Птички поют, голубь не срёт

Вот те на... нежданно-негаданно слова совершенно постороннего человека произвели на меня странное действие: на сердце вдруг стало легко, а по жилам растеклось согревающее душу тепло.

Я ведь особо ничего не ждал, вываливая подробности своего «разрыва» с Лайлом на незнакомца в медицинской маске с фиолетовыми черепушками. Как-то невзначай само собой вышло. Еще и друга, типа лучшего, приплел... Черт знает, что на меня нашло? Ну, технически-то я прав: сам себе лучший друг, а по совместительству — единственная надежда и опора. Всё в себе держу, никому не открываюсь... И так уже много лет. С самого университета — никаких друзей...

Скорее всего, сказывается специфика профессии. Есть приятели, коллеги, полезные знакомые, деловые партнеры... A по-настоящему близких, с которыми можно было бы дождливым осенним утром кровати распиливать под бодрые вайбы Рамштайна, Нирваны и прочей рокерской братии или по душам болтать — ни одного. Давно я ни с кем «просто так» не разговаривал. А тут вдруг дал слабину.

Сам не понял, с чего это я разоткровенничался? Может, дело как раз в этой пресловутой маске? Я ведь его почти не вижу. Только цепкий взгляд красивущих глаз — и всё. Хотя нет: редкий голос парня меня просто сразил.

А еще — я увидел его руки. Да твою ж направо! Простите, но к такому запрещенному приемчику я морально не подготовился. Реально — удар ниже пояса.

Провидение, похоже, решило будто хамелеоньих глаз и голосовых обертонов недостаточно, а потому пустило в ход тяжелую артиллерию.

Эш всё время работал в нитриловых перчатках, и за нашим активным «щебетанием» я и не обращал внимания на его руки. А потом...

— Тео, ты не против, если я сделаю массаж без перчаток? Если не нравится — скажи. Я и в них могу, но без — лучше: не теряется чувствительность.

Стянув голубой нитрил, он положил свои ладони на мои, слегка придавливая их столу... И вот тут-то я реально поплыл. Руки парня были словно специально выточены великим мастером с явным умыслом погладить все мои тайные кинки.

Крепкие, но не грубые, с проступающим под кожей выразительным рисунком вен, берущим начало от аппетитных костяшек пальцев и убегающим под манжеты безразмерной толстовки. Длинные сильные пальцы с идеальными лунками ногтей и едва ощутимыми мозолями у оснований... То ли от турника, то ли от тяжелых инструментов?

Теплые ладони, уверенно накрывшие мои руки, источали просто магические вибрации. Не знаю, может, мне почудилось, но в тот момент меня поглотило прямо-таки гипнотическое притяжение.

Я залип на этой невероятной красоте и просто кивнул, стараясь не выдать себя осипшим голосом. На протяжении всего массажа я не проронил ни звука, наслаждаясь колдовством процесса и пытаясь не стонать и не мурлыкать, как кот. Ну, понять меня несложно: за тридцать с хвостиком лет моей — что уж скрывать — не самой разудалой жизни мне впервые делали массаж рук. Святые угодники... если б только я мог, то и голову, и шею, и уши подставил под его волшебные лапки. Гладьте меня и тут, и там, и здесь и как можно подольше.

К концу сеанса я понял: потерять такого мастера — непростительное преступление. Не сдержавшись, я слишком громко и протяжно вздохнул... Слегка чересчур для обычного массажа рук.

Эш, продолжая свои умопомрачительные прикосновения, поднял на меня немигающий проницательный взгляд. А я с сожалением подумал о том, что так и не увидел его лица. Почему-то вдруг сильно, прямо-таки до чертиков захотелось, чтобы он был... без этой его заячьей губы и других изъянов. Да, я жадный. Возможно, даже слишком. Мало мне завораживающего голоса, цепляющих глаз и магии этих рук — мне теперь и внешность подавай. Ну пожааалуйста, пусть он окажется симпатичным! Хотя, по большому счету, какая мне, нафиг, разница? Через пятнадцать минут примчусь в суд и навсегда забуду и о маникюре, и о мастере Эшли...

Но пока-то я не в суде. В запасе еще есть чуток времени расслабиться, проникнув в личное пространство этого необычного парня. Чем больше на него смотрел, тем интереснее он мне казался.

— А почему в маске? — не удержавшись, спросил я.

— Вируса сейчас вроде нет.

— Дело не в вирусе, — спокойно отозвался мастер.

— А в чем?

— У меня ноздрей нет, — совершенно серьезно сообщил он.

От такого откровения я на миг потерял дар речи.

— Это правда?! — мой голос слегка осип от шока.

— Удивительно, — Эш пожал плечами.

— Оказывается, юристы настолько легковерны. Нет, конечно. Пошутил я. Есть у меня ноздри. Может, и не идеальные, но вполне рабочие.

— Тогда зачем же маска? Или ты ее специально носишь? Чтобы клиенты постоянно приставали с вопросами? Подогреваешь интерес?

— О, отличный лайфхак, спасибо. Но нет. На самом деле ты первый, кто так заинтересовался моей маской... Вернее, тем, что под ней.

