Hекоторым врачам доверять можно

от evaewart

***

Ощутив своими пальцами всю интимную зону своего партнера/любовника и не
отрывая от нее своей руки, Мишка, чуть надавив на Женьку своим плечом,
опустил его спину на кровать так, чтобы он мог чувствовать себя, как можно
более расслабленно. Продолжая эластичными, неторопливыми движениями
массировать зону простаты между анусом и яичками, Мишка потянулся губами к
Женькиным соскам.

Круговыми движениями то напряженного, то расслабленного языка он,
стимулируя розовые ореолы, постепенно сужал диаметр кругов и, дойдя к
самому центру, вобрал сосок в свой рот, слегка прикусив его.

Женькино тело, судя по налившемуся члену, с удовольствием принимало эти
ласки.

Скользнув рукой чуть дальше и подержав какое-то время подушечки пальцев на
входе анального отверстия, Мишка, нежно поглаживая его, ввел мизинец
внутрь. Прижав фалангу к стенке узкого канала, он тут же ощутил туго
сжавшие его палец мышцы сфинктера.

Мишка просто держал свой палец внутри, ничего им не делая, в то время, как
его язык продолжал доставлять удовольствие Женькиным соскам. Вскоре, он
почувствовал, что сфинктер ослабил захват и мышцы ануса расслабились.
Обрадовавшись этому приглашению, Мишка ввел внутрь весь палец до
основания, круговыми движениями осторожно растягивая отверстие.

Видя, что Женька никак не протестует, а член становится тверже, Мишка,
продолжая круговую стимуляцию, аккуратно ввел еще один палец.

Странно, но никаких неприятных ощущений или боли от инородных предметов в
своей прямой кишке Женька не испытывал вообще. Как раз таки наоборот,
неожиданно на него накатило сладкое удовольствие от всеохватывающего
чувства наполненности. Создавалось впечатление, будто у самого низа его
позвоночника начинает медленно вращаться огненная сфера, которая с каждым
ударом сердца, вспыхивала жаркой волной.

Через некоторое время Женька уже сам направил Мишкин следующий палец в
компанию первых двух. На присутствие третьего пальца мышцы сфинктера,
конечно же, среагировали, сдавив их тесным кольцом. Мишка прекратил на
время свои движения. Хотя ему меньше всего хотелось сейчас
останавливаться.

Вообще, весь этот процесс напоминал пожирание сочного, спелого и
необыкновенно вкусного фрукта. От растущего возбуждения по его влажным
губам чуть ли слюни не текли. Мишка вполне мог кончить просто от этого
необыкновенно сексуального ощущения, которое он получал, погружая пальцы
вглубь скользкого горячего анального отверстия. От пьянящего чувства глаза
застилало туманом.

Он никак не предполагал, что от массажа чей-то прямой кишки он будет
испытывать столь огромное удовольствие. Хотелось ввести туда не только все
свои пальцы, но и всю руку по локоть... А его собственный пульсирующий
член буквально разрывало от желания немедленно ворваться в это сладкое
отверстие и сойти там с ума.

Понимание того, что его любовник хочет... реально хочет его член,
приносило ему глубочайшее удовлетворение. И то, как выглядел сейчас Женька
с его пунцовыми ушами, горящими щеками, влажными глазами... И то, что
сейчас из его чуть приоткрытых губ раздался низкий стон, и еще один, и
еще... О боже, звук Женькиного голоса во время секса волновал
необыкновенно. Он не мог себе даже представить, что всего лишь от стона
своего партнера его сердце будет пропускать удары.

Так, ожидая, пока сфинктер расслабит свои напряженные объятия, Мишка
какое-то время вообще не двигал рукой. Сидя на коленях он низко склонился
в область Женькиного паха.

Избегая член - не хотелось, чтобы Женька разрядился раньше времени, он
занялся мошонкой, а именно, этим узким швом между яичками - прямой дороге
к удовольствию. Нащупав кончиком языка "тропинку", он разглаживал ее
кончиком языка то вверх, то вниз, сначала медленно и осторожно, затем все
быстрее, пока не почувствовал, что мышцы ануса, привыкнув к его пальцам,
перестали сжиматься.

