Диланы на дороге не валяются

POV Дилан

Да, я встал и ушел. А что мне еще оставалось делать? Позицию он свою озвучил, причем предельно доходчиво. Нужно быть последним дебилом, чтобы продолжать на что-то надеяться... Другого выхода на тот момент, кроме как съебать куда подальше, я не видел, хотя уходить от него мне меньше всего хотелось. Он лежал подо мной такой очумевший, такой офигенно милый, такой... о боже! Почему я, как ненормальный влюбился в этого придурка?! Крыша и так на на одной канцелярской кнопке держалась, а тут уж совсем приготовилась сорваться в далекое, и главное, безвозвратное путешествие. Но я, сам не знаю как, умудрился - сдержался. Каким бы обалденно привлекательным в моих глазах Томми ни выглядел, навредить ему я не мог. Ну, люблю его и хочу, как никогда никого не хотел, а дальше что? Он-то меня не хочет ни в каком виде и доступно, с использованием весьма ярких и, блядь, жутко обидных эпитетов мне это дело объяснил. Впрочем, я не совсем прав, он во мне весьма заинтересован, правда, исключительно в качестве работающего на износ делового партнера. И всё, никак более. Ну вот не хочет он меня. Не нравлюсь я ему... что ж теперь поделать, так бывает. Не насиловать же его, в самом деле, из-за этого? Морду намылить или дать смачного пенделя, это одно, а отыметь неподготовленного ни морально, ни физически натурала - это уже, знаете ли, сааавсем другое. Трахнуть Томми против его воли я при всем своем желании не мог. Да не приведи господи... хотя соблазн был очень велик. Придавил я его, скрутил всего, парализовав малейшие попытки к сопротивлению, и какое-то время так и держал, с наслаждением ощущая под собой все его сильное, крепкое, столь желанное тело. В тот момент, когда я прижимался к нему, я кое-что почувствовал... Раньше, как бы я к нему ни прикасался, какие бы массажи ни делал, как бы под душем его ни намыливал во всех возможных местах, у Томми никогда не возникала физиологическая реакция. Его очаровательный член, не проявляя ни малейших признаков воодушевления, оставался безмятежно спокойным. Что, само по себе,

понятно. Не каждого натурала могут возбуждать лапания другого мужика.... ну, это, конечно, если верить в то, что Томми натурал. У меня, кстати, на данный счет, за время нашего с ним совместного обитания, зародились некоторые сомнения. Соображения эти, возможно, лишены объективности и являются самым обычным принятием желаемого за действительное... Но, как бы то ни было, Томми ни разу не говорил ни о женщинах, ни о сексе с оными и за все то время, что я его знаю, не входил в контакт ни с одной из представительниц прелестного пола. Даже по телефону. Какой же он после этого, простите, натурал? Согласитесь, хреновый. Тут, скорее, либо мужское бессилие, либо асексуальность, либо я ему до такой степени противен во всех смыслах этого слова, что за восемь месяцев жизни со мной он мог думать... только о строительстве и перспективах нашего бизнеса. Я для него... нечто вроде нашей футуристической кухни, на которую можно с удовольствием, пока она новая, позалипать, использовать по назначению и даже хорошенько за ней поухаживать, дабы она, родимая, исправно функционировала. Однако кухней она была, кухней и останется - как бы ни ценил, ни дорожил, а страстно трахать ты ее от этого не начнешь, любить тем более. Хотя... и тут не все так уж просто. Может, и ошибаюсь я. Да и как не ошибаться? Ведь Томми вытворял порой весьма странные для