Расстаетесь. И точка.

— Чем обязан высокопоставленному визиту в столь поздний час? — поприветствовал я Макса. Он сидел на диване, скрестив руки и закинув ногу на ногу. — Я чертовски заинтригован. Что же тебя сюда привело? И ты один? Без Эммы?

Он посмотрел в мою сторону, даже не улыбнувшись. Что ж, раз уж ему отказала элементарная британская вежливость — а у нас ведь даже судебный приговор объявляют с любезной улыбкой на губах, — стало быть, разговор пойдет серьезный.

— Прости, я без приглашения, но нам нужно поговорить, Тео. Терпеть эту ситуацию я больше не намерен, — он сосредоточил на мне пристальный взгляд. — Я обязан вмешаться.

— О как? Тебе удалось меня заинтересовать. Продолжай, — я устроился в кресле напротив. — И что же именно вам, уважаемый, не нравится? Прошу, проясни — я весь во внимании.

— Буду краток и не отниму много времени. — Макс устало вздохнул. — Хочу лишь сказать, что вы с Оскаром — не пара.

— Простите-извините, то есть как это — «не пара»? Вот уже три месяца как очень даже пара.

— Я не то имел в виду, — пояснил Макс. — Вы друг другу совсем не подходите. Вернее, ты ему не подходишь. А потому очень тебя прошу: расстанься с ним.

— Какое интересное наблюдение и заслуживающее внимания требование, — произнес я, незаметно включая аудиозапись на телефоне. — А с чего же ты взял, что я ему не подхожу? По-моему, мы прекрасно ладим.

Макс кивнул:

— Поначалу я даже обрадовался, когда вы начали встречаться. Ты показался мне человеком достойным и серьезным... Но, понаблюдав за тобой, я понял: увы, это не так.

— Макс, пожалуйста, обоснуй свою позицию, — попросил я.

— Дело в том, что я вижу твои отношения с другими парнями. Например, с теми, что сейчас сидят у тебя на кухне.

— Довольно безосновательные заключения, Макс. Марк — мой брат, а Эшли — помощник.

— Брат? — Макс задумался. — Ну, допустим... Но Эш с тобой живет.

— Ну и? У него рабочий контракт, которому он следует. Мы просто коллеги и ничего более.

— Не пудри мне мозги, Тео. «Просто коллеги» так друг на друга не смотрят.

— Ох, ну вот — еще один, наблюдательный нашёлся. И как же мы друг на друга смотрим?

— Так, словно у вас очень серьезные отношения. Гораздо серьезнее, чем с Оскаром. У меня даже возникло подозрение, будто Оскар для тебя либо игрушка, либо ширма, за которой ты прячешься. По-моему, ты его просто его используешь.

Ну ни фига себе, это кто кого тут еще использует...

— Я ведь не отрицаю, — продолжал Макс, — что Эш — твой помощник, но, уверен, ваши отношения выходят далеко за пределы рабочих. И только полный дурак может этого не заметить. Прости, но я не буду смотреть, как ты разбиваешь Оскару сердце. Ты его не достоин. У тебя нет к нему чувств — я это вижу.

— Видишь?

— Да. И я тебе его не отдам, так и знай. Это именно то, что я хотел сказать. Расстанься с Оскаром. Сделай это по-хорошему, иначе будет по-моему.

— О? Это угроза? — уточнил я.

— Это предупреждение, Тео. Ты хороший парень, и ты мне даже нравишься, но никого дороже Оскара у меня нет. Я люблю этого человека и никому не позволю держать его за дурака. Будь честен с ним и отпусти.

— Знаешь, Макс, я поступлю так, как посчитаю нужным. А вот тебе самому не помешало бы разобраться в собственных чувствах и быть честным. А то ты и с Эммой не расстаёшься, и Оскара не отпускаешь. Прости, но твои «поучения» выглядят, мягко говоря, лицемерно.

— Тео, я тебя предупредил, — Макс поставил точку в разговоре, поднялся и, не прощаясь, ушел.

Только за ним закрылась дверь, я сразу же отправил запись Оскару. Буквально через пару минут он позвонил.