У Мишки начинало срывать крышу, сдерживать свой собственный, подрагивающий
от нетерпения член не было никаких сил. В этот момент Женька подал
признаки сознания. Внезапно взяв Мишкину руку за запястье, он остановил
движение:

- Миш, подожди, надо принять другое положение ... - тихо произнес он, -
помоги мне сесть, сам ложись на спину... не вытаскивай пальцы.

Мишка одну руку оставил в самом своем любимом на сегодняшний момент месте,
другой рукой обнял Женьку под плечом и, потянув плавно вверх, поднял его.
Сам же, выполнив просьбу, лег на спину.

Сидя на Мишкиной руке, Женька дотянулся до приготовленных заранее
презервативов, один из них открыл, аккуратно раскатав на Мишкином члене.
Наклонившись, накрыл губы любовника своим ртом, осторожно соскользнув с
его пальцев.

Затем легко оседлал Мишкины узкие бедра и, поддерживая рукой пульсирующего
монстра, сам ввел его в хорошо подготовленное отверстие. Конечно же, член
есть член, он был больше, чем три пальца, да и прямая кишка, на самом-то
деле, не такая уж и прямая. Поэтому ввести получилось только до половины.

Дав своему телу немного времени привыкнуть к новому положению, Женька
начал осторожные движения, словно рисуя гибкими бедрами круговые узоры. С
каждым таким кругом, приспосабливая налившийся Мишкин орган к размерам
своего узкого канала, он опускался все ниже и ниже к самому основанию
члена.

Женька с наслаждением ощущал горячие вспышки от вращающейся огненной сферы
у основания его позвоночника. Их эпицентр расширялся, посылая жаркие волны
вверх по спинному каналу в мозг.

Мишка гладил мышцы вокруг поясницы и в области крестца, стараясь помочь любовнику расслабить тугие мышцы заднего прохода. Одной рукой он стимулировал Женькин горячий член, другой разминал упругие мышцы его ягодиц.

Только сейчас Мишка понял полное значение слова экстаз. В глазах потемнело
от удовольствия. Он ощущал приближение оргазма.

Почему с Женькой все было не так как с другими? Все его бывшие партнеры
казались безликими тенями. Женька затмил их всех вместе взятых. Он
возвышался над всеми на недосягаемом пьедестале...

Мишка понял - явление под именем "Женька" в его жизни, это необъяснимый, невероятно щедрый подарок судьбы, в который он вцепится руками и ногами и не отпустит от себя никогда. До конца дней своих он готов бегать за своим

сэнсэем, как цыпленок за курицей, потому что влачить свое земное
существование без него он отказывался.

Женька словно танцевал на его члене... От околдовывающих движений
перехватывало дыхание.

Мишка громко дышал, безотчетно повторяя его любимое имя "Женька... Жень".

Движения Женьки, утратив осторожность, обрели жесткий, ритм.

Пульсирующий член до самого основания поглощался распустившейся
хризантемой. Внезапно запрокинув голову, Женька гибко прогнулся. Несколько
сильнейших спазмов прошло по всему его телу.

Электрическое трепетание накатывало по позвоночнику волна за волной,
взрываясь яркими вспышками. Белое Женькино семя заливало руки его
любовника. Время на мгновение остановилось, и все вокруг исчезло и
забылось... Все... абсолютно все, кроме человека, близость которого он
сейчас чувствовал.

Этот завораживающий образ совершенно покорил Мишку. Ощущения на руках от
горячей спермы, сладкие, чувственные стоны, сильнейшие в момент оргазма
спазмы хризантемы, сжимающие его член... - не в состоянии отвести от
Женьки одурманенного взгляда, Мишка полностью попал под гипноз его
очарования.

Внезапно лавина тепла разлилась стремительными толчками по всему телу
Мишки - от пальцев ног до макушки головы, заполняя чувством безмерного
блаженства.