натурального натурала вещи! Или это я с голодухи сам себе нафантазировал? Вот, к примеру, совсем недавно, буквально пару дней назад, Томми словно не в себе был. День выдался у нас тяжелый, пыльный - разгребали остатки строительного мусора, потом завалились в душ. Обычно Томми намыливает меня так, точно три шкуры содрать готов, чтобы и микробика на мне не осталось. А тут вдруг такой... необычно слишком нежный и задумчивый. Невпопад какие-то узоры по мне мыльной мочалкой выводит и нечто непонятное себе под нос сопит. Из-за воды я не расслышал. Правда потом он вспомнил о возложенной задаче, мобилизовался - быстренько тудым-сюдым по спине, весело объявил "готово" и оперативно слинял из душа. А я стою, как придурок, с открытым ртом и думаю, блядь, а что это было? Когда я в палатку вернулся, Томми уже, завернувшись в одеяло, сладко дрых. Думаю, не буду его тормошить. Скоро сам распакуется, тогда-то я его, тепленького, себе под бок, как обычно, и загребу. Лег, отвернулся, чтоб не залипать на него слишком уж сильно и в соблазн себя лишний раз не вгонять. Отрубился уже почти, и тут чувствую - на спине моей Томми витиеватые узоры опять вырисовывает. Проводит непонятные линии и точки расставляет. Сначала по футболке рисовал, но вскоре освоился и, видно подумав, что я уснул, нырнул рукой под нее. Без малейших стеснений... Я аж офигел! Едва не заорал от неожиданности, но по сопению и идиотским репликам "а потом сюда... и вот туда", понял - моего дорогого Томми явно переклинило. А ведь этот его рисунок, мать вашу, по всем моим спинным эрогенным зонам прошелся! Мне, бедному, пришлось подушку зубами закусить, чтоб себя не выдать. И как прикажете это всё понимать? Лично я не совсем уверен... Фантазия это моя необузданная или все-таки кое-кто пытался меня соблазнить?

Тогда я то ли затупил, то ли очко сжал, - не стал выводить его на чистую воду и докапываться до истинных причин его по мне рисовашек с явным оттенком домоганий. Однако сейчас, я не мог игнорировать очевидного факта... В тот момент, когда я его всего скрутил, придавил и поцеловал, мой член, упирающийся ему в пах, вдруг вполне явственно ощутил уплотнившийся в Томминых шортах, сопротивляющийся мне бугор... не маленький, вполне такой существенный бугорочек. Меня, почему-то этот факт настолько поразил... Я застыл, не зная, радоваться мне или паниковать. Если у него, холодной ледышки, явная на меня эрекция, то почему он так сильно сопротивляется? Ой-ой, совсем ничего не понятно, надо все обдумать, а думать некогда. Поэтому, собственно, впав в смятение, я поднялся и ушел. Напоследок, все же, не удержался и, хоть и негромко, но высказал ему обвинительный факт: - У тебя встал, - прям вот так и бросил ему в лицо... впрочем, вряд ли он меня расслышал. Эффектно хлопать дверью не стал, просто полный гордого достоинства вышел в ночь. Выперся, как полный дебилоид, на улицу в майке и шортах. Хоть и июнь, а холодрыга, блин. Мы ж, божьей милостью, не на Канарах живем. У нас всегда холодина. Плетусь по улице, никакого плана в голове. В принципе, понять меня можно, я ведь мастер спонтанности и специально к столь драматическим событиям не готовился, хорошо, хоть телефон успел захватить, а в чехле, слава всем святым, пара банковских карт. В общем, не пропаду. Решил отправиться к Рони в бар, выпить и подумать о жизни своей унылой. Машину не взял, оставил Томми. Во-первых знал, что собираюсь пить и пить много, а во-вторых, Томми