Chapter 3
SOS! Федя, SOS!
Eva / Flora
Распорядительница всего этого цирка, симпатичная фигуристая женщина со строгим каре, сдержанно улыбаясь, объявила бархатным голосом, точно сказку рассказывая:
— Третий тур состоится в ближайший час. Просьба не расходиться, будем вызывать
группами по несколько человек. Просим относиться с пониманием к возможным задержкам. Не, ну нормально? А где же заветное "Во время перерыва вам будет предложены прохладительные напитки"? И хоть какие-нибудь захудаленькие чипсы? Я-то с утра выбежал впопыхах, не пожрамши и сейчас, даже болтаясь вверх тормашками, начинал испытывать острое сожаление о забытых в холодильнике бабулиных бутерах. В моих воспоминаниях они мне вдруг показались прямо-таки венцом кулинарного творения... Главное, не расходитесь, говорят. А куда тут можно разойтись, при закрытых-то дверях? Даже в кафешку не просочиться. В общем, я решил еще чуток повисеть — так есть меньше хочется. Я хоть и худышка, как бабуля меня нежно величает — кожа да кости ходячие мощи, но трескаю за четверых. Все претенденты, народ послушный, как им велено, так и сделали — где кто стоял, там и остались, с места не сдвинулись. Кролик с удавом мое расположение запеленговали, но не подошли — наблюдали на расстоянии. Причем удавчик прищурила глазки, прикусила нижнюю губу, пытаясь не расхохотаться в голос, а кролик, хоть и уселся по-турецки в позе гордого самурая, но сдерживаться долго у него не вышло. То и дело вздрагивающие плечи выдавали его с головой — несмотря на закрытый рот, кролик откровенно ржал. Представляю их реакцию, кабы они панду, обнимающую уютное дерево засекли... Впрочем, нет, вообще не представляю. Понятия не имею, чтобы они подумали, узрев двух мужиков, весьма прилипнувших друг к другу под плащ-палаткой... Да я и сам не знаю, к каким бы умозаключениям пришел, полюбовавшись на подобную сцену, — одни непристойности в голову лезут... Чур меня, чур, даже и думать о таком не хочу. Хорошо все-таки, что Арнольдик решил испариться до того, как свет врубили. Фьють — и будто и не было его... Невольно думаю, а был ли мальчик? То есть шкафчик? А, может, и не было никакого мальчика-шкафчика? От раздумий меня отвлекла удав, грациозно просемафорившая в моем направлении: "Порадуй публику, яви свой истинный лик народу". Ну, я по-приколу пару раз выразительно ухнул, да брезентовыми крыльями похлопал. Народ от неожиданности вздрогнул, заозирался, а в этот момент кролик... Вот уж не знаю, каким именно образом он это учудил? Похоже одну из своих приблуд умудрился активизировать, и зал внезапно наполнился дребезжащим эхом непонятного лязгания, грохота, звона, треска, хруста, шороха, рёва, свиста, гудения, скрежета, — повергая неподготовленную публику в ужас. Эффект оказался грандиозным! Рухнули все. Прям вот, где стояли, там и попадали. Все, кроме удава с кроликом, разумеется. Они просто скромненько ждали, тайно наслаждаясь произведенным фурором.