Даже оргазм, которым он наслаждался, занимаясь сексом с Женькой, отличался
от всех других оргазмов. До появления Женьки Мишка никогда не испытал
оргазм одновременно со своим партнером. Ни разу... А с Женькой в первую же
ночь - вместе, одновременно. Ничего подобного раньше с ним не происходило.

Конечно, совместный оргазм у партнеров - не самая принципиальная в мире
вещь. Но это дарило Мишке чувство необыкновенной нежности к человеку, с
которым он сейчас находился. К Женьке... к его Женьке.

Какое-то время они молча смотрели в глаза друг другу, затем Женька
медленно опустился на Мишку, обкрутился вокруг его шеи и мгновенно
вырубился. Мишка заботливо прикрыл Женькину спину одеялом и, обняв его,
лежал, слушая его дыхание. Вот ведь странно, Женька был ничуть не меньше
его самого, но, когда он так вот уютно располагался непосредственно на
нем, Мишка не испытывал ни малейшего неудобства и с довольной улыбкой
засыпал.

Вот и сейчас он преспокойно уснул, обнимая Женьку... но вскоре проснулся,
от ощущения приятнейшего массажа у себя на спине. Похоже, во время сна они
успели, перевернувшись, поменять положение.  Массаж, к Мишкиному
удивлению, выполнялся не руками, а Женькиным языком, а потому был не
расслабляющим, а, наоборот, крайне возбуждающим. В данный момент Женька
ласкал своим языком самый низ Мишкиной поясницы.

- Жень... ты чего не спишь?

- Я уже выспался и теперь хочу свой завтрак. Сейчас тебя сожру.

- Ой... завтрак испугался... - и впрямь несколько испуганно отозвался
Мишка. - Удав проснулся и хочет слопать нежного кролика.

- Кролику нечего бояться, он в надежных руках удава, то есть врача, -
говоря это, Женька переместил область массажа в самый нижний отдел
позвоночника - его язык мягко щекотал копчик.

- Жень, мы же только что... эм... ужинали, - слабо протестовал завтрак-
кролик, ощущая приятный прилив крови у себя в паху.

- Уже целый час прошел, все функции восстановлены, другими словами, уже
все давно переварилось, и я опять голодный, - Женька сначала нежно, но
теперь все более ощутимо кусал упругие ягодицы своего завтрака.

- Женечка... - не умолкал крайне ослабевший голос разума, - у тебя очень
скоро прием пациентов и томография...

- А ну их всех на фиг, вместе с томографией... Нельзя же позволить, чтобы
такая вымытость пропадала, - Женька подтянул к себе крепкие бедра Мишки и,
открыв ягодицы, с удовольствием запустил свой язык туда, где его еще
никогда не было - в самый центр хризантемы.

- О... Я думал, ты уже никогда не попросишь... - Мишка сдался.

Процесс подготовки начался...

Используя не только свой язык, но и пальцы обеих рук, Женька настолько
качественно подготовил партнера к проникающему сексу, что Мишка вынужден
был признать - пожалуй, некоторым врачам доверять все-таки можно.

Женька, уложив любовника на бок, в наиболее щадящую для него позу,
aккуратно ввел часть своего члена в хорошо открытый анус. Прекрасно
понимая по своему недавнему опыту, через какие именно ощущения проходит
сейчас Мишка, он действительно старался не терять голову, проявляя как
можно больше нежности и внимания к своему партнеру.

Он проникал вглубь канала постепенно, давая Мишке время привыкнуть к
этому, чего уж скрывать, не самому приятному распирающему болевому
ощущению. Узкие стенки прямой кишки сжимались, пытаясь противостоять
инородному вторжению, но совсем ненадолго.

Через несколько секунд они расслабились и затем мелкими спазмирующими
движениями, как бы  всасывали в себя горячий твердый член чуть глубже,
подгоняя его под свою форму. Тем самым,  делая весь этот процесс
притирания двух столь различных органов друг к другу наиболее удобным.

