Ты в своем уме?

Ответа не последовало, лишь какой-то странный, недоуменный взгляд.

- Я могу лишь списать это на твое сонное состояние. Прикасаться ко мне
подобным образом категорически запрещается. Ты меня хорошо понял?

 Реакция Блейка оказалась довольно неожиданной. Он не списал все на шутку
или сон:

- Не думал, - тихо ответил он, -  что тебе настолько противно...

- Пошел вон. И что б больше я тебя в своей спальне не видел.

- Ну не фига себе... - Блейк постепенно возвращался в свое обычное борзое
состояние. - Как самому пальцы в зад мне засовывать и простату
массировать, так нормально, а как до него, так и дотронуться нельзя. По-
моему, это несколько несправедливо.

- Не путай грешное с праведным, - возразил я. - Массировать простату и
лечить от геморроя - большая разница, что б ты знал. Я тебе все твои
геморроидальные узлы кремом мазал, чтобы ты, шлюхан грязный, по ночам не
выл.

После моего исчерпывающего объяснения Блейк поднялся:

 - Прости... - негромко обронил он, покинув мою постель.

---

POV Блейк

 Да... хоть я и спал, но сквозь сон все же осознавал, кому именно
принадлежит горячий, шелковый, покрытый выпуклыми венками, твердый, точно
камень, несгибаемый стояк, истомно подергивающийся мне навстречу...
Признаюсь, несмотря на сомнамбулическое состояние, понимал, чей член
надрачиваю, но не мог остановиться... Ну вот не мог! И даже не задумывался
над последствиями. Совсем не ожидал прилет суровой ответочки на свои
безобидные действия. Думал, если сплю, значит, и Дрю спит, и вообще, все
это волшебный сон во сне.

Ан нет... Проснулся Дрю-красавчик, и давай испепелять меня своими
прекрасными синими сапфирами, потемневшими то ли от злости, то ли от
отвращения ко мне, родимому...

- Блейк, ты совсем, блядь, охренел? Ты в своем уме? - выражение лица и
тон, задействованный в этом вопросе... Не передать - меня точно ледяной
водой окатило! Что уж тут прикажете ему отвечать? Прости, мол, я не первый
раз тебя тайком лапаю... совсем вот совесть потерял, забылся, и если бы ты
столь несвоевременно не проснулся, то вероятно, и отсосал бы тебе
ненароком в порыве сонного безумства. И, чего уж тут скрывать, нравишься
ты мне, втрескался, пока ты меня за собой на цепи таскал и в волнах
Северного моря топил, то есть оздоравливал... хочу тебя до чертиков
серебряных в глазах!

Нет, разумеется ничего из подуманного мне духу не хватило произнести
вслух. Проблеял нечто невнятное и, поджав хвост, свалил в свою комнату.

На самом же деле...

На самом деле, сколько бы мой мучитель надо мной ни издевался... я не
возражал. Всеми своими руками и ногами за. Пусть я и утырок, как Дрю меня
вежливо называет, однако прекрасно все понимаю, не дурак. Без жестких
методов, без цепи, на которую Дрю меня посадил - я бы уже сдох. А что,
если он вдруг прекратит этот свой воспитательно-образовательный процесс?
Чем я тогда займусь? Чем? Строительством карьеры и личной жизни? Да ни
фига подобного! Скачусь опять в подвал, блядь. И рьяные старания Дрю
пойдут насмарку. Так-то...

Правду сказать, дело ведь вовсе не в напрасно затраченных усилиях
уважаемого мистера Андрю Баркли, а в том, что прикипел я к нему. Вот
прикипееел... и не из-за охрененного торса, на который невольно залипаешь.
Просто ближе и роднее у меня никого нет, не было и не будет. Да и не нужен
мне никто, кроме него.