— Разрази меня гром, Тео! Что за чёрт? Откуда столь бесценные материалы? Макс что, к тебе домой заявился?

— Да я сам чуть не обалдел от счастья. Уже ни на что от этого тюфяка не надеялся, а оказалось, он не тюфяк вовсе, а сжатая пружина. Тут сейчас такие страсти наводил, предупреждал, запугивал — требовал, чтобы мы с тобой расстались, ибо я тебя недостоин. Ты всё хорошо расслышал?

— Предельно! Запись такая, будто я сам присутствовал при разговоре... Тео, и что мне теперь делать?

— Как что? Хватай свое золото обеими руками и не выпускай. Он настроен решительно. Думаю, скорее всего, к тебе скоро заявится. Будет либо кулаком по столу стучать, либо валяться в ногах и умолять. Смотри не провали миссию: не вздумай показать, что ты уже в курсе событий и на семьдесят седьмом небе от счастья. И в кроватку его сразу не тащи, хоть и было у вас всё раньше неоднократно — теперь дело обстоит иначе. Удачки!

— Было б неплохо... А если не заявится?

— Я очень удивлюсь. Но в таком случае помозолим ему глаза еще разочек. Добьём. Может, наконец взорвется и начнет нам всем морды бить и официально признаваться тебе в любви? Давай завтра об этом подумаем. Утро вечера мудренее.

К концу недели Оскар мне опять позвонил, предложил встретиться, причем срочно.

— Силы небесные, ты серьезно? Опять перед Максом влюбленную пару имитировать придется? Я устал, как собака, и планировал отдохнуть.

— Тео, нам никого из себя разыгрывать уже не придется, но увидеться нужно обязательно, — настоятельно повторил он.

Мы встретились через час в ирландском пабе неподалеку. Когда я вошел, Оскар уже ждал меня — к тому же не один: рядом с ним сидел Макс.

Глаза Оскара не могли меня обмануть: силы небесные, они буквально сочились счастьем. Я подошел к ним, приветливо улыбнувшись:

— Парни, хотел бы вас обоих расцеловать в щечку, но не буду — мы не на своей территории. Лучше не нарываться и вести себя как нормальные мужики. Итак, рассказывайте, что случилось? — я уселся на высокий барный стул.

— Спасибо, что пришел, Тео, — спокойно, без былой натянутости произнес Макс. — Думаю, вам нужно поговорить вдвоем. Оскару есть что тебе сказать. Оски, — Макс сжал его руку своей, — я выйду покурить. Если понадобится помощь — сразу звони.

Макс мягко улыбнулся, перевел на меня несколько тревожный взгляд и добавил:

— Пожалуйста, держи себя в рамках, Тео.

То ли приободряя, то ли желая прибить, он, довольно ощутимо хлопнув по моему плечу, удалился.

Стоило его широкоплечему силуэту скрыться из виду, я чуть не заржал в голос. А Оски тут же принялся меня трясти, словно восторженный пятилетний ребенок, которому подарили долгожданный набор «Лего»:

— Тео, блин! Это случилось! — воодушевлённo зашептал он мне в ухо. — Поверить не могу! Это произошло! Ты представляешь? Ты себе вообще это представляешь?!

— Оски, успокойся. Нормально рассказывай и побыстрее, а то чувствую, твой Ромео и двух сигарет не выкурит — примчится тебя от меня «защищать». Давай без подробностей, только самое главное.

— Ну если вкратце... Он мне звонил не переставая, закидал сообщениями, но я, как кремень, выдерживал паузу, не реагировал. Потом он заявился ко мне на работу, шел за мной до самого дома и сказал, что никуда не уйдет, пока я его не выслушаю. Повалился передо мной на колени, просил тебя бросить и дать ему шанс.

— О? Прямо на коленях? — уточнил я. — Или это фигура речи?

— В прямом смысле! Буквально на колени бросился, обнял мои ноги и слезно умолял порвать с тобой. Говорил, что уже три месяца не может ни есть, ни спать — только обо мне и думает. А я-то гадал, чего это у него так скулы заострились? Видать, действительно переживал. Хотя ему очень идет такая поджарость, не буду его раскармливать...