она сейчас больше нужна. Пока я буду страдать и горе пивом заливать, ему-то ведь по делам придется мотаться, то в банк, то в агентство, то в магазин за какими-нибудь деталями. По мелочам кое-что надо доделать: дверные ручки вкрутить, в туалет - новый вентилятор, пару новых ламп купить и так далее. Не на такси же ему все время кататься, в самом деле. Я вот, такой весь из себя умный, свалил, бросил его, а самого чувство вины гложет - Томми там без меня нелегко будет. Ну ничего-ничего, справится, не маленький. Будет знать, как гадости мне говорить. Тащиться к Рони пешком совсем не возникло желания, поэтому вызвал такси, заодно и Рику брякнул для моральной поддержки. Так ведь делается в подобных ситуациях? Друзья ведь на то и нужны, чтобы им звонить, когда полный отстой в жизни и на душе хер повесился. Рики - именно тот мой самый первый секс-приятель, с которым мы до сих пор поддерживаем контакт. На звонок он сразу же ответил: - Ну ё-моё, держите меня семеро. Всего-то и полгода не прошло, а он уже вовсю звонит-наяривает... Наверняка хуйня приключилась, иначе бы не трезвонил мне посреди ночи. Дилан, солнышко, ты в порядке? Что-то стряслось? Ты при смерти? Не хочу быть ехидным, но приходится - ты, лисья морда, последний раз мне в ноябре

звонил, когда в больницу загремел. И даже не ты, а я тебе звонил, только тебе некогда было со мной разговаривать. Ты ведь, весь из жопы своей вон лез, пытаясь сбить с пути истинного какого-то там коллегу-натурала. Что, конечно, тебе на том свете зачтется - соблазнить натурала священный долг каждого из нас. Поэтому я обиды не держу. Боже избавь. Просто решил не общаться с тобой больше, не звать тебя к себе ни на дни рождения, ни на похороны... Ну раз уж ты такой милашка, и звонишь мне всего через каких-то несчастных полгода, так и быть, я тебя прощаю. Рассказывай, что случилось. - Рики, не злись. Просто приезжай к Рони в "Шкаф"*. - Ого... Что, прямо сейчас? - Да, - вздохнул я. - Посидим, пива выпьем. Сможешь? Или тебя твой Отелло не отпустит? - Отпустит, конечно, куда он денется... - Ну и чудненько. Слышь, Рик, захвати какой-нибудь спортивный костюм, а то мне тут немного прохладно. - Так, понятно... ну и дела. Тебя, что ли, твой мужик-натурал из дома выгнал? - Рик, не трави душу. Во-первых, не мой, а во-вторых, я сам ушел. Короче, обо всем поговорим у Рони. - Ладно, держись. Буду минут через двадцать. Одежонку привезу. --- Рони, мой хороший приятель, совладелец довольно уютного гей-бара и даже, как выяснилось, мой витиевато дальний родственник, обрадовался, когда я фактически перед закрытием, в час ночи, в своей символической маечке в бар к нему заявился. - Ох, привет-привет, пропаданец, - радостно заулыбался он, увидев меня. - Я уж думал, ты уехал куда. Совсем меня позабыл-позабросил, разлюбил, не заходишь. А потом решил, стало быть, все у тебя хорошо, раз нет желания по барам таскаться, мужиков тут клеить. - Прости, Рони. Я гад последний, каюсь, признаю, осознаю. Не обижайся. Пахал полгода, как сука, от рассвета до заката. Теперь вот слегка освободился... Я к тебе не на одну пинту зашел, а на пару дней, как минимум. Так что постараюсь реабилитироваться. - Божечки, да это же сплошное умиление! - восхищенно воскликнул приехавший через полчаса Рики. - Солнышко, а ты покороче шортиков не нашел? Или решил тут меня ножками своими соблазнить опять? Так тебе особо стараться не нужно, я всегда готов для тебя, ты же знаешь.

