Две важные темы

POV Томми

"Ты мне сразу понравился. Сразу же, как только я тебя увидел. Никогда бы не подумал, что мой идеальный тип воплотится в твоем облике, Томми. Не обратить на тебя внимания я попросту не мог. Мне хотелось с тобой сблизиться, но это, как ты сам понимаешь, было крайне сложно. Ибо выделывался ты, как последнее говно, напрочь остужая мой пыл и смелые намерения". Эти слова Дилана, сказанные им в нашу последнюю встречу в больнице, волей- неволей прокручивались в моей голове постоянно. Черт знает... я думал-думал и ничего не мог придумать. Терять его, как друга, совершенно не хотелось. Дилан - симпатяга. Реально классный парень. Отбросив свою вражду, я мгновенно попал под шквал его очарования. К такому, знаете ли, быстро привыкаешь и отвыкать совсем нет желания. Ну вот ни малейшего. Я вообще не избалован дружеским вниманием. Собственно, после гибели Майкла, других друзей у меня не было. Я их сознательно не заводил. Не хотел. Никто не мог сравниться с моим дорогим, любимым Майклом. Думал, если сближусь с кем-нибудь, то, как будто предам его память. И только вот к Дилану я почувствовал эту естественную гравитацию и единодушие... но не в интимном смысле. На самом деле я вполне способен заметить и оценить красивого мужика, но это совсем не означает, что он привлекает меня в качестве секспартнера. Нет. Нисколько. Правду сказать, я прибалдел, слушая признание Дилана. Хоть и сказал ему, что, мол, никогда не поверю в этот бред, и что он, типа, прикалывается, но я знал - Дилан вполне серьезен. Просто на тот момент я искал быстрый повод съехать с темы, и мне это удалось, изображая неверие. Однако, как бы внимание Дилана ни тешило мое слегка раздутое эго, ответить взаимностью я не мог и не хотел. Да, не буду скрывать, меня всегда восхищали красивые, сильные, уверенные в себе мужики, но я не интересовался ими в сексуальном смысле. Каким бы долгим ни было мое воздержание, ведь после ухода Лоры моя постель пустовала, все равно на секс с мужчиной я соглашаться не собирался. К тому же, после всего пережитого стресса, запоя, постоянного впахивания на работе, удаления гнойных гланд, курса антибиотиков... мой член утратил былую резвость.

Совсем отказывался подниматься, пакостник. Разве что слегка-слегка... совсем чуток приподнимет голову, и все на этом. Даже на парево не вставал... гадина. Я уже и рукоблудие забросил. Смысл-то заниматься бесполезным делом, от которого лишь расстройство. Осознавать данный факт крайне неприятно, но ничего тут не поделать, - судя по всему, к своему тридцатнику я заработал эректильную дисфункцию. Посему, как бы признания Дилана ни грели мою душу, но ответить ему ни платонически, ни физически я не мог... --- Выписавшись из больницы, я попытался выяснить, как же обстоят дела с работой. К сожалению, и для меня, и для Дилана ситуация сложилась малоприятная. Мне позвонил директор, который, как мне всегда казалось, питал ко мне симпатию. Я даже поначалу подозревал его в нездоровом к моей скромной персоне интересе, однако он никогда не переступал черты дозволенного, ничем себя не выдал и просто хорошо ко мне относился. В общем, он позвонил и сообщил, что Дилана уволят, и это без вариантов, а меня он попробует спасти, если я возьму пару месяцев отпуска, которые он, кстати, пообещал оплатить. Буря, мол, утихнет, и вскоре я смогу вернуться, и они меня, типа, примут с распростертыми объятиями и забудут об этом неприятном инциденте. Я даже думать не стал о его предложении. Поблагодарил и тут же отказался. - Спасибо, мистер Томпсон, я очень ценю ваше доброе ко мне отношение и помощь, однако при всем уважении, я вынужден отклонить предложение. - Томми, не лепи горячку, подумай... - Нет, мистер Томпсон, на самом деле виноват во всем я, драку затеял я и Дилана покалечил тоже я. Поэтому увольнять его, собственно, невиновного в данной ситуации человека, а оставлять меня просто неправильно. Так что давайте оставим все как есть. Я уволюсь по собственному желанию. Мистер Томпсон расстроился из-за моей категоричности, попросил меня очень хорошо обо всем поразмыслить и не принимать поспешных решений. Я ему пообещал, еще раз поблагодарил, сбросил звонок и тут же отправил на работу письмо с заявлением на увольнение. После моей выписки Дилана еще неделю продержали в больнице. Лечение продвигалось успешно, легкое вовремя взяли под контроль, воздух удалось откачать и на четвертый день дренаж уже сняли. Оставшиеся два дня просто наблюдали за его состоянием. Посетителей у него, кроме меня, не было. Ни друзей, ни возлюбленных, даже родители не навещали. Как я понял, на тот момент они находились на отдыхе: то ли в круиз отправились, то ли где-то на курортах загорали... путешествовали, в общем.

