В договоре этого не было

— А... насчет этого, — уставившись ему в глаза, я на мгновение задумался, как бы так получше, не вдаваясь в нюансы и не нарушая условий соглашения, объяснить Эшу нашу с Оскаром связь. — Дело в том, что то, как наши отношения с Оскаром выглядят для всех окружающих, — это совсем не то, каковы они на самом деле. Понимаешь?

Эш слегка нахмурился, прокручивая в голове услышанное:

— Витиевато изъясняешься, — наконец произнес он. — Честно говоря, звучит, как полный бред, но, думаю, суть я уловил. — Если это совсем не то, что воспринимается окружающими, а окружающие воспринимают вас как пару, стало быть, парой вы не являетесь. Получается, вы с Оскаром водите всех за нос? Я мыслю в верном направлении?

Я утвердительно кивнул.

— Но зачем?

— Давай пока на этом остановимся, Эш. Лучше не лезть в детали: я не имею права их раскрывать еще в течение трех недель. Иначе, по условиям нашего с ним договора, придется заплатить штраф.

— Договора? Вы с ним подписали договор?! — Эш изумленно на меня воззрился. — Такой, как у нас с тобой?

— Нет, совершенно другой, но пункт о неразглашении обязателен.

— Подожди, — Эш внимательно на меня посмотрел. — Если Оскар не твой парень, то кто тогда?

Я вздохнул... Всё-таки зря я вовремя в тренажёрку не сбежал. Теперь поди-ка попробуй всё ему растолковать и постараться при этом не выглядеть идиотом.

— Да в том-то и дело, что никто. Никого у меня нет.

Эш странно на меня посмотрел; видимо информация с трудом оседала в его сознании.

— Прошлой ночью ты говорил о ком-то, кто тебе нравится... безответно. Мол, в этом и заключается причина твоего алкоголизма. О! — Эш посмотрел на меня так, словно вдруг постиг тайну мироздания. — Кажется, я всё понял: вы заключили договор на имитацию отношений, но за это время ты втрескался в него по-настоящему! Я прав? Вот же черт, в таком случае я могу тебе только посочув...

— Нет-нет, ничего подобного. Эш, прекрати придумывать эту ахинею и выдавать ее за свершившийся факт. У меня к Оскару нет никаких чувств.

— Но кто же тогда тот крендель, из-за которого ты планомерно спиваешься? Не лучше ли с ним объясниться? По крайней мере, ты получишь четкий ответ и перестанешь губить свое здоровье.

— Наверное, ты прав. Об этом действительно стоит серьезно поговорить...

И вот, когда я уже совсем было решился сорваться с места в карьер и, наплевав на условия всех договоров, взять да и признаться Эшли, входная дверь моего коттеджа залязгала замком и громко хлопнула. Какая-то сволочь заявилась без приглашения и сорвала мои наполеоновские планы. Если это опять Лайл — я его, гада, сдам копам за незаконное проникновение! Он меня реально сейчас выбесил!

Некто, судя по звукам, ударяясь о мебель и дверные косяки, прошарахался по коридору, завернул в гостиную и с громким вздохом облегчения рухнул на мою любимую оттоманку.

— А это еще кто в такую рань? — прошептал Эш, недоуменно посмотрев на меня.

— Понятия не имею, — в тон ему ответил я. — Принесла же кого-то нелегкая... Но отдубасить его руки прямо чешутся.

— У кого-то есть ключи от дома? — так же шепотом спросил Эш.

Я пожал плечами:

— Вроде никому не давал. По крайней мере, не помню такого.

Мы оба, стараясь двигаться неслышно, направились в гостиную и, дойдя до цели, застыли на пороге, любуясь на оборзевшего взломщика.

Марк, мой дорогой и горячо любимый сводный братец, заросший недельной щетиной — что, кстати, для него крайне несвойственно, — в весьма потасканном виде (словно он неделю пил, забывая закусывать, и спал при этом исключительно где-нибудь под заборами) развалился на оттоманке, мрачно уставившись в одну точку.

Заметив нас, он вдруг малахольно улыбнулся:

— О? Тео, дорогой! А ты тоже здесь? Ну хоть одно знакомое лицо за все это время... И Лайл? Приветик. Какими судьбами?

Ну понятно, Марк допился до невменяшечки. А может, не только допился, но и докурился и донюхался всякой дряни.

Эш недоуменно на меня посмотрел:

— Ты его знаешь? — негромко поинтересовался он, но я не успел ответить.

— Тео! Если бы ты только знал, как же я тебя люблю! — заплетаясь языком, Марк пустился в пьяные признания. — Вот веришь? Тео, дорогой, ты единственный, кто понимает меня в этой жизни.

Эш вновь перевел на меня взгляд. Его крылатая бровь многозначительно изогнулась:

— Это что, и есть тот самый? На которого ты запал? — лицо Эшли не выражало какой-то особой неприязни, но и радости по поводу появления незапланированного визита гостя он явно не испытывал.