И тут я вспомнил, вернее, никогда и не забывал, что по залу повсюду камер понатыкано — может и не самых заметных, только вот от моего соколиного взора хрен спрячешься. Из чего явствует, — все наши художества наверняка, записаны и уже просматриваются теми, кому положено. И, конечно же, в настоящий момент объективы нацелены прямехонько на меня и на кролика с удавом. Мои размышления прервала торжественно вошедшая в зал всё та же официально- эффектная мадама с красиво накрашенными губами и голосом сказочницы: - Кандидаты, чьи номера начинаются на 8384, прошу за мной, — объявила она своим бархатным тембром, подходящим для рекламы горячего шоколада. Я не двинулся с места, продолжая болтаться вниз головой. Мой номер начинался с 1414, можно не рыпаться. Кстати, странные номера...Неужели желающих стать завхозом более десяти тысяч? Слабо верится. Смысл в этих циферках наверняка был, только до меня он пока реально не доходил... Когда дверь за уходящими захлопнулась, в зале осталась только наша троица. Висеть дальше уже не имело смысла, и я, встав на руки, отцепил стопы от все это время держащих меня доводчиков; замечу, сделанных на совесть, они подо мной даже не дрогнули; и прямым ходом направился к своим сообщникам. Правда, непонятно можно ли нам сейчас разговаривать? Официального разрешения никто не давал, но и запрета я не слышал. Первой подала голос Оленька: - Похоже, наши номерочки клевенькие, — заговорщически произнесла она, фактически не открывая рта, на манер чревовещателя.
— Мне тоже так показалось, только еще не понял почему, — я негромко поддержал
беседу.
— Может, объяснишь? А то я с утра чего-то совсем не острый, — направив на Олю
вопросительный взгляд, прошептал Слава, удивляя меня тем, что даже его шепот звучал изящно.
— На китайском 8384 созвучно фразе «ни то ни сё», — также не шевеля губами,
пояснила она. — А наши 1414 звучат, как «интересно».
— А ты, что ли, по-китайски шпрехаешь? — удивился Славка.
— Немного. Перевожу китайские дорамки, делаю сабики, — она скромно
улыбнулась.
— Подождите, не пойму... — Славка-кролик очаровательно сдвинул бровки. — Раз
нам эти номера выдали еще до начала тура, получается, нас тут всех заранее рассортировали на перспективных и не очень?
— Ну ничесе... Получается, всем, кроме нас, изначально дали номера
проигравших? — изумился я, смутно ощущая, что более не горю желанием работать завхозом в компании с таким предвзятым отношением к людям. Однако удав помогла нам не упасть в пучину тягостных сомнений:
— Совсем не факт, — лучезарно улыбнулась она, — ведь всегда есть вероятность,
что кто-то может проявить себя неожиданно, отличиться и перепрыгнуть из категории «ни то ни сё» в категорию «интересно»... Я более не стал развивать тему номеров, но все равно затаил легкую неприязнь по отношению к высокому руководству компании, всяким там генеральным директорам и их заместителям, за предубеждение к будущим завхозам. Негоже на нас, обычных смертных смотреть сверху вниз. Нехорошо это, дурно пахнет. Решил себя не накручивать и вместо этого расспросить сладкую парочку удавокроликов, как же им удалось так продуктивно скооперироваться в своих
трансформациях во время последнего конкурса, то есть задания. Но не успел — та же бархатноголосая с губами дева вплыла в зал и, улыбаясь на манер Шахерезады, пригласила нас следовать за ней. Наша процессия, возглавляемая мисс Шахерезадой, торжественно дошла до представительно выглядящей двери какого-то кабинета. Я еще, помнится, успел подумать, что именно за такой дверью и должен сидеть шибко важный генеральный директор, старпер и узурпатор по совместительству.