— Оскар, соберись! Не отвлекайся, — я направил его в нужное русло. — Дальше-то что?

— Ах да, прости. В общем, — Оски приблизил губы к моему уху и прошептал: — сказал, что любит только меня и жить без меня не может. Короче, прости, Тео, ты мне очень дорог, но, боюсь, нам придется расстаться.

— Ну надо же, какая жалость! Даже не знаю, как я переживу такой удар, — не сдержавшись, я рассмеялся. — Слава небесам за всё! Хорошо, что хорошо кончается... Только вот непонятно, как же теперь Эмма?

Марк неопределенно пожал плечами:

— Как тебе сказать... Мы вчера пришли к ней вместе. В общем, вдвоем просили у нее прощения. Как ни крути, а это предательство.

— Соглашусь, вы оба предатели еще те. Но как отреагировала Эмма на ваше заявление о том, что она в вашем союзе лишняя?

— Ты знаешь, гораздо лучше, чем мы ожидали. Хотя сцена была просто до ужаса душещипательной: мы там втроем рыдали, носами хлюпали. По пачке бумажных салфеток точно каждый извёл...

— Ну это ясно, а что она ответила?

— Сказала, что уже больше года была готова к этому разговору. Что давно знает о наших с Максом чувствах, но терпеливо ждала, когда мы сами всё поймем, и не форсировала события. Только представь: Эмме больше года об этом известно! А мы с ним только сейчас нашли в себе силы признаться друг другу... Потом сказала, что ей будет не хватать Макса, но она желает нам счастья.

— И всё? Так просто?

— Она считает... — Оски не успел договорить. Неожиданно с перекура вернулся Макс, но не один, а с Эммой.

— О? — удивленно воскликнул я. — Ты тоже здесь?

Она поцеловала меня в щеку, затем, сохраняя торжественный вид, опустилась на стул.

— А где же мне быть, Тео? Ведь эти двое без меня толком ничего не объяснят. А я чувствую ответственность за них и за всё произошедшее. К тому же именно я втянула тебя в эту историю.

Мы выпили, разговорились. В принципе, ничего особо нового Эмма мне не поведала, хоть история и оказалась слегка запутанной.

— Всё закончилось именно так, как и должно было закончиться. С моей точки зрения — оптимально. Никого лучше Оски я не могла желать для моего Макса. И просто ждала, когда же они сами это примут. Солнце мое, — она обратилась к мужу, — ты навсегда в моем сердце, но, увы, не влюблена я уже целую вечность. Мы слишком устали друг от друга и от всех наших связей. Нам обоим необходимо двигаться дальше, но отдельными путями. Я уже давно это поняла, просто не могла оставить тебя одного. Знаешь ли, совершенно не хочется, чтобы ты начал заявляться во снах, возвещая замогильным голосом: «Эмма... почему ты от меня ушла?! Как ты могла?!». Ну я так как сами вы ни на что не решались, пришлось подключить Тео.

Вот такую многоходовочку затеяла Эмма! Но даже и она не могла предугадать наш с Оскаром договор о фиктивных отношениях и принимала нашу связь за чистую монету. Мы с Оски не стали раскрывать карты, позволив ей думать, что она самая умная. Возможно, когда-нибудь Эмма обо всём узнает, но сейчас это не обязательно: пусть остается в сладком неведении, считая, что именно она «серый кардинал» этой истории. Впрочем, вынужден признать — Эмма и впрямь оказалась прекрасным стратегом.

Закончив рассказ, она, в очередной раз со всеми нами расцеловавшись, убежала по своим делам.

Макс за время наших посиделок фактически не произнес ни слова. Он безмятежно улыбался, незаметно для других поглаживая под барной стойкой бедро Оскара. Я тоже не смог сдержать улыбки: чего уж скрывать — тяжкое бремя с моих плеч свалилось. Не ожидал, что для Оскара закончится всё так удачно.