- Не язви, Рики, и так тошно. Садись давай, выпьем за мою постылую свободу, - я подвинул ему стул. - Что случилось? Парень твой на улицу тебя выставил? - Ну я ж тебе уже объяснил - не мой он, совсем. И не выставил. Я сам, заметь, гордо с него поднялся и ушел. - Ой, стесняюсь спросить, - Рик подкупающе заморгал глазками. - Откуда ты там поднялся, вернее, с кого? - С него поднялся, - доходчиво пояснил я. - На нем лежал, а потом мне пришлось встать и уйти. - Вот, блядь... дело похоже, реально хуево, да? - Ну Рики, а как ты думаешь? - хоть я и пытался держаться бодрячком, но не сдержал печального вздоха. - Стал бы я тебе звонить в такое время, через полгода молчания? Разумеется, хуево. Похоже, праздничный фейерверк, блестки и конфетти отменяются. - Слушай, а давай я тебя к себе отвезу? - вдруг предложил Рик, схватив меня за руки. - О нет, боже избавь. У тебя же там этот твой великий и ужасный трахтрахыч, ревнивый, как Чингисхан, спасибо, не надо. Давай лучше посидим у Рони, поговорим, расслабимся, выпьем. Я уже и не помню, когда пил. Таким, блядь, трезвенником заделался, аж стыдно. Последний раз банку пива выпил, после того как кухню установили... месяца четыре назад. - Ой, ну это совсем непорядок, сейчас будем с тобой наверстывать упущенное. - Рони, подсев к ним, поставил на стол каждому по пинте пива. - Этот парень, как, ты говоришь, его зовут? - Томми... - Да, так вот этот Томми крепко тебя в оборот взял. Ты ведь ни с одним из нас столько времени вообще не общался. Разве так можно? Он, что ли, в секту тебя какую затащил? - Ага, точно! - не выдержав, рассмеялся я. - Очень суровая секта - "Зомбячий притон", называется. - Я чего-то ничего не понимаю, - Рони беспомощно посмотрел на Рика. - А ты понимаешь? - Да, я все прекрасно понимаю, - уверенно кивнул Рик. - Этот тиран Томми использует нашего мальчика, всячески его обижает, эксплуатирует, запрещает пить, при этом не дает ему вообще. - Ужас! - содрогнулся Рони. - Еще и пить запрещает? Ребят, может, еще по одной?

- Да, - поддержал Рик, - и бутылочку Смирновки, а то пиво совсем не пьянит. Пью его, пью и никакого толку. Слушай, Дилан, - разливая водку, он доверительно обратился ко мне, - я просто поверить не могу, что кто-то из тебя... Из тебя! Сделал такого махрового подкаблучника. Вот не укладывается у меня это в голове... - Да ладно, на себя посмотри, - хлопнув рюмку, я запил ее мягким пивом. - Кто бы говорил? Из нас двоих настоящий подкаблучник - это, как раз таки ты, Рики. Я вообще удивляюсь, как это твой Отелло тебя сюда отпустил среди ночи. Завтра, наверно, к батарее привяжет и неделю из комнаты не выпустит. - Нет, Дилан, ты не совсем прав... Отелло на самом деле мужик классный. Ну да, слегка ревнивый. - А чего? - поинтересовался Рони. - Не знаю, - Рик развел руками. - Наверно он в себе не уверен. - Да нет же, солнышко, в себе он как раз абсолютно уверен. Он в тебе не уверен. Понимаешь? В тебе. Потому и ревнует. И я его, в целом, понимаю. Ведь ты же шлюшка еще та. - Дилан! - Рик сдвинул бровки, выпив рюмашку. - Какой ты все-таки злюка... Я был шлюшкой, да, признаю. А сейчас исправился. Понимаешь? Человеку иногда свойственно меняться. Генезис, развитие и остальная хрень... Я уже совсем не такой, как раньше. Боже избавь - годы-то не те. Двадцать шесть мне уже стукнуло, старею, знаешь ли, мудрею. К тому же, Отелло мне очень нравится, да я его, можно сказать, почти люблю. И изменять ему я совсем не собираюсь. Ну, разве что с тобой, Дилан, и все, больше ни с кем. - Спасибо, милый, я польщен, но не до этого мне сейчас. - Ну, а спать-то ты где собираешься, на улице? Или сейчас напьешься и пойдешь к Томми подавлять и властвовать? - Нет, на улицу я не пойду. К нему тоже не вернусь. Никогда не вернусь! У меня, знаете ли, тоже гордость есть. Правда, ее совсем мало осталось так, что фактически уже и не видно, но она, где-то там, чисто теоретически, еще теплится. В общем, я тут у Рони в подсобочке перекантуюсь. Мне и подсобка за счастье пойдет. - Что-то ты совсем, мужик, отчаялся, - печально вздохнул Рони. --- Спустя три дня и три ночи бесперерывных посиделок и рек выпитого алкоголя Дилан все еще не чувствовал душевного облегчения. Друзья поддерживали изо всех своих сил, но разбитое сердце оставалось безутешно. - A oказывается, нет у Томми никакого бессилия - все у него стоит в лучшем виде, замечательно стоит! - хмуро делился Дилан своей историей, стукнув в порыве негодования кулаком по столу. - И среагировал он подобным образом на поцелуй...

