Жопой кверху, без штанов

***

POV Дрю

Даже и не знаю, когда у него, племянничка моего дорогого, все пошло по...
не так. Он ведь был настолько славным, милым, добрым, отзывчивым
мальчиком. Почему же вдруг превратился в совершенного дегенерата?! Хотя,
если верить генетикам, подобное  перевоплощение, к сожалению, вполне
возможно. Папашка Блейка оставлял желать лучшего. Тот еще беспредельщик
был. Рубаха парень выпить не дурак... увы, не только выпить. Играл и
выигрывал. Деньги тут же спускал: пати и день, и ночь. Любитель острых
ощущений, они-то его, собственно, и сгубили. Фух, не хочу о плохом,
бедовый был парень, спаси, господь, его душу. Разбился на байке... Малышу
Блейку тогда и восьми не было.

Да и сама Стейси, сестренка моя любимая, по молодости испробовала все, что
можно и нельзя. Родила детеныша своего слишком рано, ей едва семнадцать
исполнилось.

Мы с ней воспитывались у одних приемных родителей. Всего нас было пятеро.
Она - старший ребенок, а я младший. Ей уже пятнадцать стукнуло, когда
меня, семилетнего, приняли в семью. Я к ней сразу привязался, верным
щенком таскаясь за ней повсюду. Она меня любила и ласкала, как самого
настоящего братишку. Баловала, играла со мной, учила многому. Стейси с

детства проявляла все признаки одаренности... очень музыкальная, какой
инструмент ни возьмет, на любом сыграет. И к языкам редкий талант - сама,
без чьей-либо помощи выучила корейский и почему-то польский. Впрочем,
выбор языка у нее зависел от сериалов и аниме, в которые она на тот период
влюблялась.

Кроме того, Стейси увлекалась поэзией, писала депрессивно-душещипательные
стихи и, в конечном итоге, ее затянуло в рэп. Причем весьма активно. Она
втесалась в рэперскую тусовку, накачала себе силиконовые губы, нарастила
ресницы, продырявила себя пирсингом везде, куда смогла дотянуться иголкой:
в каждом ухе по восемь дырок... не считая ноздрей, бровей, губ, языка,
сосков, пупка... остальным мне не хвасталась. Начала пропадать днями и
ночами, никого не слушала,  в результате объявила всем о семи месяцах
беременности и том, что она выходит замуж за Барри... будущую
непревзойденную звезду рэпа. И будто сам Эминем, который, между прочим,
Барри в подметки не годится, будет ползать у него в ногах и вымаливать
автограф.

Что уж скрывать, досталось от Стейси нашим несчастным приемным родителям.
Натерпелись от нее по самые уши.

Время шло, однако Эминем все никак не полз к будущему светиле рэпа и в
подпевки к нему не набивался... Скорее всего оттого, что Барри, так и не
добившись всемирного признания на Ютубе, покатился по наклонной. Начал
толкать наркоту, конкретно подсел на нее, попадался неоднократное
количество раз в заботливые руки копов, сбегал, долго и неизвестно где
прятался... В итоге, когда малышу Блейку исполнилось три года, терпение
Стейси окончательно лопнуло. Забрав ребенка, она бросила свою первую
любовь и вернулась к приемным родителям... Кстати сказать, редких душевных
качеств люди оказались. И я, и Стейси до сих пор поддерживаем с ними самые
теплые отношения, Рождество всегда проводим вместе и в любой момент готовы
помочь старикам, только им, почему-то, никогда ничего не нужно, только б
мы были счастливы.

Мне, к моменту торжественного возвращения Стейси в родные пенаты, уже
двенадцать стукнуло.

Четыре последующих года Стейси жила с нами, родители помогали с ребенком,
пока она училась в колледже, осваивая профессию учителя музыки. В общем,
до семи лет малыш Блейки рос у меня а глазах и даже в школу ходил, держа
меня за руку и отпускать отказывался. Мы с ним очень дружили... я его
попросту обожал.

Ребенком он был восхитительным! Правда излишне резвым и жуткой прилипалой.
Спал исключительно со мной, и, собственно, не со мной, а на мне. Забирался
без спроса в постель, заползал на спину или на живот, обхватывал всеми
своими лапками, как паучок, не отодрать, и спал себе сладко до самого
утра. Я любил этого славного, всегда веселого, очаровательного детеныша...
и до сих пор его, гада, люблю, хоть и бесит он меня сейчас до белого
каления, - прибить, утырка, готов.

Ненавижу я эту генетику вашу, пропади она пропадом! Получается, во всем
ее, родимую, обвинить можно. Почему нет? Весьма, знаете ли, удобно. Мамка
толстая? Папка лысый? Ну вот и я, стало быть, тоже... колобок.

