Ты ему кто

Влетев в бар, Томми остановился посреди зала, оглядываясь в поисках необходимого ему позарез человека. Посетители почти все разошлись, остался лишь персонал, наводящий порядок перед закрытием. К нему подошел приятно улыбающийся невысокий средних лет мужчина с красивой сединой на висках. В руках он держал большую бутылку минералки, уже наполовину выпитую. - Томми? Это ты со мной по телефону общался, я Рони. Томми в ответ кивнул: - Спасибо, что ответил мне, я уже собирался звонить в полицию, подавать Дилана в розыск. Где он? - в интонациях Томми появилось слабо скрываемое нетерпение. - Да, конечно, пойдем покажу, где красавчик наш лежит... - пройдя в глубь зала, они подошли к креслу, повернутому к ним спинкой, со спящим в нем темноволосым парнем. Томми мгновенно понял - это совсем не Дилан. - Рони... это не мой. - Ясное дело, не твой. Это мой и Дилана друг. Рики зовут. Они старые приятели, еще с универа. Рики, как и всегда, оказал другу массу моральной поддержки и помощи в прошедшие трое суток. За что его фактически выгнали из дома. Парень Рики несколько раз приходил, пытался забрать его, пару раз ему это даже удалось, но верный Рики все равно возвращался. Сказал, не оставит друга, когда у того разбитое сердце. Представляешь? Хорошо, что у него сейчас отпуск, иначе уволили бы на фиг. Тебе надо с ним обязательно тоже познакомиться... когда он вновь вернется в режим хомо сапиенс. Рики отличный парень. Далее Рони повел Томми во вторую половину зала, где на небольшом угловом диванчике, свернувшись калачиком, спал Дилан. Томми не стал сразу же тормошить Дилана. Присев возле него на корточки, он внимательно осмотрел отрубленное создание, проверил его дыхание, мягко убрав челку со лба, рассмотрел побледневшее лицо. За четыре дня, пока он его не видел, щеки явно впали, выразительно заостряя красиво отточенные скулы. Под густыми темными, прямыми, точно стрелы, ресницами пролегли серые тени . Томми полувзгляда хватило, чтобы понять - за эти несколько дней Дилан сбросил несколько фунтов.

- Вот же придурок... - сокрушенно вздохнув, пробормотал он. - Ничего без меня не жрет. Томми перевел на Рони укоряюще-строгий взгляд: - Он что? За все это время ничего не ел? - Лично я не видел... нет, не припомню такого, - честно ответил Рони, неожиданно почувствовав себя неудобно, точно нерадивая нянька, позволившая ребенку проползать целый день в обкаканом памперсе. - Но зато он много пил. Очень много. Однако, благодаря мне, не настолько, чтобы умереть. - Понятно... Спасибо, что позаботился о нем, - Томми вновь сосредоточил свое внимание на Дилане. Погладил его твердую, как кирпич, спину, прохладные руки, проверил пульс. Запустив пальцы в его русые, немного пыльные волосы, аккуратно расправил их, затем нежно пощипал порозовевшее ушко. Склонившись чуть ниже, он мягко потерся своей щекой о колючую щеку Дилана, после чего, уткнувшись ему в шею, замер на несколько секунд. - Он что-нибудь говорил? - Томми вновь обернулся к стоявшему рядом Рони, с умилением наблюдавшим за происходящим. - О... конечно, говорил. Он мне очень много чего поведал, - Рони, отпив глоток минеральной воды, принял несколько загадочный вид. Томми ощутил неприятный укол, причем уже второй раз за пару-тройку минут общения с Рони. Казалось, будто этот мужик специально выпячивает их с Диланом дружбу и доверительные отношения, слово он самый близкий Дилану человек. Томми вдруг понял - неприятное чувство, царапающее его душу - обычная добрая ревность. - Я имею в виду, не говорил ли Дилан что-нибудь важное? - Говорил, - кивнул Рони. - Много всего важного. Собственно, каждое его слово лично я считаю важным. А почему ты об этом спрашиваешь? Ты ему кто? Томми в это время слегка потряс плечо вырубленного парня: - Дилан, просыпайся... Домой пора идти, брить твою жуткую бороду, давай-давай, открывай глазки, подъем, - позвал он его, затем, прямо посмотрев на Рони, ответил на вопрос: - Я его парень. Рони едва не подавился минералкой: - Парень? Ты его парень? Томми пожал плечами: - Да. Чего ты так удивляешься? - О, правда? Вот неожиданно... а Дилан об этом знает? - с некоторым сомнением в голосе спросил Рони. - О чем? - не понял Томми. - О том, что ты его парень?