мой поцелуй, между прочим. Я сначала так обрадовался, как наивный ебонашка, а потом подумал... нет, что-то здесь не то. Может, висюлина его среагировала вовсе не на мой поцелуй, а просто встал у него от длительного воздержания? А я тут вообще ни при чем? И все мои надежды просто бессмысленная дурость? - Может, и дурость... - задумчиво кивая, согласился Рони, - только вот, что я тебе скажу, Дилан. Истинного натурала, сколько его ни целуй - ничего у него не встанет. А если встал - значит, не такой-то он и натурал. - Да? Но ведь он уже более полугода упирается, всячески обходит эту тему, а вчера или... не помню когда... так и вообще сказал, не нужны ему мои глупые чувства... Понимаешь, Рони? Так и сказал - не нужны никому твои, это, значит, мои, Рони, глупые чувства! Нормально, да? - Не, ну это он зря... - Рони ободряюще похлопал Дилана по плечу. - Это он реально, погорячился. Что значит глупые? Когда к тебе кто-то испытывает любовь, это же прекрасно, даже если и не взаимно. За любовь надо небо благодарить и ценить. Ибо так не будет всегда, - делился своей мудростью Рони. - Вот меня, например, никто не любит. Более того, я тоже никого не люблю. Раньше, помнится, постоянно в кого-то влюблялся. А как тридцать пять стукнуло - все - пиздец. Больше не получается. Вот смотрю на тебя, и знаешь, какая меня жаба давит? Прям вот такенная здоровенная жабища! Так что, глупый твой Томми, счастья своего не понимает и не ценит. Но, думаю, он все еще переосмыслит и всп... впс... в пос-лед-ствии, - Рони наконец совладал со словом, - поймет свою ошибку и обязательно извинится. - Нет, Рони, такие, как он, не извиняются, - возразил вернувшийся из уборной Рик. - Этот крендель, капец какой жесткий мудачило. - Не, Рики, не надо так, - печально вздыхал Дилан. - На самом деле он хороший. Очень хороший, просто не гей. - Не гей?! - возмутился Рики. - Да он самый обычный нарциссист-манипулятор. Не гей, чтоб тебя за член потрогать, но достаточно гей, чтобы жить с тобой, прилипнуть как пиявка, всячески использовать и даже на час не позволять с друзьями встретиться?! Знаем мы таких, блядь, не геев. - Да причем тут мой член?! - неожиданно возмутился уже изрядно подпивший Дилан. - Хотя кое в чем ты прав... Но ведь и его можно понять... Просто ему со мной жить легко, понимаешь, а чисто психологически довольно трудно, например, прикоснуться к члену мужика. Томми ж тебе не уролог с многолетним стажем... - Хах? А чисто психологически ему не будет очень трудно на хуй пойти? - Будет... - Дилан сокрушенно хлопнул очередную рюмку. - Да наплюй, солнышко! - Рик обнял друга. - Чего ты в самом деле так расстроился? Ты же такой охуенный. Охуительный! Я тебе и раньше говорил, и сейчас повторю - лучше тебя никого у меня не было. Только вот от безнадежья с моим Отелло сейчас жизнь свою коротаю. Ты ж меня все равно, гад, не любишь... Ну, как бы то ни было, я тебя

