А я тут ни при чем...

— Ах вот ты какой, оказывается, Теодор Келли... — понизив голос, произнес он. — Просто ужасный... самый настоящий... — он на мгновение задумался, подбирая слова. — Не знаю, как называется бабник, который по мужикам. Мужник? Может, тебе к психологу обратиться? А то прям промискуитет какой-то.

— Кто? — уточнил я, удивляясь выбранной терминологии.

— Потаскун или попросту блядун, компенсирующий эмоциональную неустойчивость частой сменой партнеров... Как его зовут? Кто этот парень? Ты с ним уже переспал? — Эш угрожающе навис надо мной.

Ну ничего себе! Какой приятный сюрприз. Нет, правду сказать, я и раньше пару раз замечал признаки собственничества в мою сторону. Эш проявлял это настолько откровенно, даже не пытаясь маскироваться, что я просто не мог не восхититься, тихо млея от восторга. Как-то было дело, он меня и на свидание к моему «возлюбленному» не пустил — по той простой причине, что, видите ли, переживал о моем здоровье:

— Мне едва удалось снять с тебя гипертонический криз, а ты сразу — в душ, нацепил шмотки помоднявее и — на гульки бежишь?

— Ну, дорогой мой, надо же с меня хоть что-то иногда снимать? — хмыкнул я. — Теперь же всё в порядке? Значит, я вполне могу лететь на встречу своей любви.

— Ну уж нет, сегодня обойдется твой Оски без свиданий. Я, чтоб ты знал, пока тебя от приступов избавляю, кучу негатива на себя принимаю. Руки приходится мыть не от локтя, а от плеча. И то слабо помогает. Так что сегодня никаких свиданок. Остаешься дома и восстанавливаешься. В твоем возрасте опасно столько развлекаться. Иначе инсульт ненароком подкрадется и долбанет.

— В каком таком возрасте? — возмущался я. — Мне всего-то чуток за тридцать!

— Ну, знаешь ли, тебе всё хиханьки да хаханьки, а инсульт в наше время очень помолодел. Очень! Шарахает тридцатилетних направо и налево. А моё дело все еще не закрыто. Ты загремишь в больницу, а мне мало того что придется за тобой ухаживать, так еще и без дома опять останусь.

Такие перебранки у нас случались на регулярной основе. Эш всегда звучал настолько убедительно! Его «медицинская» забота с нотками агрессивной ревности и «лечение» как способ контроля, который он даже не пытался скрыть... Черт возьми, я тысячу раз совру, если скажу, что мне это не нравилось. Еще как нравилось — просто идеальное попадание в мои скрытые фетиши, но... Чтоб вот так? Сдирать с меня одежду, заламывать руки и допрашивать, с кем и когда я спал? О, такой крутизны я от него совсем не ожидал — чуть не обделался от счастья.

Все эти вопросы и прерывистое, горячее дыхание, щекочущее мои щеки, губы, шею, — сильно сбивали с толку и дурманили голову:

— Нет, — слабо возразил я. — Ни за что не скажу тебе, кто он. Это тайна. Если скажу — тайной это уже не будет. Но именно из-за него я схожу с ума... А чтоб не сбрендить окончательно, напиваюсь до глюков.

Эш вдруг отпустил мои начинающие затекать руки, приподнялся и довольно умело расстегнул ремень на моих брюках...

Вот с этого момента ослабленные алкоголем мозги начали сильно подводить. Ей-богу, путаюсь: что было на самом деле, а что нарисовало мое воспаленное воображение? Отчетливо помню только, как Эш рванул с моих бедер брюки вместе с трусами, одним движением стянул их и отшвырнул на пол. На какое-то мгновение он замолчал, пристально осматривая мое тело.

— Ну надо же... ты о нем лишь подумал, но уже прилично так затвердел, — прокомментировал он свои наблюдения. — Того и гляди, твой причиндал к пупку прилипнет.

— Эш... Эшли, — мое дыхание начало сбиваться, воздуха не хватало. — Ты что творишь? Зачем...

Я не успел договорить: он зажал мой рот ладонью и какое-то время серьезно на меня смотрел, затем, как мне показалось, снисходительно улыбнулся:

— Да ладно тебе, Тео, не дрейфь. Я просто пошутил, чего ты так переполошился? Ну, мужик, не обижайся, надо же было тебя как-то в чувство привести. Я боялся, ты тут откинешься — думал, уже сознание потерял, в кому впал или опять давление скакнуло и сейчас инсульт шарахнет... Ну вот, — он просканировал меня одобрительным взглядом, — теперь вижу: напрасно я паниковал, наш мистер Келли в полном порядке. Прости, я просто не мог не воспользоваться твоим уязвимым состоянием. Не держи зла, Тео. Сейчас переодену тебя в пижамку, уютным одеялом укрою, и всё будет отлично... А хочешь, оботру влажным полотенцем? Или, может, тебе горячий чай принести? С медом?