- Главное, что я об этом знаю, - отрезал Томми, вновь сосредоточив внимание на спящем. - Так, Дилан, поднимаемся и идем досыпать домой. Рони, не мог бы ты мне помочь поднять его и довести до машины? Рони, конечно же, помог, с удивлением для себя отметив, что Томми действительно с нежной заботливостью не только пристегнул Дилана, но еще и откинул его сидение поудобнее, и маленькую подушку под шею ему примостил, чтобы голова не моталась, и заботливо пледом его укутал, как маленького ребенка... - Спасибо за помощь, - поблагодарил его Томми, протянув руку. - Да все нормально, - Ронни ответил на рукопожатие. - Не ругай его больше. Дилан очень хороший парень. На самом деле тебе с ним очень повезло. - Да, спасибо, - Томми тепло улыбнулся. - Поверь, я знаю. - Я у Дилана в списке контактов под именем Рони Шкаф. Пожалуйста, сообщи, когда ему лучше будет. Ну даже если и не лучше, тоже сообщи. И вообще, не запрещай ему с друзьями встречаться, мы же скучаем по нему. А лучше вместе с Диланом приезжайте ко мне. Хотя бы раз месяц. Всегда буду вам рад. Договорились? - Мы очень постараемся, - ответил Томми за двоих. До пряничного домика доехали вполне успешно. Вынужденно всего лишь раз остановились, когда Дилана начало выворачивать. Пришлось быстро поднимать сидение и подставлять ко рту специальное пластиковое ведерко из-под литрового йогурта, которое Томми предусмотрительно захватил с собой именно для подобного случая. Припарковав машину во дворе, Томми пытался уговорить Дилана самому подняться по ступенькам, но безуспешно: Дилан промычал нечто непереводимое на человеческий язык и не двинулся с места. Томми пришлось взвалить его на спину и тащить самому. - Ох, Дилан, сплоховал я, - жаловался Томми отрубленному на своей спине парню. - Надо было приятеля твоего Рони-шкафа на чашечку чая пригласить. Как бы нам сейчас его помощь пригодилась. Вдвоем тебя тащить гораздо удобнее. Ты хоть и худющий, но кости у тебя тяжеленные. С Томми семь потов сошло, пока он Дилана в палатку заволакивал: - Добро пожаловать домой, алкашина ты мелкая, - пропыхтел он, укладывая его на постель, - вернее, крупная... Собственно, прям такой уж жизненной необходимости затаскивать Дилана именно в палатку не было. Он мог бы преспокойно на полу лежать и не мучиться. Ни пыль, ни строительный мусор более не являлись угрозой бронхиальной астмы. Пряничный домик с новыми стенами, полами, потолками, окнами, подоконниками, плинтусами, молдингами и всем остальным сверкал чистотой и красотой. Однако Томми казалось, что в их старой палатке им вдвоем будет лучше.

Будто стоит оказаться внутри, отгородившись от всего мира, и все станет на свои места. В замкнутом пространстве возникало ощущение покоя и защищенности, а собравшиеся накатить на них невзгоды, не в состоянии протиснуться внутрь, обойдут их с Диланом стороной. Кроме того, если Дилан, вдруг проснувшись, решит в припадке белой горячки вновь от него сбежать, то из палатки ему будет гораздо сложнее осуществить свой дерзкий план. --- Спал Дилан долго. Часов двадцать шесть, не менее. Периодически он приходил в себя оттого, что его выворачивало наизнанку. Желудок уже не первый день зиял пустотой, поэтому Томми, сам не зная как, проявляя чудеса сноровки сестринского ухода, умудрялся вливать в него спасительную воду. Делая несколько глотков, Дилан в изнеможении падал на подушку, но через пару минут подскакивал, возвращая все обратно. Томми не отступал, продолжая поить его водой. Постепенно приступы тошноты прекратились, и Дилан уже умудрялся удерживать в своем желудке не только воду, но и легкий бульон и даже выглушил литр обезжиренного молока. К сожалению, палаточку все же пришлось заменить. Дилан несколько раз умудрился промахнуться мимо пластиковой емкости, той самой, из-под йогурта, и избавиться от специфических ароматов уже не казалось возможным, поэтому Томми установил новенькую, приятно пахнущую, которая, к тому же, являлась абсолютным клоном предыдущей. В редкие моменты пробуждения Дилана Томми помогал ему опорожнить мочевой пузырь. Выходить в туалет Дилан не мог, выползать тоже... так что Томми предлагал ему использовать в данных целях двухлитровую банку из-под маринованных огурцов. Процедура не отличалась особой сложностью: Дилан приподнимался на колени, а Томми, обняв его сзади, подставлял баночку под фонтанчик и Дилан в нее, облегченно вздыхая, журчал. - И не стыдно тебе? - укоризненно шептал Томми ему на ухо, поддерживая банку. - Стыдно... - эхом отвечал Дилан. - Не пей так больше, солнышко, сдохнуть ведь можно такими темпами, - мелодично поучал его Томми. - И это в лучшем случае. - В лучшем? - еле слышно отозвался Дилан. - Именно. А то ведь вместо прекрасной быстрой смерти может весьма некрасивый инсульт хватить, и будешь овощем парализованным лежать несколько лет... приятного мало. Не смей больше пить, придурок. Ладно-ладно, не буду тебя сейчас ругать, ложись еще поспи, я тебя потом поругаю... как следует. Ты у меня еще попляшешь... тыщу раз напишешь - больше никогда не буду сбегать из дома и напиваться до усрачки. На вторые сутки отсыпания Дилан наконец-то полностью пришел в себя. Проснувшись, он с удивлением отметил свежесть и своего тела, и постельного белья, на котором он возлежал.