— Карл Арнольдович, это вот последние, — мелодично пропела она и без каких бы
то ни было объяснений фактически впихнула нас в кабинет, точно поросят в клетку с тигром. После чего моментально захлопнула за собой дверь, предоставляя нам возможность самим узнать, куда же именно мы попали. Правду сказать, услышав произнесенное ею отчество, я слегка напрягся — натянутые струны моей души... ну, если и не лопнули, то определенно дернулись. Втроем мы почему-то осторожно прошлись по кабинету и, остановившись посередине, синхронно выстроились в линию. К моему удивлению, за большим офисным столом никакого мерзкого, пузатого и лысого, проводившего нелепые собеседования для завхозов бюрократа не оказалось. А вместо него... Высокий молодой мужчина умиротворенно опрыскивал цветы у окна. Можно бы было предположить, что это какой-нибудь специальный, завербованный отделом кадров, ухаживатель за цветами, но нет... Слишком дорогие, идеально подогнанные брюки и кипенно-белая рубашка с шелковым модным галстуком говорили сами за себя — цветовод-любитель с пульверизатором в больших выразительных руках и есть директор компании или, на худой конец, его заместитель и никак не меньше. Лицо его сложно было разглядеть — он стоял к нам вполоборота, а вот идеальный треугольник мужского торса из мощных плечей и тонкой талии, переходящей в крепкие бедра, не оценить я просто не мог. Всё моё художественное нутро аж встрепенулось при виде такого благолепия. Из фэйса мне удалось заметить лишь тщательно выбритую точеную скулу и ухо, при виде которого у меня перехватило дыхание — уж больно знакомым оно мне показалось... то самое, удивительно правильной формы, с вкусно выглядящей мочкой, так и просящейся мне на зуб. Руку, невольно потянувшуюся к аппетитному кусочку человеческой плоти, пришлось остановить прямо-таки сверхъестественным усилием воли. Через мгновение носитель милого уха повернулся к нам — и я обалдел, точно переполненный гормонами ученик при виде новой офигенно-крутой ученицы в классе. С той лишь разницей, что вместо ученицы оказался офигенно-крутой... мужик. Или это был какой-то сбежавший с Олимпа античный бог? Неторопливо угнездив брызгалку между вазонами, божество, развернувшись к нам, ничего не говоря, какое-то время с интересом нас рассматривало. Я, в свою очередь, воспользовавшись случаем, посмотрел на него. Вернее, вылупился во все свои жаднющие до красоты глаза художника. Оперевшись небольшой, но, судя по всему, очень мускулистой задницей на подоконник, он вытянул длинные ноги, невольно демонстрируя шикарные кожаные шузы. Мои собственные говнодавы при виде столь шикардосной обувки растерялись, стараясь спрятаться под слегка потрепанными штанинами. Скрестив на груди руки, античный боженька планомерно сканировал нас друг за
другом своими внимательными, непонятного цвета глазами. Возраст Карла Арнольдовича не поддавался расшифровке. Вероятно, постарше меня, но, как ни крути, слишком молодой для должности гендиректора. Я бы очень удивился, окажись он старше двадцати пяти... максимум, тридцати лет. Насмотревшись на нашу славную троицу, он вежливо улыбнулся:
— Рад вас видеть, — произнес он приятным баритоном с небольшим, фиг знает... то
ли немецким, то ли английским акцентом. — Пожалуйста, садитесь, — Арнольдович указал нам на стулья перед его внушительным офисным столом. Усевшись напротив, он обратился по имени к каждому из нас:
— Ольга, Вячеслав, Федор...—- ух, черт, мне показалось, или он задержал свой
взгляд на мне дольше, чем на остальных? — Позвольте представиться. Я Карл Гленфилд, директор по управлению проектами, — он протянул каждому свою (элегантную) визитку, и в этот момент я неожиданно учуял от него знакомый парфьюмчик... тонкий и успокаивающий, точно такой же, как и у... Где-то внутри моих непривыкших к подобным сюрпризам мозгов бешено, но почему-то с оттенком радости заверещала сирена: SOS! SOS! Это же мой Арнольдик! Таинственный мужик из темноты. Или, все-таки, не он? Шкафчик, помнится, был облачен в нечто мягкое и уютное. Никак не в эти классические раскрутейшие штаны, о безукоризненные стрелки которых можно ненароком порезаться. А мой Арнольдик, то бишь Карл Арнольдович, продолжал приветственный спич, поражая меня необычными интонациями низкого иностранного голоса:
— Вы трое креативно справились с заданиями первого и второго тура отбора. Я
приятно впечатлен, вы в целом нам очень подходите. Вообще-то, если попытаться передать его речь более точно, звучала она примерно так: «Ви трое криэйтивно справилис с заданиями первого и второго тура отбора. Я приятно впечатлон, ви в цьелом нам очен подходитэ...» — на моих губах невольно появилась улыбка малахольного идиота. Не то чтобы Арнольдович сказал что-то веселое, просто его акцент показался мне невероятно мииилым...