Может Мишка и испытывал некоторую боль, но... этот вид боли называют
сладкой. То есть, хотелось еще... и еще, и еще.

Своими гибкими, скользкими от лубриканта пальцами Женька неторопливо
ласкал необычайно чувствительную к прикосновениям уздечку Мишкиного члена.

Одновременная стимуляция этого маленького узелка ткани, наполненного
огромным множеством нервных окончаний, в сочетании с толкающими движениями
Женькиного члена, активно массирующего простату, сводили Мишку с ума.

Женька хотел, чтобы Мишке было не просто хорошо, а чтобы этот опыт стал
для него незабываемым.  Незабываемо прекрасным. В этом случаe, даже если
системщик и рванет из страны... то он, поганец, будет знать, что ни с
кем... ни с кем вообще, ему не испытать такого кайфа. Только с ним.

И надо сказать, коварный план сработал: волшебный оргазм навсегда остался
в Мишкиной памяти, как один из лучших в его жизни.

Когда все закончилось, и Женька, обнимая свой полностью съеденный завтрак,
опять уснул, Мишка подумал, что, пожалуй, от полученного наслаждения не
грех и переметнуться... в стройные ряды пассивов. Быть под Женькой
сплошное удовольствие.

---

Проспав всего часа три, не более, Мишка тихонечко, стараясь не будить
Женьку, выполз из постели и, впрыгнув в джинсы, пошел умываться и готовить
завтрак для Женьки, чтобы он голодный на работу свою не умотал.

После ночи тяжелых физических упражнений провести целый день с больными
людьми - дело непростое. Поэтому приготовленного фруктового салата Мишке
показалось явно недостаточно. Дабы его любимый доктор до обеда не
отрубился в своем кабинете компьютерной томографии от голода, Мишка срочно
жарил огромнейший омлет с беконом, сыром и томатами.

Вот ведь правду говорят: под хорошее настроение, все блюда получаются
удачно. И действительно, омлет вышел настолько пышным, мягким, высоко
поднялся и, как это ни странно, не опустился. Евгению Амировичу должно
понравиться...  Спасибо сестре, это она по секрету сообщила, что Женька
любит такой омлет.

Мишка вынашивал далекоидущий план: сначала хорошенько накормить сэнсэя, а
потом с ним кое о чем переговорить... Мишка не знал, каков будет исход
этого разговора, а потому слегка волновался.

Женька проснулся угрюмый. Приснился дурацкий сон. Будто он бродит то ли в
реке, то ли в глубокой луже. Вокруг темень жуткая, ничего не видно, а вода
уж до колен достает и выше. Идти тяжело... В душе смятение, как у
испуганного ребенка. И вдруг его кто-то за руки хватает и помогает выйти
из этой ужасной черной воды. И идти на самом деле стало легче, вода уже не
такая глубокая. В темноте Женька никак не мог разглядеть своего спасителя,
мог видеть лишь его руку. И по руке точно понял - это Мишка. Женьку лишь
озадачило наличие тонкого обручального кольца, сверкнувшего на его пальце.

Из кухни доносился Мишкин низкий голос. Судя по серьезным интонациям, он о чем-то важном переговаривал с сестрой. "Hаверное сообщает ей о своем отъезде..." - безрадостно подумал Женька, направившись в душ.

Горячие потоки воды должны были принести ему заряд бодрости, но - не
принeсли. Он предчувствовал, что сегодня, скорее всего, прямо сейчас Мишка
сообщит ему новости о своем отъезде.

После предупреждения подруги он старался подготовиться морально к тяжелой
новости. Собственно, поэтому он так беззаветно и кинулся в Мишкины объятия
прошлой ночью. Знал, - другого шанса уже может и не быть... Вот уйдет он
сейчас на работу, а вечером Миху уже и не увидит.

Вытирая полотенцем волосы, Женька вошел в кухню...

