Chapter 19
И Виола, Федя, и Себастьян...
Eva/Flora
— Вячеслав, — обратилась она к Кролику, — будь, пожалуйста, свидетелем моим
мудрым словам, поскольку сейчас я предложу единственно в данный момент верное и стопроцентно выигрышное решение кризисной ситуации. Славка аж посерьезнел от возложенной на него почетной миссии. С торжественным выражением лица он выполнил ее просьбу. Подошел и молча встал рядом, переводя внимательный взгляд с Шахерезады на меня и наоборот.
— Феденька, посмотри внимательно на свое милое молодое лицо, — мягко своим
чарующим голосом произнесла Шахерезада, развернув моё кресло к зеркалу.
— Ну смотрю... и?
— Обрати внимание, у тебя совершенно естественный, аккуратный, точеный нос,
недосягаемая мечта пластической хирургии.
— Нос как нос, — я пожал плечами. — Ничего особенного. При чем он тут вообще?
— Федь, не перебивай, ты дальше смотри. Яркие губы и очаровательная улыбка.
На эту ее ремарку я невольно фыркнул и закатил глаза.
— Четкий рисунок крылатых бровей, которым завидует... сейчас я, кстати, выдаю
наисекретнейшую тайну, весь женский коллектив нашей компании. Хочешь верь, хочешь не верь, но спорят частенько, выщипывает наш Федя брови или подбривает, а, может, это искусный татуаж? Пару раз самые ретивые хотели тебя в темном уголке зажать и под угрозой остро наточенных ногтей выведать всю правду. Но я не дала. Правда, пообещала фото крупным планом ultra HD, чтоб все желающие могли мельчайшие подробности рассмотреть. Но про это как-нибудь потом.
— Вероника Васильевна, хватит осыпать меня этими стремными комплиментами,
иначе я вам харассмент припишу. К чему вы вообще клоните? — не выдержал я.
— К тому же, заметь, — как ни в чем не бывало, полностью игнорируя мою
ремарку, продолжала она, — никаких сильно выраженных, слишком выпуклых, как обычно у мужчин бывает, надбровных дуг и отсутствие грубой квадратной челюсти. Да что она несёт, ей-богу? А самое смешное: Кролик во время этой нелепой тирады стоял, скрестив руки, внимательно пялился на меня в зеркале и, гад такой, усиленно кивал, соглашаясь со всеми ее словами.
— Что вы пытаетесь мне сказать? По-вашему, я совсем не мужественный, что ли?
Ну и бога ради! Это ваша точка зрения, и мне, если честно, глубоко безразлично — квадратная у меня челюсть или трапецеидальная. Какое вообще отношение имеет моя ничем не выдающаяся внешность к решению нашей проблемы?
— Феденька, — вздохнула Шахерезада, — какой же ты недогадливый. Твоя
внешность, заметь, прекрасная, имеет самое прямое отношение к нашей проблеме. И почему ты в театральный не пошел? — она недоуменно приподняла плечико. — Ты же мог построить великолепную карьеру! Тебя б туда с руками и ногами отхватили, даже если бы ты басню на слабую троечку рассказал. Именно из-за твоей внешности. Твое лицо совершенно уникально — яркий пример классического унисекса. Другими словами, при правильном гриме ты можешь сыграть мужскую роль, заметь, весьма мужественную —какого-нибудь шпиона или героя-любовника, или женскую. Ты, как никто другой, справился бы и с ролью Виолы, и с ее братом- близнецом Себастьяном из «Двенадцатой ночи», понимаешь, о чем я?
— О, да, вы абсолютно правы, — поддакивал Кролик-зараза. Прописать бы ему за
это смачного пенделя...
— Ага... что-то я совсем не впечатлен вашими объяснениями, Вероника
Васильевна, но я начинаю смутно догадываться, куда вы клоните — прищурившись, я пронзил ее подозрительным взглядом.
— К тому же у тебя нерезкий, приглушенный голос, — добавила она, не обращая
внимание на мой недовольный тон. — И если ты его еще чуточку смягчишь, то вполне сойдет за голосок Снегурочки, — она, наконец, произнесла ключевое слово, ради которого и выводила все эти долгие, витиеватые разглагольствования.