Предки за тебя уже все сделали, дорожку старательно протоптали, и тебе
самому остается лишь послушно идти по проторенному. Матушка природа
постаралась, в генофонде твоем давным-давно расписалась, все подводные
мины по полочкам разложила. Прими безропотно судьбу свою скорбную и не
ерепенься... Батя пил, на кокаине сидел, в карты душу проигрывал? Значит,
и тебе по тропке этой, вниз с холма и прямо в болотную трясину, бежать
резвенько в припрыжку...

А вот хрен вам, я против. Категорически против! До чего докатились? Все
случившееся с тобой говно генетикой оправдывают и не краснеют. Нет уж,
простите, но подобное не для меня. На фиг научные объяснения! Лучше уж я
воспользуюсь своими собственными методами. Возможно, они далеки от высоких
принципов гуманности, однако срабатывают, как практика доказывает,
однозначно. Если  растолковывать мою личную научную методику вкратце,
звучит это примерно так, - выбить всю дурь из упрямой башки Блейка.
Дубасить его родимого, пока до него не дойдет - хорошим человеком быть
легче, чем плохим.

Разумеется, не все так просто, - выбивать дурь нужно уметь. Другими
словами, в данном процессе присутствует огромное количество всевозможных
нюансов.

Прежде всего, как бы ты ни злился, как бы паршивец ни действовал на нервы,
ни выбешивал, ни выводил из себя, ни будил в тебе разъяренного зверя... -
тут важно не давать волю эмоциям. А то, чего доброго, можно ведь в сердцах
и грохнуть несчастную жертву подпорченного генетического наследия.

А что прикажете делать? Спокойно наблюдать, как он себя убивает? Ага,
сейчас, разбежался. Я достаточно налюбовался на самоуничтожение мелкого
придурка. С меня довольно. Давно уже пора было пустить в ход свои
воспитательные методы.

Насильно, как бы свинтус ни выдирался, вытащить его из зловонного болота,
швырнуть на путь истинный и пинками под зад задавать верное направление.
Разумеется, ему будет нелегко, но через некоторое время привыкнет, и, дай
бог, уже и сам, без моих пинков, начнет ножки переставлять, шагая к
светлому, чистому будущему.

Спросите, мне-то зачем  это нужно? Связываться с никчемным придурком? Без
малейших гарантий на успех?

А вот и не знаю! Сложно словами объяснить. Просто, как вспомню его
маленького...

Милый ангелочек. Теплый нежный комочек... Сколько раз он, забираясь ко мне
в кровать, обнимал своими крошечными ручками и, засыпая, шептал в ухо:

- Дрю мой самый любимый, самый добрый и красивый, я всегда буду только с
Дрю, мне больше никто не нужен.

Конечно, он и сам ничего уже не помнит. И голый, измученный,трясущийся
Блейк, валяющийся на полу в моей ванной, не имеет ничего общего с тем
восхитительным невинным мальчиком, ради которого я тут и кочевряжусь.
Прикладываю максимум сил, дабы вытащить из дерьма этого упоротого,
уничтожающего себя, одаренного всеми талантами и ничего не ценящего,
идиота... Хочу вернуть его. Заставить жить. И жить достойно. Получится или
нет - это уже второй вопрос, но я сделаю все от себя зависящее. Заставлю
гада стать человеком.

Стейси переехала в Абердин, когда Блейк перешел в старшую школу... Мол,
там благоприятная среда, цивилизация, а не ваша дыра, больше перспектив
для ребенка.

Что ж, может для каких-нибудь других детей переезд в супер-пупер мегаполис
пошел бы на пользу, однако в случае с нашим драгоценным Блейком вся эта
благоприятная среда с офигенными перспективами принесла лишь головную боль
и разочарование: умный послушный мальчик, который до четырнадцати лет
учился, занимая первые места на математических олимпиадах, куда-то вдруг
исчез, а вместо него появился... хрен знает кто.

После переезда Стейси часто встречаться не получалось. В общем, упустил я
их из внимания на пару-тройку лет. Занимался усиленно своим бизнесом и
личной жизнью. С бизнесом, кстати, повезло. Открыл и взрастил с нуля свою
компанию по уходу за пожилыми и инвалидами. Благополучно трудоустроил
шестьдесят профессионалов своего дела. Достойный оборот и отличная
репутация. А вот с личной жизнью не задалось. Встречался, но ничего
серьезного. Все силы и время пустил на бизнес. На отношения не хватило
энергии. Кроме того... ни в кого так и не влюбился. Бог знает, почему.
Вроде и девчонки нормальные попадались, но нет, никаких особых чувств не
вспыхнуло - расставались хорошими друзьями. А две бывших подружки у меня
даже успели по дружбе закрепиться в компании. Одна бухгалтером, другая
менеджером - натаскивает персонал, определяет на курсы, следит за
профессиональным ростом и этикой... замуж, между прочим, собирается.