Отключив телефон, Мишка, просканировав его внимательным взглядом, сразу
заметил небольшой сбой в программе.

Сэнсэй хоть и красивый до невозможности, но выглядел измотанным: сероватые
тени под глазами, и вообще, какой-то...

"Печальный? Встревоженный? Нет... какой-то отчужденный... О, блин, что с ним не так? Что случилось?", - Мишка пристально смотрел на него, наливая в чашку горячий кофе:

- Доброе утро, - протягивая ему чашку, улыбнулся Мишка. - Садись
завтракать, тебе еще аж целый час до работы.

- Доброе... - Женька недоуменно посмотрел на стол. - Ни фига себе... Миш,
когда ты успел все это приготовить?

- А ты думал, я тут за бесплатно живу, что ли? Галчонок твой, знаешь какая
она змеюка жестокосердная? Поставила ультиматум, чтоб я, пока не yеду,
всегда завтрак готовил и ужин, и чтоб влажная уборка каждый день... - мило
щебетал Мишка и, поставив перед Женькой внушительную порцию омлета, усадил
его на стул, по привычке цапнув за ухо. - Я ей говорю, да давай я лучше
полностью квартиру оплачивать буду, так нет! Говорит, что мое место на
кухне... Жэ, заступись за меня, а то она надо мной издевается...

Из всего сказанного Женька услышал только одну фразу: "... пока я не уеду...", и эти слова сейчас эхом крутились у него в голове: пока я не уеду... пока я не уеду... пока я не уеду... После бессонной ночи, сумасшедшего секса, всех пережитых эмоций перспектива Мишкиного отъезда реально напрягaлa.

Блин, ему и впрямь щипало и глаза, и душу! Он пытался себя морально
подготовить к удару судьбы, выглядеть спокойно, но, если честно, он и сам
не знал, как отреагирует на новости... Может, просто встанет и уйдет, а
может, Мишке в морду даст, а может...

Мишка сел напротив и, подперев щеку кулаком, влюбленно смотрел на Женьку:

- Ну ты ешь давай, мне интересно знать, хорошо получилось или нет.

Как бы очаровательно Мишка ни улыбался, но от Женьки не ускользнуло
настроение Мишкиной взволнованности. Он знал - коварный системщик
приготовил для него новости  и сейчас шарахнет ими по голове.

Видя, что Женька сидит в каком-то непонятном ступоре, ничего не говорит и
явно не собирается есть, Мишка взял своими красивыми руками нож и вилку и,
отрезав небольшой кусок омлета, отправил его Женьке в рот. Тот, пожевал,
проглотил:

- Очень вкусно, - тихо, без эмоций сказал он.

Мишка, не выдерживая Женькиного настроения, перестал церемониться,
стремительно поднявшись, он подошел к нему, развернул к себе вместе со
стулом и, оседлав его колени, пристально посмотрел в лицо:

- Жень, что с тобой? Ты на себя не похож... Я что-то неправильно сделал?
Тебе что-то не понравилось ночью? Скажи мне, что не так? - обняв Женькино
лицо, он внимательно смотрел в его удлиненные серо-зеленые глаза.

Что мог Женька ответить? Мол, не уезжай, скотина, не разбивай мне сердце?
Мужики так не говорят... Женька вздохнул:

- Все нормально, просто плохой сон приснился.

- Сон? - на милой скуластенькой физиономии засияла широкая улыбка. -
Вообще не обращай на эту ерунду внимания - субъективный идеализм. Забудь.

Мишка все еще не отпускал его, он решился-таки рискнуть и сказать этому
хмурому доктору - все, что у него на душе. Он порывисто обнял Женьку:

- Женечка, я понимаю, ты не самый разговорчивый в мире, но я глубоко верю
в то, что близкие между собой люди должны говорить друг с другом о том,
что они думают и чувствуют... иначе возникает непонимание.

"О, началось, - подумал Женька, - сейчас он сообщит мне о своем отъезде".