Я чуть было в кому не впал от внезапного осознания! Оказывается, я питаю к
Дрю не только братские чувства... а такие, знаете ли, весьма странные
братские чувства, при которых постоянно присутствует четкое желание
налететь на него, завалить и хорошенечко себя удовлетворить в сексуальном
плане. Нет, к сожалению, я реально запал. В самом что ни есть трепетно-
романтическом смысле. Когда от одного лишь взгляда на любимого слезы на
глаза наворачиваются и сердце теребенькает, того и гляди взорвется...

Помнится, сидели как-то с ним на диванчике рядышком, комедию смотрели... а
Дрю уснул. Голова его медленно расположилась у меня на плече, ровное
дыхание мягко ласкало кожу, аромат волос вдруг ни с того ни с сего
затуманил сознание... Силы небесные, чуть с катушек не слетел!

Да я сам был в шоке, когда на меня все это снизошло! Вот уж действительно
- стокгольмский синдром, успешно воплощенный в жизнь. Хотя, тут еще нужно
хорошенько разобраться, кто маньяк, а кто жертва.

Ну, вот так я трепетал-трепетал, задыхался от волнения, а потом...
обнаглел.  Забыл свое место. Забыл, кто он, а кто я. Дрю - само
совершенство, лучший из всех, кого я когда-либо встречал в своей никчемной
жизни. Надежный, умный, щедрый, добрый, прекрасный. Кто бы еще со мной,
бесполезным слабаком, стал возиться? Никто. А главное... он настолько
чистый. Будто и мысли мутной в голове его красивой промелькнуть случайно
не может. На таких, как он, жизнь держится, а я... Только и способен
разрушать и себя, и все вокруг. И как я только посмел к нему
прикоснуться?! Тварь. Грязная потаскуха. Шлюхой он меня обозвал? Все
верно, не на что и обижаться - шлюха я и есть подзаборная. Силы небесные,
до чего же тошно от себя самого!

А я ведь не тупой, понимаю, насколько  меня судьба благословила. Дрю -
безупречный человек, обратил на меня свое внимание. Хоть и не ради меня он
все это делал, а ради матери моей, к которой с детства привязан... Но ведь
реально вытащил из зловонного болота, где я трепыхался, вылечил, в
человека обратил, дал мне крышу над головой, работу, окутал заботой со
всех сторон...

Ну и что прикажете мне делать? Как дальше жить? Эх...

После произошедшего случая изгнания меня, несчастного, из спальни
хозяина... к Дрю я уже, конечно, не лез. Ходил перед ним на цыпочках,
вообще никак не отсвечивал, на член его, боже избавь, не посягал, лишь
издали облизывался. Ждал и надеялся, что неприятный для него эпизод
сексуального домогательства сотрется или хотя бы поблекнет в памяти.

Дрю вроде и не обиделся, вел себя в целом, как обычно. В целом... но вот в
частности... Он отдалился. Совсем немного, но достаточно, чтобы я это
ощутил.

Во время моих кошмаров уже не нянькался со мной, как раньше. Просто
заглядывал, быстренько проверял и уходил.  Более того, время наших
совместных завтраков и ужинов явно сократилось, а значит сократились и
разговоры, и шутки, и его смех, и сверкающие сапфиры уж не ныряли мне в
душу, а так... индифферентно скользили по ее поверхности. И меня это
мучало. Казалось, Дрю потерял ко мне всякий интерес.

Атмосферка, блядь...

Настроение, блядь...

Дабы не усугублять ситуацию, я сидел тише воды, ниже травы. Старался ничем
не провоцировать, глаза не мозолить. Даже сверхурочные смены брал,
уставал, с ног валился, лишь бы Дрю из головы вытеснить. Получалось,
кстати, слабенько...

А о ком мне, скажите на милость, еще думать, как не о нем?! Уже несколько
месяцев я ни с кем не общался. Любые встречи, дабы избежать рецидива,
запрещены. Никого вокруг. Только Дрю. Он вытеснил всех. На работе - Дрю,
дома - Дрю. И во снах он, и наяву. Он повсюду...