Как бы то ни было, с сестрой и Блейком я толком не виделся. Наблюдая
издалека за деградацией пацана, сокрушенно вздыхал, но не вмешивался.
Думал, может просто переходный возраст...

Стейси тоже отдалилась - вечно в бегах, занималась карьерой, никогда ни на
что не жаловалась, а на вопросы, не вдаваясь в подробности, отвечала, что,
все у них окей, без изменений, здоровье нормальное, работаю, Блейк в
порядке, учится...

Ага, все в порядке, мать вашу...

Когда, наконец, мы встретились... я, не смог узнать своего племянника.
Мелкий говнюк, избегая взгляда, перекинулся  со мной парочкой дежурных
фраз и свалил в неизвестном направлении, мол, друзья ждут. Тогда-то Стейси
и кинулась, в буквальном смысле этого слова, мне в ноги. Умоляла спасти ее
сына, пока хоть что-то человеческое в нем осталось.

Kак бы это попроще объяснить?.. Блейк превратился в урода. Красивого,
конечно, мордахой он всегда отличался исключительно смазливой, но при этом
- урода. Кретина, которого легче убить, чем исправить. Более всего Стейси
мучал именно тот факт, что сын стремительно утрачивал свои моральные
качества. Он воровал, и насколько она понимала, не только у нее, продавал
наркоту, сплавлял краденое и на выручку тут же покупал дозу. Друзей на
самом деле никаких он не имел, а то, что ошивалось рядом... ничего
стоящего из себя не представляло: такие же отморозки, как и он сам,
потерянное поколение.

Продолжать ждать и надеяться на его внезапное пробуждение? Ах, как же, как
же, он ведь такой умный и хороший мальчик! Скоро сам очнется от угара, все
поймет, возьмется за ум и исправится. Простите, но я не настолько наивен.
Придурка надо было срочно спасать, пока он... не сдох или не оказался за
решеткой.

Гарантии на успех фактически отсутствовали. Сестре я ничего не обещал,
однако за два дня умудрился выследить племянничка. Нашел его на развеселой
пати, где очумевшая от всего принятого молодежь предавалась самым
разнузданным утехам: кто пил, кто нюхал, кто глотал, кто, простите,
трахался. Музыка гремела.

Толпа нелепо тряслась и шаталась, судя по всему, в танцах; все, точно
черти в пекле, ржали, хрипели, орали, охали... А племянничек, драгоценный,
среди всего этого беспредела стоял на коленях, заметьте, без штанов, с
голой задницей, отсасывая одновременно два члена...

От вида происходящего я пришел в ужас, но поддаваться эмоциям решил чуть позже. С ходу зарядил своим тяжелым ботинком Блейку в зад. Тот рухнул на пол, причем не факт, что содержимое его рта не отсоединилось от хозяина. То ли Блейк его слегка откусил, то ли надорвал... в общем, судя по истошному ору и искаженной роже хмыря, Блейк покорежил-таки ему драгоценное хозяйство.

Впрочем, мне некогда было задумываться о нанесенных членовреждениях.
Одному - в зубы заехал, другому кажется нос сломал, - кровища так и
хлынула... Пользуясь всеобщей паникой, быстренько закинул очумевшего
Блейка себе на плечо, жопой кверху, даже штаны не стал на него натягивать.
Так и выбежал из притона, а у этой неблагодарной твари, трепыхающейся у
меня на плече, хватило наглости орать и возмущаться:

- Отвали, сука! Kакого хера приперся?! Мне еще не заплатили!

Игнорируя протест, я затолкал беснующегося в машину на заднее сидение.
Мелкий паршивец вырывался, кусался и даже пытался лбом своим прошибить мне
голову. Пришлось подавить отчаянное сопротивление: руки бунтарю связали,
кляп - в рот, и все дела. Весь необходимый инвентарь я весьма
предусмотрительно в машине уложил перед тем, как на дело пойти. Ори
теперь, милый, сколько влезет, в тряпочку. Дома тоже обошлись без особого
политеса - содрал с него всю одежду и голого на матрас швырнул.

Руки пришлось развязать. Вместо этого на цепь его посадил: один конец к
руке, другой к батарее приковал. Кляп изо рта вытащил, чтоб, чего доброго,
не задохнулся. Думал, он обрадуется, но Блейк пришел в неистовство:

- Дрю! Ты, нахуй, вообще мозгами тронулся? Отпусти меня! Маньяк! Долбоеб!
Пидрила вонючая!  - возмущенно орал он, за что тут же получил пару звонких
пощечин.

- Следи за чистотой речи, иначе за каждый мат будешь по роже отхватывать,
- предупредил я его.

- На хрена на цепь-то сажать?!  - скулил он, потирая покрасневшие щеки.

- Как это, на хрена? Чтоб не убежал от меня никуда. Отлично продуманные
превентивные меры по предотвращению физического уничтожения.