— Надеюсь, вы уже ознакомились со всеми требованиями и условиями работы в
нашей компании, — не догадываясь о происходящей сумятице в моей душе, продолжал Карл. — И сейчас я задам вам только один вопрос. Почему вы хотите занять эту должность? Время на ответ — не более трех минут. Каждый следующий отвечающий не должен повторить слова уже ответившего. Как понимаете, последнему будет сложнее всех. Насколько я успел заметить, вы довольно быстро сработались в команду, поэтому выбор очередности предоставлю вам. Времени на обсуждение тридцать секунд. Время пошло, — перевернув на столе песочные часы, он в ожидании наших ответов, откинулся на спинку кресла. Мы не стали затягивать, с ходу сыграв в камень, ножницы, бумага. Раз. Два. Три. Удав выкинула камень, а мы с кроликом — ножницы. Таким образом, Оля первая, а для нас — второй раунд. Славка выкинул бумагу, я — камень. Стало быть, Слава второй. Признаться, я намеренно сжульничал, чтобы отвечать последним. Нужно было потянуть время в надежде, что их мотивационные спичи помогут мне разобраться в происходящей здесь ситуёвине. Про упомянутые Карлом Арнольдовичем какие-то «требования-условия» я вообще ничегошеньки не допёр — в объявлении на завхоза ничего такого особенного не упоминалось... Вообще ничего, что зацепило бы мое внимание. Всё стандартно- шаблонно: работа 5/2, с 9 до 18, перерыв на обед. Поэтому решил внимательно
послушать своих сотоварищей, вдруг что-то да прояснится. Аж самому интересно стало, почему же они и впрямь так сильно стремятся занять эту должность? Предчувствие подсказывало, — дело уже вышло далеко за пределы вакансии завхоза. Ответ Ольги был кратким и пламенным — мне понравился. Что-то о важности выхода за рамки обыденности и взгляда на создавшуюся проблему с разных углов. Однако гораздо продуктивнее взлететь на самолете и прыгнуть с парашютом, дабы увидеть всё целиком, включая и те самые углы, из которых видны причины текущего неудовлетворительного состояния. В этом случае возникает ясная картина нейтрализации найденных болевых точек. Выслушав ее, Карл кивнул и перевел взгляд на Вячеслава. Тот не так пылко, как Оля, но тоже весьма вдохновенно поведал своим изящным голосом о его любви к нестандартным решениям, заявляя, что, мол, только в моменты, реального кризиса он ощущает прилив сил, внутренний комфорт и стимул к действиям. Славка уложился в полторы минуты... Конечно же, я мало что понял, но не мог не заметить рояль в кустах: и удав, и кролик оба упоминали о каком-то страшном и ужасном кризисе и особенном на него взгляде. Едрить-колотить... завхоз тут, похоже, действительно ни при чем. Больше смахивает на рекламную контору или консалтинговую, причем довольно крутую, типа, по выходу из кризиса или дать пинок для нового развития, политика маркетинга, рекламы, юридического сопровождения... короче, всего того, в чем я вообще не разбираюсь. Вот же блин, потратил столько времени на дурацкие собеседования для совсем не той работы, на которую рассчитывал. Странно, что их выбор пал на меня... Интересно, чем это я им подхожу? Фиг его знает... И что мне сейчас тут прикажете вещать-верещать? В порочащих связях, организации наводнений-землетрясений и прочих мировых катаклизмов не замечен? Характер нордический, выдержанный? Вот понятия не имею, как же теперь выкручиваться, однако Карл Арнольдович, сосредоточив на моей физии взгляд ясных, как мне уже удалось разглядеть, серо-зеленых глаз, и терпеливо ждал ответа. И черт побери, я вдруг понял — подводить его ожидания мне, правда, не хотелось. Поэтому, воспользовавшись советами удавокроликов, решил выходить из создавшегося кризиса нестандартным методом. Вернее, нес ахинею, какой еще свет не видывал... А что? Мне терять нечего.