Хотя уже и без столь близкого контакта. Раньше мой опекун сутки напролет
со мной проводил, каждый мой шаг контролировал. На коротком поводке
держал, в буквальном смысле этого слова. Эх, если честно - скучаю по тем
временам.

В момент панических атак обхватывал сзади крепко-крепко и держал, пока
меня не отпускало...

Когда от еды отказывался, насильно кормил... Знаете как? Руки связывал за
спиной, чтобы я ими не размахивал, садился мне на колени... нажимая на
челюсть, открывал мой рот и со словами: "Открой ротик, летит самолетик!" -
отправлял туда растолченную пищу. Затем закрывал, заставлял проглатывать,
повторяя подобный прием вновь и вновь, до тех пор, пока я сам не начинал
есть.

А ныряния в ледяной воде чего стоили? Ха-ха, попросту налетал на меня, как
бык на овцу, и топил! Мог раз двадцать так притопить. Один раз я даже
захлебнулся... почти. В действительности же, просто напугать его хотел.
Дрю реально переполошился... хех, обосрался не на шутку. Вытащил на песок,
искусственное дыхание рот в рот, массаж сердца... Всякими нежными словами
называл. Говорил:  "Блейки, мальчик мой, малыш, очнись, приди в себя, не
вздумай, сука, умирать!" По лицу гладил и целовал так горячо... Меня аж в
жар кинуло, будто я где-то на золотистых песках Антильских островов
валяюсь, а не на побережье сурового Северного моря. Пришлось закашляться,
вполне, кстати, натурально, распахнуть затуманенные глаза и активно
хватать воздух ртом, точно форель, выбросившаяся на лед.

Дрю до сих пор в неведении, думает, будто и впрямь притопил меня и похоже
чувство вины испытывает. Вот и пусть испытывает - чем сильнее, тем лучше!
Может опять пожалеет и к себе в постель заберет? Будет обнимать, по лицу
гладить, целовать и мальчиком своим называть? Ох, половину своей никчемной
жизни за такое бы отдал...

В общем, больше всего я боялся потери интереса с его стороны к моей
скромной, морально разложившейся персоне. Вот махнет он на меня рукой и
вытурит из своей жизни. По хорошему-то, нафига я ему? Он и так сделал все
от себя зависящее, чтобы с помойки меня вытащить и к жизни вернуть... Но,
слава небесам, пока не выгоняет, держит возле себя, под своим надежным
крылом и зорким оком. С одной стороны, это радует, с другой... изматывает.
Я же в отличие от Дрю не причислен при жизни к лику святых. Привык к
весьма, знаете ли, свободному образу жизни. А тут Дрю, хоть и чистый и
свежий, но - ходячий секс. Маячит передо мной от зари до зари своим
охрененным торсом. Чего уж там... мужик он, реально горячий. Вот не
понимаю, почему его до сих пор никто к рукам не прибрал?

Я честно старался не залипать на него. Честно! Но...

Продолжать воздерживаться при наличии столь мощного соблазна было выше
моих сил. Крышу срывало похлеще недавно пробушевавшего у нас шторма Бабет.
Хоть я и мучился бессонницей, но здоровье мне Дрю весьма нехило подправил.
Все эти ваши витамины, правильное питание, оздоровительные купания,
зарядки, пробежки, да еще и стимуляция в виде ежедневного созерцания хоть
и одетого, но невероятно притягательного мужского тела... давали о себе
знать. Забывшая меня в прошлом году утренняя эрекция вернулась с новой,
утроенной, силой. Самоудовлетворение не приносило ни облегчения, ни
радости, только, блядь, расстройство сплошное.

Пора было предпринимать решительные действия, пока я не двинулся
рассудком, а посему одним совсем не прекрасным, довольно пасмурным утром,
за чашкой кофе и тостом с клубничным джемом мне пришлось вынести насущный
вопрос на повестку дня.

***

Заметки автора (сноски):

Доктор Фьюри*и его любимая медсестра Нора* - персонажи моей книги "Фламенко в японском саду".

Конец главы 3