— Ну что ж, дети мои, совет вам да любовь, — несколько трагикомично, но от всего сердца сказал я, обхватив руки Оскара и Макса и крепко их сжав. — Рад, что вы наконец вместе. Правда, очень рад за вас. Желаю вам долгих лет. Женитесь, заводите детей, если хотите, и пусть всё у вас будет замечательно. Смертельно обижусь, если забудете пригласить на свадьбу! А сейчас, пожалуй, пойду — не буду вам мешать.

— Подожди, — Макс вопросительно посмотрел на меня. — Кое-что мне непонятно...

— Интересно, и что же?

— Слишком уж довольным ты выглядишь. Странно легко, без тени сожаления отпустил Оски, будто действительно рад, что он ушел от тебя ко мне.

На мгновение меня посетило острое желание взять да и выложить Максу начистоту истинную природу наших с Оскаром отношений. Но я лишь улыбнулся:

— Думаю, если Оскар захочет, то однажды сам тебе всё расскажет.

— И всё же? — не унимался Макс, явно чувствуя какой-то подвох.

Я пожал плечами, глядя ему прямо в глаза:

— Главное, что тебе нужно знать: Оскар мне дорог. Очень. Как близкий друг. И это самое важное, что есть в наших отношениях. А теперь, парни, извините — меня ждут. Удачи вам!

---

Дело о наследстве Эшли продвигалось вполне продуктивно. Периодические «спотыкания» случались, но в целом всё шло согласно выбранной тактике. Попотеть пришлось, однако оно того стоило.

Ответчик надумал было трепыхаться, но против фактов не попрешь.

Я повел атаку с двух флангов: опрос свидетелей и, самое важное — предоставил результаты посмертной психиатрической экспертизы. Звучит весьма внушительно, но ничего суперсложного в такой процедуре нет: об эксгумации, боже упаси, речи не идёт, спиритические сеансы тоже не устраиваются. Просто поднимаются медицинские документы, опрашиваются лечащие врачи. Таким образом и установили диагноз миссис Брюс.

Оказалось, мадам сидела на таких препаратах, после которых ни одна ее подпись на документах за последний год не имела юридического веса. К тому же по показаниям свидетелей выяснилось, что миссис Брюс еще и на выпивку была падка, что в сочетании с медикаментами доводило ее до состояния невменяемости. Она банально не осознавала значения своих действий.

Эшли тоже подтвердил, что до того, как отправился в путешествие, часто спорил с матерью именно из-за ее зависимости. К тому же за год до смерти ей запретили водить. Агентство по лицензированию водителей и транспортных средств отозвало ее права на вождение именно из-за состояния здоровья — этот документ стал железобетонным доказательством ее нестабильности.

Ответчик, ясное дело, кочевряжился: очень уж не хотелось выпускать из рук «честно заграбастанное» наследство. Брызжа слюной, слезно уверял всех, что, мол, «она всё подписывала сама». Пришлось доступно объяснить, что даже если и «сама», но не в здравом рассудке и твердой памяти, ее подпись — лишь росчерк на бумаге.

А главное — я дал ему понять, что гражданское дело вполне может перерасти в уголовное: заявление в полицию по факту мошенничества превратит его жизнь в ад.

— Суд, разумеется, во всем разберется, — пояснил я. — Но если докажут, что вы, мил человек, планомерно доводили её до такого состояния, одним штрафом не отделаетесь. Хотите попасть под следствие за принуждение и махинации? Что ж, это ваше право. Значит, встретимся в суде.

В общем, ответчик мудро решил от греха подальше не выпендриваться. Еще бы: за мошенничество путём предоставления ложных сведений или неправомерное влияние грозит суровое наказание — тюремное заключение до десяти лет с конфискацией всех активов.

Пришлось ему в срочном порядке освобождать дом Эшли — солидный особняк викторианской эпохи в предместьях Эдинбурга с полутора акрами сада, закрытым бассейном и гаражом на три машины

Откровенно говоря, я и сам не ожидал, что всё закончится так быстро. Надеялся, процесс растянется как минимум на год, а то и дольше — у нас это очень любят. Но нет: буквально за полгода дело было закрыто, и мистер Эшли Брюс официально вступил в права владения всем имуществом.

***