— Интенсивный опыт, полученный мною за последний отрезок времени, — начал я,
выразительно уставившись на Карла, — указывает на то, что, как бы я ни старался и ни пытался, но, к сожалению или к радости, у меня при всем моем желании не получится стать завхозом. Однако окончательно я убедился в этом совсем недавно... когда мне совершенно незапланированно в целях самозащиты и сохранения имиджа пришлось запрыгнуть на шкаф. На весьма удобный шкафчик и спрятать и его, и себя от проницательных глаз под брезентовой палаткой. После осознания случившегося могу сказать, что готов применить весь свой талант в разумных, разумеется, пределах и только в рабочее, свободное от учебы время на решение апокалиптических ситуаций любого уровня в рамках данной компании. Следует добавить, что я надежен, и всё, попадающее мне в руки, остается в них навсегда. Подкупить меня невозможно — продаюсь только за очень большую сумму, настолько большую, что никто не захочет покупать... — с невозмутимым видом я плел отчаянный бред, стараясь, как и просили, не повторяться. И, заметьте, не повторился ни разу! Уложился ровно в минуту. Если не прокатит — так тому, конечно, и быть, но я постарался на славу!
Удав с кроликом, синхронно повернув ко мне свои головы, слушали весь этот вздор с выражением, похожим на восхищение, кивая с пониманием и соглашаясь со всем, что я сказал. В знак одобрения Оля даже незаметно для Арнольдовича подняла большой палец вверх, а Славентий подмигнул. Реакция Карла мне тоже понравилась. Сначала его бровь немного приподнялась, невольно выдавая удивление. Затем, судя по слегка изменившейся мимике, мне показалось будто он сильно прикусил щеку изнутри, усиленно пытаясь не заржать и сохраняя серьезное выражение. Потом не выдержал, начал слегка подкашливать. То ли кофе не в то горло пошло, то ли мошка в нос залетела. Прокашлявшись, вынес свой вердикт:
— Спасибо, молодые люди, что уделили нашей компании и мне лично свое время.
О принятом решении вам сообщат в ближайший час. Охренеть... Ни на одном собеседовании не проводили таких конкурсов, не собеседовали троих сразу и не объявляли результатов в течение часа. Обычно же, мы вам перезвоним, в лучшем случае, отправим email к концу недели. И как это понимать? Кто-то из нас троих в пролете, а кто-то на коне въедет в сенат? Дверь кабинета, мелодично скрипнув, открылась — Шахерезада- распорядительница, вежливо улыбаясь, пригласила всех на выход. Прощай, мой Арнольдик, прощай... Буду теперь тебя по памяти рисовать во всех позах античного бога. В самый последний момент, когда Славка с Олей уже вышли, я на мгновение задержался на пороге, затем развернулся, стремительно подошел к столу и, протянув к оторопевшему господину Гленфилду руку, слегка сжал его мочку. Директор, не ожидая подобной наглости, замер, остановив на мне немигающий взгляд. Я же, доморощенный мастер нестандартного подхода, даже самому себе не смог бы объяснить столь нелепого поступка. Просто молча стоял, еще какое-то мгновение удерживая между большим и указательным пальцами упругую мочку Карла Арнольдовича. Странное чувство полнейшего удовлетворения накатило на меня... будто я не только ухо, но и его всего держу в своих руках, полностью контролируя. Закончив процедуру сжимания, я хотел было молча развернуться и уйти, но в последнюю секунду не выдержал, обронил пару фраз:
— Прошу прощения, Карл Арнольдович, но мне было необходимо это сделать.
Всего хорошего, — кивнув, я окончательно вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Конец главы 3