— Ну, заинтриговал, так заинтриговал... Если с ноздрями всё в порядке, какой смысл прикрываться этой тряпочкой? Зубов нет?

— Ой... Ну это уже совсем личное, мистер Келли. Вы напираете прям как танк, — Эшли сокрушенно вздохнул, хотя в его интонации я уловил сдерживаемый смех.

— Не хочется тебя разочаровывать, но зубы у меня тоже на месте. Вот специально теперь не скажу.

— Эшли, так нельзя! Просто сними ее!

— Нет, не сниму.

— Но я же теперь не смогу сосредоточится на процессе... У меня слушание через полчаса, а я ни о чем другом, кроме твоей маске, думать не в состоянии.

— Ладно, открою секрет. Я много курю. Иногда — очень много.

— Ну и?

— Если заметил, контакт с клиентом здесь довольно близкий. Фактически нос к носу. Просто не хочу дышать на людей табачным дымом. Могут и пожаловаться, а я в таком случае потеряю хорошую подработку.

— О, так вот оно как, оказывается, всё просто... Но мне, к примеру, нравится запах табака. Даже не буду возражать, если ты прямо здесь закуришь. Жаловаться точно не побегу.

— Впервые слышу, чтобы клиенту такое нравилось. Обычно все осуждают и пытаются меня перевоспитывать.

— Ну, хоть в чем-то я не такой, как все. Сам не курю, но запах дыма всегда вызывает приятные ассоциации. Впитал, можно сказать, с молоком матери. Даже если вижу, кто-то дымит на улице, невольно замедляюсь, чтобы немного подышать рядом.

— Спасибо, Тео, — Эш, кажется, улыбнулся.

— Я оценил твое желание не ставить меня в неудобное положение, но маску всё равно не сниму.

Вот же черт... Кажется, я слегка перегнул с давлением, и «свидетель», насторожившись, занял оборонительную позицию. Теперь он ни за что не покажет лица. Ну ничего, мне просто следует сменить тактику наступления.

— Эшли, а по каким дням ты работаешь? Боюсь, теперь тебе придется видеть меня раз в неделю.

— Ну, с этим немного сложновато. Я ведь здесь не в штате, просто маленькая халтурка. Раз-два в неделю, не больше. Видишь ли, я не только мастер маникюра.

— А кто еще?

— Я еще и педикюрщик.

— О... И много желающих отдать свои ноги в твои руки?

— Отбоя нет. Сюда я прихожу скорее отдохнуть.

— А кто клиенты?

— Как правило, дамы бальзаковского возраста. Очень милые и щедрые — если б не они, давно б с голоду помер. Но что мы всё обо мне да обо мне? Ты лучше скажи: какого цвета?

— Что — какого цвета? — я вообще не врубился.

— Ну этот... люрекс. Какого цвета у тебя стринги?

— А, так вот ты о чем... — я не сдержал улыбку.

— Цвет великолепный. Насыщенно-сиреневый, почти фиолетовый, с глубиной. В тон твоих черепушек на маске. Смотрится шикарно. А что, тебе такое нравится?

— Очень. И фасончик тоже.

За ненавязчивым щебетанием, как и принято в салонах, сеанс незаметно подошел к концу. Что тут скажешь: Дебби ни грамма не преувеличивала, рекламируя гениальность мастера Эшли. Парень творил настоящие чудеса: втирал масла, тоники и кремы, мастерски орудовал инструментами и полировал так, будто готовил ювелирное изделие. Единственное — я наотрез отказался от лака. Эш нехотя согласился, но всё же не преминул указать на один из пузырьков с густым фиолетовым шиммером.

— Тео, ну давай хотя бы ноготь на мизинце накрасим?

— К сожалению, нельзя. Судья сегодня очень строгий — молоточком в меня кинет. А это реально больно...

Возможно, из-за благотворного терапевтического эффекта от общения с Эшли или же из-за его редкого голоса, обалденных рук и глаз, зацепивших тонкие струны моей души, прощаться с парнем совершенно не хотелось.

Выйти из салона, побежать по своим делам и навсегда потерять такого талантливого мастера? К кому же мне обращаться, если, не дай бог, еще раз придется рыть подкоп? Хотя кого я обманываю? Всё дело именно в словах Эшли. Мимоходом брошенное в мой адрес «Кремень мужик» стало для меня наивысшей похвалой, от которой внутреннее эго довольно захрюкало. А после фразы про «кренделя-фуфло» я неожиданно почувствовал себя свободным от всего недавно пережитого токсичного дерьма. Вот уж не знаю, как так получилось, но на душе вдруг стало легко, светло и птички зачирикали... А срущий на голову голубок Лайл отлетел куда подальше.

Возникло острое желание обязательно увидеться с парнем еще раз. Но выяснить, по каким дням он работает, я так и не успел. В самом конце сеанса, когда я уже, как мне показалось, подгадал весьма удачный момент для обмена контактами, у Эша в кармане толстовки глухо зазвонил телефон. Он быстро ответил, затем, извиняюще кивнув мне, стремительно вышел из зала. Больше он не вернулся.

Чёрт!