За это время мой успешно сформировавшийся комплекс вины в отношении Дилана никуда не исчез, наоборот, с каждым днем расцветал яркими соцветиями японской сакуры и увядать не собирался. Причем, чем дальше я находился от Дилана, тем сильнее подлючий комплекс благоухал. Когда его перевели, я чуть ли не поселился в этой его пульмонологии. Только спать уходил к себе, без малейшего, кстати, желания. Все время казалось, будто пока меня нет рядом, с ним фигня какая-нибудь стремная случится. После моей выписки я вдруг почувствовал такую дрянь на душе... Даже затрудняюсь озвучить это гадкое ощущение. Тревожность? Грусть? Пустота? Или все вместе? Может связано с потерей работы, но как-то все не в радость. За пару дней, пока я его не видел, он успел изрядно скинуть в весе. Реально отощал: пижама на нем висела, в халат мог обернуться раза четыре, как в одеяло. Я аж рот раскрыл, когда в палату вошел - худющий сидит на кровати, мрачно на меня зыркает. Потом все-таки улыбнулся: - Гляньте-ка, вернулся он... тьфу на тебя. О, боги... у меня аж сердце заболело, на него глядючи. Как ни крути, а ведь парень пострадал из-за меня. Причем со всех сторон: и физически, и работу потерял, еще и влюбиться в меня умудрился безответно. Конкретно я ему так жизнь подпортил... И когда у меня душа сжималась от осознания нанесенного ему ущерба, я, дабы загладить перед ним вину, уже готов был и отдаться, наплевав на свои высокие гетеросексуальные принципы. Какой, блядь, в них толк, если с барышнями я все равно не сплю, член у меня фактически не стоит и чувствую я себя, как распоследнее говно? Если Дилану так по нраву моя бренная тушка пусть берет, бога ради! От меня не убудет, еще и спасибо скажу. Вон бывают же девицы-красавицы - бревно бревном в постели и ничего, даже пользуются успехом... Главное расслабиться и считать звезды в окошке. Что тут сложного? Если они могут, то и я смогу. Но это я так в порыве эмоций думал. Потом, конечно, приходил в себя, возвращал трезвый образ мыслей, вовремя останавливая пропитанные чувством вины душевные порывы. - Дилан, зайчик, а ты чего с утра такой неприветливый? Хмурый, точно шотландское небо в ноябре, мне аж зонтик захотелось раскрыть на всякий случай. Улыбнись, я тебе твою любимую клубнику принес и сливки не забыл. Видя его плачевное состояние, я уже не делал пропусков - навещал Дилана каждый божий день. Старательно его подкармливал, попутно выясняя кулинарные предпочтения. Узнал, что очень он любит клубнику, но, в принципе, оказалось, ест он все... когда я рядом, и ничего, когда меня нет. Нормально? - Дилан, так дело не пойдет. А как же ты жить собираешься, когда тебя домой отправят? Пойдешь подрабатывать моделью? Но там, знаешь, и своих анорексиков хватает. Говорят, конкуренция просто зашкаливает... похуже, чем в филиале Мицубиси. Конечно, морду не бьют, но гадости всякие вытворяют: от слабительного в