Из кухни раздавались звуки моющейся посуды под аккомпанемент приятнейших ароматов свежеприготовленной еды. "Ох, - Дилан аж закрыл глаза от удовольствия, - кажется жареные свиные сосиски, бекон, кровяная колбаса, поджаренные в сливочном масле шампиньоны..." Дилан с наслаждением вдохнул вкусно пахнущий, почти съедобный воздух, внезапно ощутив просто жутчайшее чувство голода. Неожиданно в палатку заглянул Томми. Увидев вполне здравствующего Дилана, он радостно улыбнулся: - Привет, болезный, ты как? Получше? Дилан смущенно кивнул. - Ты уверен? - уточнил Томми. - Все хорошо помнишь? Дилан неопределенно пожал плечами. - Как меня зовут? Помнишь? - Томми, ну что ты в самом деле издеваешься... конечно, помню. - Ну, знаешь ли, дорогой мой, у меня есть некоторые сомнения по этому поводу. Я думал тебя инсульт хватил. Ты же тут чуть ли не в коме валялся. При потребленном объеме алкоголя подобный исход вполне возможен... Но сейчас вижу, вроде ничего парализованного нет, личико не перекошено, вполне симметричное и даже симпатичное, - будем считать, легко отделался... А где последнюю неделю провел тоже помнишь? Не возникает вопросов, куда шесть дней из жизни испарились? - Шесть дней? - неуверенно моргнув, переспросил Дилан. - Ну да, а ты думал сколько? Нашел я тебя на четвертые сутки, а сейчас вот вторые сутки акклиматизации к нормальной жизни заканчиваются. Шесть дней - целая неделя рабочая... тобою, между прочим, успешно прогулянная. Придется вычесть из твоего жалования. Ладно, радость моя, выползай из палатки, пойдем завтракать... вернее, ужинать, вечер на дворе. - Садись, уже почти все готово - Томми подвинул ему новый, в старинном викторианском стиле кухонный стул. Дилан молча сел, не сводя с Томми немигающего взгляда. Боже, каким же восхитительно желанным он выглядел... Дилан вдруг почувствовал, как дико он по нему соскучился. Зеленые глазища, точно прилипнув к нему, прослеживали каждое его движение.

Томми в белой футболке с закатанными рукавами, в свободных черных спортивных штанах, с слегка обросшими, мило торчащими волосами, с кухонным полотенцем, висящем на плече, хлопотал у плиты, дожаривая сосиски с беконом. - Чего смотришь, морда твоя бесстыжая? - Томми поставил перед ним наполненную до краев миску с ароматным супом. - Давай налетай. Мне теперь тебя откармливать опять придется, как рождественскую индюшку. Я в ужасе, Дилан, ты себя очень плохо ведешь - за прошлую неделю ты потерял фунтов десять*, а может, и больше. -Томми... - слабо запротестовал Дилан. - Ты же знаешь, я не люблю суп... Томми строго посмотрел на него: - А водку с пивом любишь? - Ой... - Дилан содрогнулся. - Не напоминай... - Зайчик, тебе сейчас на сосиски только смотреть можно. Ты неделю, сволочь, не жрал. Вообще без желудка решил остаться? В общем, ешь суп. Бульон на говяжьих косточках. Мне миссис Брюс из мясного, наверное, минут тридцать объясняла, как его готовить. Говорит, на опохмел - самое то. Я ей верю, у нее муж, знаешь ли, алкоголик с тридцатилетним стажем и до сих пор живой. Так что давай, реанимируйся. Бекон и сосиски, уж прости - для меня. А вот кровянку можешь попробовать, она диетическая. - Томми, - Дилан перехватил его руку, - подожди... Я помню, что ты звонил мне, но... как ты приехал или, как я здесь очутился, не помню совсем... никаких воспоминаний. Томми не отнимал руку, позволяя Дилану крепко сжимать ее: - И не мудрено, дорогой мой, что у тебя пробелы в памяти. Ты ведь был даже не в дрова, а реально вусмерть пьяный, в полном отрубе. По-хорошему, надо было скорую вызывать, даже не знаю, как я справился своими силами. В общем, ужасно злой на тебя. Ешь. - Томми хотел вернуться к плите, но Дилан все не отпускал его руку. - Почему ты за мной приехал? - тихо спросил он. Томми, догадавшись, что Дилан и не подумает есть, пока он не ответит, подвинув стул поближе, сел напротив. Какое-то время он молчал, справляясь со своим дыханием. Сердце бесновато шарахалoсь о грудную клетку, тонкая ткань футболки лишь подчеркивала его ритмичный танец. - Дилан... - выдерживая паузу, он неожиданно крепко переплел пальцы их рук. - Пока ты отсутствовал, - полностью избавившись от оптимистично-игривого тона, серьезно произнес Томми, - я очень много успел всего подумать и пережить... - он вновь замолчал; кадык взволнованно прокатился по его горлу. - Наверно, я мог бы книгу об этом написать - "Четыре дня кошмара", только у меня таланта нет. Но если сжать содержание романа до размера синопсиса, то останется лишь главное, Дилан: я не хочу жить без тебя. Мне это не интересно. И получить прибыль от дома или заниматься какими-нибудь новыми проектами, мне без тебя тоже нахрен не нужно. Все это не имеет смысла, если тебя нет рядом. И еда без тебя безвкусная, и спать я один не могу, только с тобой. Другими словами, Дилан... если ты еще хоть раз уйдешь без меня в паб,