- Вот мне, например, уже кажется, что ты себе фигню какую-то успел
надумать, - продолжал Мишка, - и похоже, что даже успел в нее уверовать.
Говори давай, что там у тебя в голове? - допытывался Мишка, зарывшись в
мокрые Женькины волосы.

"Вот же ж, блин, пристал... - думал Женька, - что здесь скажешь? Да, так и
есть, ты прав, я надумал фигню. Cам себе решил, что ты тут со мной всегда
будешь, а теперь вдруг обижаюсь, потому что на самом деле, ни о чем
подобном ты никогда даже и не упоминал..."

Однако вместо всего этого, он просто сухо сказал:

- Миш, отвали, я не выношу сеансов экзальтации по утрам.

Мишка не отваливал, продолжая упрямо сидеть на Женькиных коленях,
уставившись ему в глаза:

- Ладно, Жень, не говори, если не хочешь, но лично мне надо тебе кое-что
сказать. Послушаешь минуту?

"O, ну все... пиздец уже пришел... вот он", - Женькино лицо помрачнело.

- Жень, я об этом никогда не говорил, но думаю, что ты должен догадываться
о том, что ты мне явно нравишься?

Женька, не отвечая, молча слушал.

- Но тут такая штука... ты мне не просто нравишься. За свои двадцать восемь лет я еще никогда так сильно не влюблялся. У меня реально голову сорвало... Жень, я понимаю, прошло всего несколько недель, но со мной подобного никогда раньше не было. Я хочу, чтобы ты знал, я к этому крайне серьезно отношусь. Думаешь, я не понимаю, что столь щедрыми подарками судьба не каждого балует? Прекрасно понимаю, и я ей действительно очень благодарен за это... независимо от того, что ты мне ответишь.

Мишкин голос был настолько глубоким, ровным, мягким, но у Женьки почему-то
подошел ком к горлу. Он очень старался не разрыдаться в данную минуту.

В свою очередь, Мишка пытался прочитать эмоции на лице сэнсэя, но не
смог...

Полное отсутствие улыбки на Женькином лице не обещало ничего хорошего, и
уж никак не вселяло в Мишку уверенности. Хоть он и выглядел спокойным и
уравновешенным, но энтузиазм постепенно покидал его.  B любом случае,
отступать уже было некуда, Мишка решил идти напролом. Взяв небольшую
паузу, он успокоил свое начинающее выходить из-под контроля дыхание и, не
отрывая взгляда от Женькиных глаз, произнес:

- Я хочу, чтобы мы жили вместе, чтобы ты был моим парнем, моим, прости за
высокопарность, жизненным спутником. Женька, хочу, чтобы ты был со мной...
и только со мной - всегда.

В ответ - тишина. Ни слова. Женька побледнел и сидел не мигая, впав в
прострацию. Мишкина храбрость покинула его, но он все равно решил
закончить начатое:

- Я хочу, чтобы ты знал - я... мои чувства к тебе не поверхностны. Для меня ты - на первом месте. Со своей стороны, я обещаю тебе полную поддержку и помощь во всем. Абсолютно во всем. Потому что, Женька, я люблю тебя...

Теперь, когда Мишка полностью открылся, он вдруг почувствовал себя крайне
неуверенно... Похоже Женька действительно не был готов к этим его
признаниям.

- Жень... скажи хоть что-то, - тихо закончил Мишка.

Видя, что сэнсэй не собирается нарушать обета молчания, он решил наконец
подняться с его колен, но Женька, порывисто схватив Мишку за бедра, усадил
обратно. Всего мгновение назад бледное лицо Женки вдруг вспыхнуло. Грудь
высоко поднималась, как будто он только что сто метров на время пробежал,
он нервно прикусил губу, глаза странно покраснели, а затем вдруг внезапно
налились влагой.

Казалось, он хотел что-то сказать, но вдруг, прям из середины его глаз,
прям как у ребенка побежали мокрые дорожки.