— Точно-точно! Слушай, Феденька, — тут же включился Кролик, предательская
морда, — ну реально ведь подходишь. Просто вылитая Снегурочка! — он мгновенно прикинул ко мне, непонятно откуда у него в руках материализовавшуюся серeбристую Снегуркину косу от костюма. — Бли-и-ин, обалдеть, как же тебе идёт... Да и размерчик у вас с Олькой практически один и тот же. И в сарафан, и в шубейку, однозначно впишешься. Ты у нас легкий-звонкий...
— Славик, потеряйся... И без тебя тошно, — поставил я его на место, но чертову
косу все же взял. Правда, надевать на голову не стал, просто покидал ее и так, и сяк, то на одно, то на другое плечо, после чего стегнул ею Кролика, по попелю, как плеткой. — А давай ты будешь Снегурочкой, а я вместо тебя зайчиком под елочкой с ушками и хвостиком прыгать. Как тебе такая идея?
— Да я бы с радостью, — парировал Славка, — но я не подхожу! У меня ярко
выраженные, выпуклые надбровные дуги и подбородок слишком квадратный. Из меня получится не Снегурочка, а Кикимора, перепившая на корпоративе и нагло стибрившая Снегуркин костюм. Дальше первой парадной мне не пройти — в сугроб запихнут, чтоб у детишек при моем появлении не возникло психологической травмы. А ты, Федь, ведь и впрямь красавчик у нас. Только глянь, — он ловко напялил мне на голову Снегуркину шапочку с густой белой опушкой. — Ну вот, ей- богу, ничуть не хуже, а по-моему, еще и лучше Ольки выглядишь в этом образе! Только ей не говори, а то обидится. А давай кокошник примерим, хочешь?
— И к тому же, — подхватила коварная Шахерезада, — ты все слова знаешь —
вместе же сценарий на коленке написали. И кого за какие великие заслуги следует поздравлять, тебе тоже известно. Ты же сам этот список для Карла составлял. Ты, как никто другой, осведомлен, кого и за что Дед Мороз должен хвалить и поощрять. Короче, Федор, будь человеком, выручай. Хватит время терять — надевай костюм. --- Конечно же, я согласился. И вовсе не оттого, что на их лесть купился. Просто не видел смысла препираться: я и сам уже отчетливо понял — никого на роль Снегурочки в ближайшие десять минут при всём нашем желании мы не отыщем. Даже если какая-то добрая душа и согласится, и в Олькин костюм втиснется, то всё равно толку от этого нам никакого не будет. Человек ведь понятия не имеет, что нужно делать. А какой смысл в Снегурочке, которая просто стоит на заднем плане, улыбается и дверь подпирает? Хех, это ж все равно, что на принтере фигуру распечатать и на картон приклеить. Внимание- внимание! Ноу-хау сезона — поздравления от картонной Снегурки! Я же, как они правильно отметили, и сценарий с ними придумывал, и список Карлу составлял с кандидатами на похвалу и подарки.
— Ладно, — кивнул я. — Хватит время терять. Тащите лифчик.
— Что? — не понял Славка.
— Бюстгальтер, говорю, срочно ищите. Или вы хотите, чтобы Снегурочка у нас без
груди была? Плоская, словно ледяная равнина? Без понятия, как ей это удалось, но Шахерезада умудрилась найти и доставить мне необходимую часть Снегурочкиного гардероба буквально за минуту. Грудь из Олькиных рукавичек и наших с Кроликом перчаток соорудили мы отменную. Сидела на мне как влитая! Удобная и размер что надо — небольшая, но красивая. Шубка длинная, приталенная мне подошла, правда, толстый шерстяной свитер пришлось снять, на него сарафан не налазил. А вообще, эффектно получилось — сарафан в пол, сверху шуба вся расшитая, коса до пояса серебристая... Реально круто! В сапожки от костюма, конечно, не втиснулся. Даже и пытаться не стал. Какой смысл ноги себе калечить? Пришлось Снегурочке красоваться в моих любимых зеленых говнодавах. Приделали к ним мишуру — и вполне сносно получилось. Надеюсь, любознательные детишки особо приставать не предмет моих шузов не будут, но, если спросят, мол, откуда, скажу — в лесу нашла под елочкой... Еще пришлось срочно, внепланово, весьма тщательно побриться. Хорошо, Карл в кабинете на всякий пожарный держал запасную электробритву. Обычно я бреюсь раз в два-три дня. Растительность у меня на лице не сильно густая, и для офиса мой вид вполне приемлем. Однако ради Снегурочки пришлось постараться — не ходить же ей по гостям с двухдневной щетиной! Дети — создания крайне внимательные. Зеленые ботинки внученьке Деда Мороза, может, и простят, а вот бороду — вряд ли. К лицу своему я никого не подпустил, хотя Шахерезада уже стояла с кисточками, тоналками и помадами.