Вот же паршивец! Дрянной мальчишка! Так это он, оказывается, просто прикалывался? Весело ему, засранцу? Разыгрывал спектакль? Да причем как! Сидя на мне! В уши нашептывал всякую хрень, раздевал, трогал, оседлал мои бедра, о член мой терся, а теперь — не стремайся, мужик, я пошутил, юмор у меня такой своеобразный. Я чуть не сдох от этого жуткого чувства стыда и желания, а он, оказывается, просто пошутил? Юморист хренов.

Эшли хотел подняться с моих бедер, но я успел схватить его за запястье.

— Прошу, не уходи.

— Я никуда не ухожу, просто в пижаму тебя переодену.

— Не нужно никакой пижамы.

— Почему? — Эш удивленно вскинул брови.

— Ты же видишь, в каком я состоянии, — я чуть слезу не пустил. — Неужели так сложно мне помочь?

— В смысле, «помочь»? По-моему, это именно то, чем я и занимаюсь.

— Эш, не притворяйся... Не изображай из себя идиота. Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — я с силой притянул его к себе. — Помоги мне избавиться от этой эрекции, или он сейчас лопнет.

Позабыв обо всех данных мною обещаниях, я прижал его руку к своему пульсирующему члену и, сам того не ожидая, застонал от удовольствия.

Эш как-то странно на меня посмотрел. Я не смог расшифровать его взгляд. Вроде бы без омерзения и без осуждения, но нечто опасное мелькнуло в чуть прищуренных глазах-хамелеонах. Всего лишь на мгновение ярко вспыхнуло, прокатилось электрическим разрядом и вновь скрылось в глубине бездонных колодцев.

Эш не отдернул руку, но и не проявил ни малейшей инициативы.

— Тео, — спокойно произнес он. — Не сходи с ума. По-моему, мы немного заигрались. Признаю, моя вина — я и впрямь излишне тебя спровоцировал, но... Давай не будем делать ничего из того, что омрачит наш утренний кофе. Нам ведь еще работать вместе. Пожалуйста, не превращай небольшую шутку в проблему.

Прикусив губу, я отпустил его руку.

— Тебе помочь переодеться? — как ни в чём не бывало спросил Эш.

— Нет, спасибо, дорогой, я сам справлюсь.

— Тебе уже лучше? — учтиво поинтересовался он.

— Зашибись, — заверил я его. — Свеж как огурчик. Ты иди... отдыхай.

Светло улыбнувшись, Эш вышел. Я же, наплевав на переодевания и правила личной гигиены, залез под одеяло, свернулся рогаликом и отрубился в наимрачнейшем расположении духа. Спал я крепко, но недолго. Проснулся буквально через четыре часа. Сердце тарабанило, в голове стучало, всё тело прошибло липким потом — организм жестоко страдал от обезвоживания.

Я выполз из кровати, с удивлением обнаружив, что нахожусь в чём мать родила. Странно, обычно я так не сплю... Накинув халат, поплёлся в душ.

Минут через десять бездумного стояния под струями воды начала возвращаться память. Якорь мне в дышло! К своему ужасу, я понял, что помню если и не всё, то очень многое. И ничего из этого меня не радовало.

Стояло раннее субботнее утро, часы показывали всего шесть тридцать, — в офис, слава создателю, идти не нужно. Можно отдыхать и радоваться жизни... Но я вместо этого, отягощенный вчерашними воспоминаниями, мучился от жестокого похмелья.

Вытираясь полотенцем, в одних пижамных штанах, я вышел на кухню, за один присест выхлестал не менее двух пинт воды, после чего занялся приготовлением кофе.

Настроение оставляло желать лучшего... Решил заправиться внушительной порцией кофеина и пойти потаскать железо — надо же хоть как-то от стресса избавляться. События прошлой ночи нервировали. Буквально выводили из себя.

И вовсе не потому, что у меня какие-то там исполненные пафоса угрызения совести. Ничего подобного! Эшли, паршивец, спровоцировал меня самым наглым образом, и стыдиться мне нечего — любой нормальный мужик, тем более гей, поступил бы точно так же. Пусть вообще спасибо скажет, что я фактически лежал в отрубе, иначе завалил бы его к чертям собачьим, и дело с концом.

Да, я выставил себя полным идиотом перед помощником, но... Настораживало другое. Все эти «издевательства» Эшли — мол, я просто реанимировал пациента — показались мне настолько садистски-притягательными. Как вообще подобное могло со мной случится? Да твою ж налево... похоже, я развил в себе симптомы психологического мазохизма. Теперь я на собственном опыте знаю: жить и работать с объектом своего горячего желания, делая вид, будто он тебе безразличен, — крайне неудачная затея. Крыша конкретно сползает набекрень и наотрез отказывается возвращаться в исходную позицию.

То, что Эш не отдернул руку, но и не поддался на мои уговоры, сохраняя полный контроль, — безусловно, мощный момент, повергший меня в состоянии абсолютного смятения. Именно поэтому я тут ни свет ни заря и бешусь на кухне, вместо того чтобы сладко спать в свой законный выходной.