я тебя найду, разнесу этот паб к херам собачьим и такую сцену закачу при всех, ты этого до конца дней своих не забудешь. - Почему? - зеленые глаза вспыхнули, точно кто-то в темной комнате наконец-то зажег свечи. - Потому что... - Томми, точно под гипнозом, не мог оторвать взгляда от колдовских лисьих глаз. - Тебе правда нужно это услышать? - Да, мне необходимо это услышать. Именно это и именно сейчас. - Хорошо, - Томми на мгновение отвел глаза, но быстро успокоившись, вновь поднял голову. - Потому что я тебя люблю, Дилан, - чуть понизив голос, спокойно, без улыбки ответил он. - Ну, слава богу, с признаниями покончено, пожалуйста, ешь и желательно всю порцию. А мне надо... - Томми поспешно поднялся со стула и, заметавшись по кухне, хватался то за полотенце, то за кастрюлю. - Ты пока меня не трогай, ни о чем не спрашивай и не говори со мной, Дилан. Я хоть и хорошо держусь, но на самом деле перенервничал... прям весь. Ты меня вообще когда-нибудь в гроб сведешь, - налив стакан воды, он одним махом опустошил его. - Это было первым в моей жизни признанием. Вот так, до тридцати лет дожил, а только сейчас умудрился влюбиться. Ужасно... аж стыдно. Хотя нет, ни капельки не стыдно, просто непривычно. Слишком волнительно, я ведь не каждый день в любви признаюсь. - Мне ничего вообще сейчас сказать нельзя? - переспросил Дилан. - Вообще! Ничего, пока не поешь. Подвинув себе миску, Дилан, игнорируя ложку, сделал несколько глотков. Что ж, миссис Брюс оказалась права. Ничего лучшего на опохмел он еще в жизни своей не пробовал. Повезло все-таки ее алкашу-мужу. Дилан схватил нож и вилку, агрессивно раздербанил кусок кровянки, но даже его не попробовал. В процессе трапезы он, сам не отдавая себе в этом отчет, повторял: - О боже... о боже. Внезапно, опустив нож и вилку, он прямо уставился на Томми. - Дилан, почему ты... так на меня смотришь? Добавку хочешь? - Хочу, - он резко поднялся, подошел к Томми, сгреб его в охапку, крепко-накрепко прижав к себе. - Томми, блин! Тооомми! - он мог лишь повторять имя, продолжая точно в тисках сжимать уже опасно похрустывающее тело любимого. - Ты что, забыл все остальные слова? Может, небольшое кровоизлияние все-таки произошло? Хотя вряд ли... слишком уж ты сильный для страждущего паралитика. Слышь, Дилан, если ты меня еще немного сдавишь... то поломаешь на хрен. Успокойся, говорю, позвоночник сейчас в трех местах треснет... Не хочу, чтобы день моего признания стал последним днем моей жизни. - Томми... я не могу успокоиться. Я еще ни разу в жизни не ощущал такого мощного припадка счастья. Никогда дурь не пробовал, но сейчас я реально под кайфом.

*** Конец главы 12 И мы, конечно же, не забываем голосовать :) Автор: evaewart / Eva