— Вероника Васильевна, я понимаю, что вы из лучших побуждений, но, просто
поверьте, я, как-никак, художник, в состоянии сообразить, куда какой цвет нанести, что закрасить или оттенить. Шахерезада даже слегка надулась, но, понаблюдав за мной пару минут совершенно успокоилась и даже восхитилась:
— Ну ничего себе... А ты не пробовал проводить мастер-класс онлайн? У тебя за
неделю миллион подписчиков будет! Макияж и впрямь удался: скромно, никаких излишеств. Снегурочка получилась прямо по всем канонам — юная красавица, румяная, с ресничками и бровками и губки бантиком. Здоровенный кокошник решил не надевать. Неудобный капец! К тому же в нем парик топорщился и держался плохо, постоянно сползая набок. За день ношения этого монстра на своей несчастной голове я бы к вечеру точно загнулся. А шапка, может, и не такая роскошная, но в ней значительно лучше. Да и шла она мне больше — в обрамлении белой опушки мой фейс милее выглядел.
— Ну как? — спросил я у Кролика и Шахерезады, когда образ Снегурочки, с моей
точки зрения, был полностью готов. — Нормально получилось? Сойдет? Какое-то мгновение они рассматривали меня, растянув губы в довольные улыбки.
— Офигеееть... — наконец, с восторженным одобрением протянул Славка.— Федь,
ты ли это? Неожиданно, подлетев ко мне, он нежно обнял меня за талию, продолжая, как последний идиот, с благоговейным трепетом вглядываться в моё лицо:
— Бли-и-ин, я просто в себя не могу прийти... Федь, это правда ты? Оказывается, ты
такая милашечка!
— Фу, отвали от меня, похотливый зайчишка.
— Не могу, — одетый в совершенно уморительный меховой костюм зайца-
переростка, он продолжал меня тискать.
— Не для тебя эта ромашка расцвела, — я шлепнул его по рукам. — Снегурочка у
нас девушка утонченная, почти невинная и со всякими незнакомыми зайцами сомнительной наружности не обнимается, — мой голос опустился до уровня баса, что совершенно шло вразрез с прелестным, девичьим обликом. — Ну-с, коллеги, будем выдвигаться? Надеюсь, меня никто не узнает при таком параде. Пойдем, зайчик-выбегайчик, хватит ко мне липнуть, лучше дверь открой... Черт, как же неудобно в этом длиннющем сарафане, хотя, с другой стороны, под ним гавнодавов не видно... — бубнил я, направляясь к лифту. Первый тест на идентификацию (вернее, на неидентификацию) личности прошел успешно. Водитель Игорёк, ожидавший нас у выхода, вообще не узнал меня.
— О? Вы заменили Снегурочку? — негромко спросил он у Кролика. — А что с
Ольгой случилось?
— Оля заболела, — Славка озабоченно вздохнул. — Очень сильно. Слава богу,
удалось запасную Снегурочку вовремя найти, иначе Новый год пришлось бы отменять.
— И где ж такие красотки обитают? — продолжал приставать водила. — Точно не
из нашей компании. У нас таких хорошеньких с фонариком при свете дня не сыщешь.
— Да вот... — Славик загадочно улыбался, изо всех сил стараясь не заржать в
голос. - Пришлось знакомую свою уговорить.
— А как зовут знакомую? Если не секрет, — Игорёк обратился ко мне, явно
заинтересовавшись.
— Конечно, не секрет, — немного смягчив голос, я кокетливо перекинул косу с
одного плеча на другое. — Меня зовут Снегурочка, а вас?
— Приятно познакомиться! — хохотнул он. — А я Игорь, буду вас часов до пяти
катать по городу. Потом Федька меня должен сменить. Кстати, где он? Неужели тоже заболел? Или он уже у Карла с костюмом помогает?