— Да господь с тобой, — мгновенно отреагировал я, вот только этой путаницы мне сейчас и не хватало. — Разумеется, нет. Я при всем своем желании не западу на эту пьянь болотную.

— Ну... кто тебя знает, — Эш философски вздохнул. — Он хоть и пьянь, но вполне симпатичная.

— Прекрати. И как ты мог даже подумать, что он мне нравится?

Марк, вдруг громко икнув, влез в разговор. Что лично меня, кстати, удивило: я наивно полагал, будто братец уже находиться далеко за пределами понимания человеческой речи.

— Тео! Не нужно скрывать своичусва... чувса, — неожиданно заявил он. — Конечно, я ему нравлюсь, более того, он меня любит, — эту ценную фразу Марк адресовал Эшли, махнув для уверенности указательным пальцем. — А я его так и вовсе обожаю! И ты, Лайл, не ревнуй и лучше вообще не влазь в наши отношения. Тебе, — Марк опять звонко икнул, — не понять всей их вовзыши... вовзышнности.

Силы небесные, мало того что этот пьянчуга перепутал Эша с Лайлом, так еще и умничать решил.

— Наша связь с Тео нерушима! — продолжал он вещать. — Мы выше всего... вот этого вот.

— Марк, блин, просто замолчи, — остановил я его. — Ты не вносишь никакой ясности. Лучше скажи, чего припёрся? Что случилось опять?

Я подошел к нему, с ужасом вдыхая совершенно неудобоваримое амбре перегара и чего-то еще более жуткого:

— Хотя нет, сейчас ничего рассказывать не нужно, иначе мы тут сознание потеряем от твоих миазмов. Давай-ка, приятель, быстро в душ, отмойся. Одежду придется сжечь... Ты что, бомжевал где-то? — я с трудом сдержал рвотный рефлекс.

— Ну ничёсе... сжечь? — Марк с печально-девиантным видом накуксил губки. — Но мне же голенькому холодно буит.

— О небо, дай мне сил, — вздохнул я. — Ничего, у тебя тут целый шкаф брендовых шмоток, не замерзнешь! Эшли, помоги мне оттащить его в ванную. Я его буду мылить, а ты поливай водой. Иначе дом скоро взлетит на воздух от концентрации алкогольных паров в воздухе.

— Знаешь, подписывая контракт, — Эш подхватил Марка с другой стороны, — я никак не ожидал, что мне придется заниматься подобными вещами. Одно дело — готовить кофе твоим «бойфрендам», которые, оказывается, не бойфренды вовсе, но мыть их, согласись, совсем другой уровень. Мне нужна надбавка к жалованию.

— Да будь ты человеком! Тебе трудно, что ли? — пыхтел я; Марк явно вес поднабрал, тащить его было довольно утомительно. — Мы ж не знаем, что с ним произошло. Прояви сострадание — нельзя никого обвинять, не ознакомившись полностью с доказательной базой.

Вся последующая сцена произошла фактически в полном молчании, если не считать пьяного мычания Марка. Мы его раздели, запихнули в ванну; я, натянув хозяйственные перчатки, основательно намыливал полуобморочную пьянь во всех, даже самых сокровенных местах, а Эш обильно поливал из душевого шланга. Было желание еще ему интимную стрижку забубенить, но не стал: а то проснется, еще чего доброго решит, будто его тут пьяненького и невинного домогались. Затем тщательно его вытерли, побрили и даже зубы паршивцу почистили. Доволокли до самой дальней гостевой спальни, голого уложили в постель и приоткрыли окно, чтобы он не задохнулся от собственного перегара.

— Всё, Марк, постарайся уснуть, — посоветовал я, направляясь из комнаты.

— Тео, не оставляй меня! — хныкал Марк, хватая меня за руку. — Ты для меня са-амый родной. Понимаешь? — он таращился на меня стеклянными глазами. — Tы тоже можешь ко мне прийти в любое время суток.

— Ага, несомненно. Но почему-то ко мне с завидным постоянством приходишь только ты, Марк, а не наоборот.

— А это потому, что ты правильный, Тео. И не делаешь, как я, идиотских ошибок.

— Ну, это ты не видел меня карабкающимся в шторм по глиняному утёсу, а потом ползущем в костюме и галстуке по полю, с молниями, шарахающими слева и справа от меня... — задумчиво пробормотал я. — В остальном же ты прав: я не делаю идиотских ошибок.

— Запомни, Тео: что б там в жизни ни происходило, мы с тобой самые близкие. А все эти Лайлы-шмайы, — он махнул головой в сторону Эшли, — они не в счёт. Втр... втростепенные персонажи.

— Эш, прости пьяного идиота, — я бросил на него извиняющийся взгляд. — Не принимай близко к сердцу. Он сам не понимает, какой бред несет.

— Я всё понимаю! Всё! — продолжал митинговать Марк, периодически сильно икая. Он не отпускал мою руку, притягивая меня к себе.

— Да сколько можно икать, Марк?! Ужас какой-то, аж у самого живот разболелся.

— А... это у меня уже давно... Вторые сутки икаю без перестановки, эм... остановки.