Откровенно говоря, Мишку никогда не трогали слезы. Ни детские, ни
взрослые, ни мужские, ни женские, никакие. Неизвестно почему, но так вот
получилось - серьезный, возможно, врожденный иммунитет на слезы. Не то
чтобы он был бесчувственным психопатом, нет - он все понимал и вполне мог
сострадать и сочувствовать, но просто слезы, как таковые, не вызывали в
нем особых эмоций, разве что небольшое раздражение или досаду, но...

Hо почему-то при виде этих капель, бегущих по Женькиному застывшему без
эмоций, спокойному лицу... у Мишки рвануло сердце. В первый раз в своей
жизни, при виде чьих-то слез, он испытал душевную боль. Мишка опешил...
Неосознанно собирая губами мокрые потоки с этого милого лица, он не мог
понять, что стряслось:

- Женя... Женечка... Ты чего? Что с тобой?

- Мишка, - хрипло отозвался Женька, - ты, блять, придурок... я был уверен,
что ты мне сейчас сообщишь о своем отъезде. Я думал, что ты хочешь
расстаться.

Мишка недоуменно поднял брови:

- Ты что, сдурел?! С чего это мне уезжать? Я еще не сошел с ума, чтобы от
тебя уезжать. Знаешь, я кто угодно, но не мазохист, самовольно обрекающий
себя на мучения. С чего бы мне от тебя уезжать? Я еще не кретин, знаете
ли! Откуда вообще подобные мысли? Что за бред?

- О, боже... меня просто Галчонок напугала вчера, сказала, что ты
уезжаешь, потому что твой отец...

- Подожди, подожди, - прервал его Мишка, - мы упустили главное... - взяв
Женьку за плечи, он внимательно посмотрел ему в глаза. - Ты согласен? Ты
согласен жить вместе? И быть со мной... всегда?

Женька облегченно вздохнул. Лицо его прояснилось. Без лишних слов, он
обхватил Мишкино лицо, мягко целуя очаровательно припухшие глаза
виноградного цвета:

- Конечно, согласен... Я люблю тебя, мужик.

Мишка порывисто обнял Женьку:

- Ну все, ты - мой. Только попробуй от меня куда-нибудь сбежать. Шаг в
сторону - расстрел. Предупреждаю - я тут жутко ревнивым стал с тобой.

- Просто музыка для моих ушей... - Женька счастливо улыбнулся.

- О, подожди, - Мишка наконец-то поднялся Женькиных колен. - Ты ешь давай,
я сейчас приду.

Через минуту он вернулся и, сев напротив, испытывающе воззрился на любовь
своей жизни, которая в состоянии, похожем на шоковое, поедала уже остывший
омлет:

- Жень, у тебя еще есть немного времени? Давай я свежий приготовлю?

- Не, мне этот нравится.

- Тогда я сделаю свежий кофе...

- Нет, я этот хочу, - Женька залпом выпил всю чашку. - Миш, мне пора...

- Подожди, - Мишка положил на стол и подвинул ближе к опешившему Женьке
маленькую бархатную коробочку темно-синего цвета.

- Это... что это?.. - шепотом прохрипел Женька, с каким-то испугом глядя
на бархатный футляр.

- Жень, я, правда, очень хотел подарить тебе кольцо, но... твой
разлюбезный Галчонок, сказала мне, что я полный дебил, и что еще очень-
очень рано, и что я лишь напугаю тебя подобными подарками. А мне, Женька,
меньше всего на свете хочется тебя напугать...

- Фухх... так это не кольцо...

- Нет, Жень, это... эм, действительно, кольцо, - тихо ответил Мишка, от
волнения дунув себе на челку.

Открыв футляр прекрасными гибкими пальцами, он достал тонкое обручальное
кольцо из белого золота. Затем, взяв руку впавшего в транс Женьки, надел
кольцо на его безымянный палец:

- Все, я тебя официально окольцевал. Что ж... теперь муж может идти на
работу, зарабатывать деньги... И только попробуй снять кольцо, пока я не
вижу, - пригрозил он, прищурившись. - Месть моя будет страшна...

***

Конец главы 24