морковном пюре, единственном, кстати, блюде за день, до битого стекла в ботинках. Да и карьера там нелегкая – продадут Круэлле залетной в рабство и не посмотрят даже, что ты по мужикам, а не по дамам-с. Засудят за злостное непричинение физического удовольствия. - О? Да ты, как я погляжу, переживаешь? - поинтересовался Дилан, отправляя в рот клубнику, политую сливками. - Разумеется. - Вот и хорошо. Пусть тебя чувство вины замучает. По крайней мере это тебя заставит звонить и навещать меня, хотя бы раз в неделю. - Кстати, Дилан, я тут думал на эту тему... В общем, надо поговорить. Только ты доешь сначала. - Нет уж, - он отставил пиалу с клубникой, - говори сейчас. Чувствую, сообщишь какую-то гадость, от которой меня тут же клубникой в унитаз вывернет. Жалко хорошие продукты переводить. Говори уже, не томи душу. Тему его ко мне чувств я умело все это время обходил стороной. Старался больше фокусировать его внимание на дружеских отношениях. Это, собственно, было несложно. Потому что и сам Дилан более не вспоминал о своей любви. Вообще, вел себя со мной совершенно естественно: не охал, не вздыхал печально, глазки томные мне не строил, губки не куксил, взглядом полным романтики на меня не залипал и физически никак не домогался. То есть был самым нормальным парнем, с которым до усрачки можно ржать, и который при разговоре лупит в плечо. Он вел себя так, как и должен вести себя друг - без всяких сентиментальных бредней и двусмысленности. Принятая мною стратегия обходить тему признания Дилана окольными путями безусловно имела смысл. Но вечно продолжаться так не могло. Дилан ведь далеко не дурак и ни о чем не забыл, просто терпеливо ждал и делал вид, будто все окей. Можно стараться не замечать над головой висящий топор, будто и нет никакого топора, но однажды он, все-таки, сорвется и врежется заточенным лезвием прямехонько в темечко. В общем, как человек взрослый и ответственный, я решил набраться духа и расставить все точки над i. Момент показался мне подходящим. Я сел напротив и, внимательно глядя ему в глаза, какое-то время выдерживал паузу. - Начинай, не стесняйся, - подбодрил меня Дилан. - А то сейчас сливки, на хрен, скиснут. Я вдруг внутренне разволновался. Дабы не выдать себя, продолжал молчать, стараясь сдержать смятение. - Томми... ты так на меня смотришь, будто в предместьях Данди произошла высадка марсианского десанта. Если есть, что сказать - самое время начать.

- Дилан, на самом деле есть две важные темы, нуждающиеся в обсуждении, только сначала пообещай, что ты не будешь расстраиваться. - Странно, почему-то прозвучало, как предупреждение о цунами. Знаешь, у меня обычно так мать говорит отцу, прежде чем сообщить душещипательную историю о том, как она взяла кредит на двадцать тысяч, но забыла его вовремя погасить, а посему он должен им теперь шестьдесят тысяч. Ладно, расстраиваться не буду. - Хорошо, - кивнул я, - но, смотри, ты пообещал. В общем, я получил официальное письмо с работы, думаю, свое ты найдешь в почтовом ящике, когда домой вернешься. Дорогой мой, поздравляю, мы оба уволены. - Фух, - облегченно вздохнул Дилан, - а я уж думал, ты собираешься мне сообщить о своей женитьбе... Слава богу, пронесло. А к увольнению я морально давно готов, ничего иного и не ожидал. Мне просто странно, что они и тебя уволили, несмотря на все твои заслуги. Компания ведь получала от тебя неплохую выгоду. - Ну, ничего не поделаешь, - развел я руками, радуясь, что он так легко принял новость. - Бесполезно горевать из-за пролитого молока. Факт остается фактом - мы с тобой оба без работы. Сопли лить и поливать дерьмом начальство не имеет смысла. - Да, смысла нет, хоть козлы они еще те. - Полностью согласен, коллега, мудаки редкостные. Но ведь хорошего начальства, в принципе, не существует. - В общем, пусть мудачатся без нас, - согласился Дилан. - А нам с тобой нужно придумать, как выжить в этой ситуации и чем заняться. - О, а это, как я понимаю, вторая важная вещь, нуждающаяся в обсуждении? - уточнил Дилан. - Именно, - я отпил яблочный сок из чашки Дилана. - Черт, в горле опять пересохло... Помнишь, не так давно ты мне признался в чувствах? - начал я издалека. - Да, воспоминания данного события довольно четко запечатлены в моей памяти, - несмотря на ироничный тон, серо-зеленые глаза Дилана потемнели. - Хорошо... Значит так, говорю прямо и открыто - прости, я не смогу ответить сейчас на твои чувства, но... Ты мне очень нравишься, Дилан, и я сделаю все от себя зависящее, чтобы не потерять тебя, как друга. Мне ничего не известно о любви между парнями, но я знаю о дружбе. И я уверен - лично для меня, это как раз то, что мне необходимо. Дилан, ты мне очень нужен. В качестве друга. Думаю, это та же любовь, но даже лучше. После всего, что между нами случилось, я многое понял. Главное - ты мне дорог и близок. У меня словно брат появился, которого я по-братски люблю. За тебя, Дилан, я кому хочешь горло перегрызу. Обещаю быть тебе близким, верным, надежным другом и любящим братом.