Ничего не оставалось, кроме как попытаться выудить нужную мне инфу у менеджера.

— Я бы хотел записаться к Эшли на следующую неделю. По каким дням он принимает? — обратился я к Дебби, расплачиваясь у стойки.

— Ах, его магия никогда не дает сбоев, — разулыбалась та, принимая платеж.

— Ничего удивительного. Каждый, кто хоть раз попал к Эшу, мечтает вновь к нему вернуться. Он у нас крайне востребован.

Да твою ж налево... От такого комментария мой сияющий, переливающийся радужными красками пузырь мгновенно лопнул! Оказывается, Эш не только со мной — он со всеми подряд такой «волшебный»... Ну, Дебби, спасибо — вовремя сбросила меня с небес на землю... Я уж тут успел размечтаться, будто между нами возникла та самая «особая химия». А выяснилось, это просто «высокий стандарт обслуживания».

Радостно улыбающаяся пышка Дебби в ту же секунду показалась мне жутко неприятной особой, хотя буквально мгновение назад я не имел ничего против ни ее характера, ни внешности.

— И всё же, — отсчитывая щедрые чаевые, я спокойно повторил вопрос: — По каким дням?

— Тут, к сожалению, я мало чем могу помочь, — вздохнула Дебби.

— Птица он у нас вольная. Здесь появляется нечасто. У него несколько работ... Человек неординарный, творческий. Я уж сколько раз соблазняла его постоянным контрактом, — доверительно тараторила она, — но Эш ни в какую. Четкого договора между нами нет, дни выбирает он сам. Сплошная спонтанность. Когда может, тогда и приходит.

Вот те раз... Всё, как обычно: только что-то там у меня в душе слабенько затеплилось, и на тебе. Эшли у нас, оказывается, прямо-таки неуловимый техасский рейнджер — хрен поймаешь!

Позволить себе продолжить дальнейшие выяснения, к моему величайшему огорчению, я не мог. Время поджимало: задержись я еще хоть на минуту — опоздаю на слушание, что абсолютно непозволительно. Засчитают как неявку и проведут заседание без меня, в чем я совершенно не заинтересован. А могут и оштрафовать, впрочем, это вряд ли — судью до такого реально довести нужно... Поэтому, учтиво раскланявшись, я прыгнул в машину и на всех парах покатил в суд.

По дороге, помнится, мелькнула мысль: надо было Дебби накинуть еще чуток чаевых сверху, чтобы позвонила мне, как Эш объявится. Не зря же я ей свою визитку оставил, но... С другой стороны, так настырно домогаться парня, которого видел всего раз? По меньшей мере странно. Неужели я настолько отчаялся? Готов бегать за первым встречным, проявившим ко мне, вернее, к моему так называемому другу немного сочувствия?

В суде о прекрасном мастере пришлось временно забыть. Успел я, слава богу, вовремя, но поднапрячься пришлось: припарковался у черта на куличках и со всех ног летел до здания. Быстро накинул мантию и ввалился в коридор как раз в тот момент, когда секретарь степенно пригласил стороны в зал.

Судья в коротком повседневном парике и мантии уже ждал нас. Обычно в гражданских делах парики и мантии для судей не обязательны, но этот бракоразводный процесс, несколько выходил за рамки рядового. Планировался вызов и допрос свидетелей, а посему «Его Честь» принарядился сегодня для пущей формальности. Представителям сторон дали возможность изложить суду свою позицию по делу, заслушали показания двух свидетелей и отложили заседание для предоставления дополнительных доказательств по делу.

Всё прошло строго, сухо... но работа юриста такая и есть.

Выходные выдались такими же, как и заседание суда — ничего романтичного. Постель я, конечно, содрал и выкинул, распрощавшись и с подушками, и одеялами-покрывалами. Матрас стащил на пол, но распиливать не стал — у меня для сей торжественной церемонии не оказалось пилы. Заеду на днях в DIY-маркет и приобрету себе что-нибудь мощное, электрическое, чтобы инструмент не сдох на середине моего воодушевленного возмездия. А до тех пор спальню просто закрыл. Переместил место ночного пребывания в гостевую комнату.

К концу следующей недели я, сам от себя не ожидая, снова заглянул в салон. Не смог себя сдержать: в душе всё еще теплилась надежда встретить там Эшли. Однако Дебби с прискорбным видом сообщила, что он не появлялся. Выглядеть придурком особого желания не было, поэтому пришлось сесть к другому мастеру. Не то чтобы мне нужен был маникюр: гладиолусов я больше не выкапывал и по курганам в ливень грязь не месил. Просто не хотелось крупными буквами запечатлеть на своем лбу: мистер Келли приперся сюда в поисках Эшли.

Эх, стоило всё-таки на педикюр к нему напроситься! А что? Я совсем, знаете ли, не против вписаться в ряды милых и щедрых дам бальзаковского возраста и сдать свои ноги с потрохами в правильные руки... Или нужно было согласиться покрасить аж два мизинца в любой цвет в ближайшие выходные. Ну или хотя бы визитку ему свою всучить, ей-богу... Но, увы, умная мысля иногда приходит совсем опосля.

***