умоляю - наплюй. Наплюй на него! Ты себе кого угодно найдешь. Я уверен! Таких охрененно въебательных. Еще и в очередь встанут. - Только вот вся проблема в том, Рики, - мрачно отвечал Дилан, - что мне никто не нравится. Вообще, никто. Никого не хочу. Мне только он интересен. Только он! На нем свет клином, блядь, сошелся. Рони, ты где, блин? Наливай! - никак не мог успокоиться Дилан. - Нет, ты представь, он сказал, что я инфантильный придурок, наматывающий на кулак сопли и упивающийся своими никому, блядь, ненужными, чувствами... Наливай, говорю... - Так, я уже налил, зайчик. Очень много раз... несколько дней подряд, и ты уже выпил. Думаю, тебе уже реально хватит. - Хватит, да? - Да, Дилан, завязывай. - А вот, веришь? Не хочется! - Пора остановиться или у тебя алкоголь в крови растворится и копыта свои стройные откинешь. Давай я тебя к себе отвезу, не можешь же ты у меня в подсобке опять дрыхнуть. - Могу без проблем, очень даже милая подсобочка... После нашего притона для зомбаков мне уже ничто не страшно. Я, чтоб ты знал, полгода в палатке спал. И все окей, не сдох. Правда, я не один спал, а с моим Томми... вот так обхвачу его, в загривок уткнусь и насрать мне на любых зомби. Знаешь, как классно было. - Тогда ответь на звонок. Телефон вибрирует без остановки, скоро взорвется. Кто это тебе так усиленно наяривает. - Рони, склонившись над экраном, медленно прочитал: - Простокозел... Хм, интересное имя, причем, одним словом. Это он? Твой любимый натурал? - Он, - кивнул Дилан, даже и не думая отвечать на звонок. - Сначала его ID было нормальным - просто Томми Хендерс, а вчера я обозлился на эту собаку некрещеную и попытался заменить его имя на "Самыйнастоящийсучийвыродок", но, как бы, слишком длинное имя - телефон не принимает. Пришлось немножко сократить и теперь он Простокозел... О, опять трезвонит... - подперев щеку щекой, Дилан с выражением умиления смотрел на экран. - А почему не отвечаешь? Переживает же мужик. - Да, переживает, но не обо мне, а о проекте... Хотя чего он волнуется? Все уже сделано... - А может, все-таки, о тебе? Ответь, вдруг он прощения попросит? - Ага, попросит... Обматюкает последними словами и все на этом. Не буду ему отвечать... я обиделся.

- Ну, тогда я отвечу, - не дожидаясь согласия, Рони принял звонок. Стоило Ронни ответить, как в трубке раздался взволнованный, немного осипший голос: - Дилан, да?! Ты где? Говори! Что с тобой? Не молчи! О, блядь, твою мать, не молчи! Скажи мне, где ты? Что случилось?! - Эм... алло? - Рони старался не заржать, глядя на скрутившегося на маленьком диванчике Дилана с вытаращенными, но периодически закатывающимися, лисьими глазками, нервно грызущего ноготь безымянного пальца. - Прости, это не Дилан. - А где Дилан?! - в осипшем голосе послышались оттенки отчаяния. - Эм... Дилан сейчас в шкафу сидит... вернее, лежит. - О боже... В каком шкафу? - интонации нервозности усилились. - В шкафу у Рони... - пояснил Рони. - А... прости, ты, наверно, не понял, "В шкафу", это гей бар, тот, который возле арт-галереи, в центре. - О... понятно. А почему он лежит? - Вот уж чего не знаю, того не знаю, - ответил Рони. - Он уже давно тут лежит. Может, плохо ему, а может, просто напился... но выглядит он не очень. Как труп. Я уже думал в скорую звонить, а потом увидел, что на его телефон вызов идет, от... ой... не могу прочитать твое имя, эм, тут непонятно написано... Может заберешь его? Впрочем, если не хочешь, то не забирай. Я его себе оставлю. Диланы, знаешь ли, на дороге не валяются... - Я буду через пятнадцать минут, - сухо отрезал Томми. *** Конец главы 11 Не забываем комментировать и голосовать :) Автор: evaewart / Eva