Дилан смотрел на меня спокойно, но я не смог не заметить оттенка разочарования в потухшем взгляде. - Oх и нифига себе, как меня мощно зафрендзонили... - понизив голос, произнес он, - еще и братскими чувствами усугубили. - Не спеши, Дилан. Не торопись мне отказывать. Подумай и прими меня в качестве друга. - А если я откажусь? - тихо спросил он. - Если ты откажешь... у меня просто другого выбора нет, я буду вынужден связать тебя, притащить к себе домой, удерживать там силой, пытать клубникой со сливками до тех пор, пока ты не примешь мое предложение. Ну, что скажешь? Будешь думать или сразу согласишься? Выбор у тебя невелик - либо будешь мне другом, либо... будешь моим другом. Выбирай. Дилан улыбнулся уголком губ: - Что ж Томми, предлагаемая опция довольно лимитирована. Как видно, мне придется согласиться на твою дружбу. Однако хочу тебя предупредить... Я всегда буду надеяться на то, что однажды ты все-таки изменишь свое ко мне отношение и полюбишь меня не только братской любовью. - Да, Дилан, я тебя услышал и все понял, - придвинувшись к нему ближе, тихо, произнес я. Возможно, мне не хотелось, чтоб часто заходящие в палату медсестры услышали нас, поэтому и шептал на ухо? - Я согласен с твоим условием и, думаю, оно не лишено смысла. Кто знает, что случится в будущем? Оно непредсказуемо и возможно абсолютно все. Честно сказать, именно сейчас, в настоящий момент, мне не кажется, что когда-либо я смогу изменить свое к тебе отношение. Реально, даже представить сложно, что я посмотрю на тебя иначе, не так, как на друга... Но, если в одно прекрасное утро я проснусь и вдруг почувствую, будто безумно в тебя втрескался - обещаю, ты будешь первым, кто об этом узнает. А сейчас... - не сдержавшись, в душевном порыве, я обхватил его широкие плечи. - Дилан, блин, я так рад, что ты согласился. Не смогу толком ничего объяснить... просто обниму, окей? Не дожидаясь ответа, осторожно, стараясь не навредить заживающим ребрам, я притянул к себе парня. Совсем не ожидал, что на меня накатит такое... даже не догадывался, насколько, оказывается, сильно подвержен атакам сентиментальности. Никогда подобного не испытывал... или настолько давно, что уже и не вспомню. Прижав к себе Дилана, уткнулся ему носом в шею и на мгновение замер. Такая непонятная фигня на меня нахлынула - готов был в любую секунду сопли распустить. Странное чувство... будто засохший сухарь вдруг размяк, вновь превратившись в свежую булку. За все эти годы, после гибели Майкла, я впервые положил голову на чье-то крепкое плечо.

Дилан воспринял мой порыв совершенно адекватно, за что я ему от всей души благодарен. Он просто, без малейших признаков озабоченности, потрепал меня по волосам, похлопал ободряюще по спине: - Я не знаю, что тебя тревожит, Томми, но не дрищи, все будет хорошо, - успокоил он меня и от этой простой фразы мне вдруг стало так спокойно... как не было очень и очень давно. *** Конец главы 6 Не забываем комментировать и голосовать :) Автор: evaewart / Eva