— Может, в больницу его отвезти? — посоветовал Эш.

— Не, всё бесполезно. Меня уже и пугали, и заставляли задержать дыхание... нос и рот закрыли и не давали дышать... и залпом бутылку пива выпить, потом попрыгать десять раз... и под дых лупили, даже по писе били — говорили, обязательно поможет. Ан нет, всё напрасно. Теперь мало того, что икотка, так еще и яйца болят, — он печально вздохнул.

— Так, драгоценный братец, хватит нести всю эту чушь. Закрой глаза и рот, засыпай побыстрее и не порти мой единственный выходной.

— Тео, не уходи. Мне нужно твое тепло и понимание. Обними меня-я-я... Не бросай одного в холодной кровати, мне точно до зарезу нужно твое плечо, обнимашки и целовашки! Только ты меня всегда принимаешь и понимаешь. Я ж без тебя не усну, мне комшары сниться будут! Ик...

— Еще слово, засранец, и я тебя вырублю. Ты меня достал!

— Что ли, даже не поцелуешь? — всхлипнув, Марк выпятил губки.

Не выдержав, я схватил подушку и ощутимо приложил оборзевшего братишку. После этого он наконец-то успокоился — то ли отрубившись, то ли заснув. И что самое любопытное — ни разу за время сна не икнул.

Угомонив Марка, мы с Эшли вернулись на кухню. После насильственно-водных процедур мы и сами чувствовали себя так, будто вторично приняли душ. Вытирались полотенцами и молча пили кофе, переваривая всё произошедшее.

— Такое чувство, — наконец подал голос Эш, — словно меня вынудили стать соучастником какого-то криминала. Что это вообще было?

Не сдержавшись, он вдруг безудержно расхохотался. Его заразительный смех подействовал на меня, как и обычно, безотказно: нелепый эпизод с Марком показался мне настолько комичным, что я гоготал до слёз, сползая под стол и корчась от колик в животе.

Эш, вторя мне, всхлипывал:

— Ой, не мог-у... даже, говорит, по писи би-или...

— ... но всё напра-асно, — подвывал я, утирая слёзы, — только яйца теперь боля-ят, ха-ха-ха!

Oт души отсмеявшись, Эш наконец поднял на меня свой взгляд:

— Объяснить ничего не хочешь? Я, конечно, понимаю, ты не обязан, но всё же... Кого это мы мыли, брили и спать укладывали? Твой бывший?

— Это так выглядит?

— Да. Именно так и выглядит. Причем не просто бывший, а бывший, который до конца с тобой не расстался и любовь которого воспылала с новой силой. Он что, теперь тут с нами жить будет?

— Нет, — я отрицательно замотал головой. — Марк славный парень, но не мой и никогда им не был. Он мой сводный брат. Сын отчима. Мать с отчимом уже триста лет как разошлись, потом опять сошлись, потом... Если честно, я не в курсе их постоянной «Санта-Барбары», но мы с Марком, как видишь, и по сей день сохраняем тесные родственные отношения. Как правило, они заключаются в том, что он, поссорившись со своей мадамой, приползает ко мне зализывать раны. Зависает здесь, пока страсти-мордасти не улягутся. Восстановившись через пару недель, опять с ней мирится, а через какое-то время история повторяется. Мужику можно только посочувствовать — у него крайне нездоровые отношения, врагу не пожелаешь. Надеюсь, всё не закончится смертоубийством.

— Брр... какой ужас, — Эш аж вздрогнул. — А сейчас он на сколько здесь окопается?

Я лишь пожал плечами:

— А это один лишь бог ведает... Судя по его состоянию, ситуация серьезная. Не знаю, что там его барышня учудила. Последний раз, когда я с ним общался, вроде они жениться собирались.

— Тео, — Эш прямо посмотрел на меня. — А что ты решил с Оскаром? И с тем... другим парнем?

Вот же черт! Даже после всех перипетий с Марком он не забыл, на чем мы остановились. Но лично для меня время ушло: удачный момент — сдать с потрохами фиктивность отношений с Оски и триумфально признаться в чувствах — был безвозвратно упущен. Как говорится, вайб пропал.

— С Оскаром договор через три недели заканчивается, а при удачном стечении обстоятельств — возможно, и раньше. А с тем «другим»... поговорю при случае, а может, и никогда. Как карта ляжет.

— Никогда? — Эш задумчиво, словно в замедленной съемке, моргнул. — Что ж, ладно. Только об одном прошу: прекращай напиваться. А то ты прямо, как твой братец. Не знай я, что вы сводные, подумал бы — родные. У вас с ним идентичные методы решения проблем личного характера: давить на бутылку до отключки.

— Хорошо, больше не буду, — пробубнил я, прячась за чашкой. — Хватит меня отчитывать, Эш, ты прям как ворчливая жена.

— Я не шучу, Тео. Еще раз в таком виде домой заявишься — будут последствия.

— О? Интересно, и какие же?

— Крайне для тебя неприятные. Могу лишь только надеяться, что ты об этом не узнаешь никогда, — рассмеялся он.

***