- На хуя? Я ведь не собака!

- Соглашусь, ты не собака, ты гораздо хуже! Так что не будем оскорблять
милое животное. На данном этапе без цепи никак не обойтись. Поверь, с ней
надежнее. Цепь трехметровая. Позволит тебе встать, ходить,  ползать и даже
танцевать, если понадобится. Ты этого пока не понимаешь, но цепь -
проявление гуманности с моей стороны, - закончив с пояснениями, я
направился к выходу.

- Падла! Ты за это ответишь! - истошно орал Блейк. - Чего тебе от меня
нужно? Я тебя в тюрягу упеку!

- Будешь здесь, пока... пока не станешь хорошим человеком, - под
аккомпанемент   яростных матов и оскорблений я вышел, закрыв дверь на
замок.

К слову сказать, угрозы Блейка нельзя отнести к безосновательным. Несмотря
на самые мои бескорыстные, чистосердечные, альтруистические и, чего уж
скромничать, самоотверженные стремления помочь молодому человеку... упечь
меня могли далеко и надолго. За похищение или насильственное удержание без
законных на то полномочий конфетку мне не дадут и по головке не погладят.
Приговор за подобное самоуправство у нас довольно суровый: от двенадцати
месяцев до пожизненного заключения... Так что рисковал я ради мелкого
говнюка по полной программе.

Если бы Блейк каким-либо образом умудрился сбежать и донести на меня или
та же Стейси вдруг сошла с ума и, раскаявшись в своем желании спасти сына,
заявила на меня в полицию, меня бы действительно судили. Такие вот дела.

Еще бы и физические надругательства добавили, так как по морде и заднице
отхватывал он регулярно.

Простым лишь штрафом я вряд ли бы отделался. Поэтому, не особо веря в
здравомыслие окружающих, пришлось себя подстраховать и оформить Блейка
официально, как частного пациента, с лимитированной дееспособностью,
нуждающегося в уходе и помощи.

Кстати, я и раньше, хоть и без малейшего желания, но соглашался на
подобных клиентов, оказывая им помощь в период выхода из алкогольной или
наркотической интоксикации. Правда лично этим не занимался, - курировал
работу специально обученного персонала. Разумеется, насильно пациентов
никто не удерживал. На курс реабилитации они соглашались добровольно, еще
и деньги немалые платили за оказанную им помощь. Во всем же остальном
оздоровительные процедуры  мало чем отличались от процедур Блейка.
Контрастный душ, питательные капельницы, очистительные клизмы, правильное
питание, физические упражнение, витаминный курс - все в точности, как и у
Блейка, с небольшой лишь разницей: обращались с пациентами крайне вежливо,
на цепь не сажали и тумаков не отвешивали.

Вот уж действительно, свое говно - и есть свое. Как бы ни воняло, никуда
от него не деться. Более того, оно требует личностного подхода. Чужим
рукам доверить своего драгоценного паршивца я не мог, а потому все делал
сам. Своими руками, в буквальном смысле этого слова.

До чего доходило порой, ей-богу... Как-то, Блейку стало хуже обычного.
Температура подпрыгнула, краснел, бледнел, скулил, точно щенок, от боли на
матрасике своем корчился, а что с ним не так, - клещами признание из него
не вытащить.

Опять доктора вызвали. Оказалось, состояние пациента усугублялось
трещинами и геморроидальными шишками глубоко в прямой кишке. Дабы залечить
болячки, приходилось специальным кремом четыре раза в день мазать... то
еще испытание на долю мою.

Блейк хоть и пытался, не мог до нужного места дотянуться... так что я сам
все делал. Медсестра Нора, конечно, пришла разок, продемонстрировала
процедуру и весело упорхала. Мол, давай, Дрю, дерзай. Некогда мне тут
задницы пацанские тискать, прекрасно без меня сам справишься.

И действительно, справился. От всех трещин и шишек вылечил.  Блейк,
разумеется, ерепенился, сопротивлялся,  ногами пинался, а о матах,
льющихся на мою голову, лучше умолчу.

Проявляя чудеса терпимости, я всячески старался игнорировать яростный
поток нецензурной лексики и оскорблений в мой адрес, но однажды не
выдержал: руки-ноги ему связал, рот кляпом заткнул, на живот перевернул,
несколько раз хорошенько ремнем по заднице стегнул... После этого Блейк
уже помалкивал. Лишь исподлобья волком лютым на меня зыркал. На мою
настоятельную просьбу сделать личико попроще, он зарывался в подушку,
издавая оттуда сдавленные всхлипы и хрипы...

Кстати, и уколы, и капельницы тоже сам ему ежедневно ставил. Из ложки,
можно сказать, кормил, сон оберегал, - и выходил-таки, болезного! На свою
голову...

***

Конец главы 2