В целом я помнил всё достаточно отчетливо. Конечно, на моментах, где он слишком уж об меня терся — там да, — в голове туман клубился кучевыми облаками. Но все наши «задушевные» разговоры, все произнесённые слова — всё буквально отпечаталось в памяти.

На середине третьей чашки активно поглощаемого мною кофе на кухню продефилировал Эшли. Свеженький, бодренький — сразу видно, выспался парнишка, в отличие от меня, превосходно.

— О, приветик, — улыбнулся он. — А ты чего так рано?

— Да вот, представь, — я хмыкнул, — совсем не спится.

— Плохо себя чувствуешь?

— А ты сам не догадываешься?

Эш, наливая себе апельсиновый сок, окинул меня внимательным взглядом:

— Хм... думаю, похмелье тебя сильно мучает.

— Смелое предположение, но нет. Мучает меня совсем другое.

— Другое? — он наивно взмахнул ресничками. — И что же это? Неужели совесть?

— Ты издеваться вздумал? Не вали с больной головы на здоровую. И не пытайся меня тут газлайтить. Я прекрасно помню, как ты себя вел прошлой ночью. То, что я был под воздействием алкоголя, не дает тебе права так со мной поступать. Прямо как в том яойном меме: «возбудим, но не дадим» — это точно про тебя. Объяснись, Эшли, — неожиданно для себя, я, толкнув его в плечо, прижал к стене. — Какого черта ты меня так нагло провоцировал? Ты ведь специально. Зачем ты это делал? Тебе не кажется, что поступать подобным образом по отношению ко мне попросту непорядочно?

Эшли мой натиск ни капли не смутил — всё выглядело так, будто не он, а я нахожусь в затруднительном положении.

Не сводя с меня взгляда, он спокойно, даже с некоторым удовольствием, сделал глоток сока.

— Ага... понятно, — задумчиво произнес он. — Ты решил обидеться. Неужели тебя так расстроил мой отказ удовлетворить твою вчерашнюю просьбу?

— Рад, что сам догадался. Именно это меня и расстроило.

— То есть, мистер Келли, вы полагаете, было бы лучше, если бы я удовлетворил ваш запрос и банально... осуществил необходимое физическое воздействие на определенную часть вашего тела, приложив всю свою сноровку и умения? — как ни в чём не бывало уточнил он, словно спрашивал, на какой странице поставить подпись в мировом соглашении.

— Всё верно. Было бы неоспоримо лучше, — в тон ему ответил я, едва сдерживаясь от смеха.

Ну вот, как ему это удается? Взял и полностью нейтрализовал напряженную ситуацию, превратив ее просто в нелепую шутку.

Я сразу весь сдулся: боевой настрой прошел, раздражение испарилось, будто бы и не было его. А зря, чертовски зря... Стоило постараться удержать ноту конфронтации и свою лидирующую позицию. А теперь всё — если срочнейшим образом не предприму решительных шагов, опять откачусь в болото френдзоны, где буду до скончания века отплясывать под аборигенские песнопения столетних старушек с канала «Дискавери», вместо того чтобы заниматься с Эшем любовью.

Молча экспроприировав у него стакан, я выпил за пару глотков всё содержимое, не заметив ни вкуса, ни запаха; задвинул пустой куда-то, чтоб не мешался, после чего прижал Эша к стене чуток покрепче. Упёршись в его плечи, пристально на него воззрился.

— Ты очень умело научился переводить разговор с неудобной для тебя темы, Эшли. Тем не менее вел ты себя действительно неподобающе.

— Ой, прости, погорячился, больше не буду, — смиренно произнёс он.

— Ладно, бог тебе судья. Но по крайней мере объяснись: почему ты так поступил?

— Мистер Келли, ушам своим не верю. Вы и впрямь желаете услышать, почему я не протянул вам руку помощи? — засранец опять перешел на тон, от которого мои попытки удерживать разговор в нужном русле рассыпались в прах.

— Хватит выставлять меня идиотом, дорогой помощник. Отвечай.

— Что ж, — Эш спокойно на меня посмотрел. — Это как раз несложно объяснить. Во-первых, мои обязанности помощника так далеко не распространяются. Другими словами, подобные услуги выходят за пределы моих полномочий. Коллеги, мистер Келли, так не поступают.

— Прекрати юродствовать, — парировал я. — Произошедшее прошлой ночью целиком и полностью спровоцировано тобой и никакого отношения к работе не имеет.

— Позволь мне договорить. Во-вторых, — уверенно продолжил он, — и это самое главное: у тебя есть парень. Твой драгоценный бойфрендушка. Вот пусть он и... озаботится твоим «затвердительным» состоянием. Справляться с подобными вещами — всецело его прерогатива. А я тут ни при чем.

Ну просто зашибись... У меня чуть ли не нервный срыв, а он тут — нежная, блин, фиалка — ни при чём!

***