— Так он это... на сессии,— безбожно врал Кролик. — Экзамен у него там жутко
важный. Какая-то пластическая анатомия... Присоединится к нам позже. --- Карл в белой офигенной, глаз не отвести, шубе, расшитой серебристыми узорами, и таких же сапогах открыл нам дверь. Шапки и бороды на нем еще не было, а распахнутая шуба демонстрировала светло-синие джинсы и яркую футболку с принтом ангела-экорше с обложки альбома Nirvana. Нетипично взъерошенные волосы указывали, скорее всего, на неоднократные попытки угнездить дедморозовскую шапку. Я невольно залип, не в состоянии отвести влюбленных глаз. Карл показался мне невероятно милым — ну просто божество кавайности! Я готов был запрыгать и запищать похлеще любой японской фанатки.
— Ребята, я не знаю, как всё это правильно носить... — начал Карл, но растерянно
замолк. — Где Феденка? — недовольно спросил он. — И Олья?
— О... — Славка замялся. — А... разве вам Федя не сообщил? У нас с утра случился
некоторый форс-мажор. Оля свалилась с гриппом, а Федя...
— Что с ним? — Карл неожиданно побледнел. — Он заболел?
— Нет-нет, с ним все в порядке, просто он к нам чуть позже присоединится. А вот
это, — Кролик, приобняв меня за талию, чуток подтолкнул вперед, — наша новенькая Снегурочка, даже лучше старенькой. Очень талантливая. Мы с ней не пропадем. Познакомьтесь, пожалуйста...
— А когда, конкретно, он к нам присоединится? Без него я не согласен... никуда не
поеду, — продолжал капризничать Карл, выуживая информацию обо мне. Он без малейшего интереса окинул Снегурочку беглым взглядом, но на полуслове запнулся, внимательно на меня уставившись.
— Ваше симпатичное лицо слишком молодо для Дедушки Мороза, — произнес я
мягким Снегурочкиным голосом, направившись без приглашения в гостиную. Карл тут же последовал за мной, точно цыпленок за наседкой. — Наш Дед, по сравнению с Сантой, конечно же, красавчик, но лучше сделать вас немного старше. Слав, подай-ка мне сумку с макияжным набором. А вы, Карл, садитесь, — слегка надавив на плечи, я усадил его в кресло. — Давайте нанесем вам легкий грим и приклеим бороду. Карл, не отводя от меня взгляда, послушно сидел.
— Карл Арнольдович, — я пытался имитировать чарующе успокаивающие
интонации Шахерезады, — нам нужно немного поторопиться, время не ждет. По плану, мы должны быть у наших первых поздравляемых буквально через пятнадцать минут. А туда еще минут десять добираться, — вещал я, стараясь быстренько подкрасить Карла и присобачить ему как следует шелковистую бороду так, чтобы она не съезжала набок и не отклеивалась. В целом, получилось нормально. Славик, маячивший на заднем плане, одобрил, заявив, что в жизни не видел более естественно выглядящего Деда Мороза. А Карл будто и не замечал трансформаций, происходивших с его внешностью. За эти несколько минут макияжа он не произнес ни слова. Не сводя с меня глаз, он словно вошел в транс. Смотрел и смотрел, не мигая, я аж слегка засмущался. Мягко, дабы не испортить грим, я, обхватив его лицо ладонями, соединил наши взгляды. Пару-тройку секунд я поиграл с ним в гляделки, затем улыбнулся:
— Не нужно так напрягать лицо, иначе борода держаться не будет и отпадет в
самый ответственный момент, — мой голос походил на игривое воркование. — Ну как вам? Нравится? — спросил его я, развернув к довольно большому, висящему на стене зеркалу. Карл скользнул по своему отражению и, ни на чем не задержавшись, целиком и полностью сфокусировался на мне:
— Мне очень нравится, — ответил он, пристально на меня глядя. — Еще ни разу не
видел ничего более прекрасного, — он вдруг сильно сжал мою руку, заговорив тише так, что только я его слышал: — Черт меня побери, Феденка, ты что-то невероятное... Мне показалось, будто я спонтанно провалился в какую-то параллельную реальность, в которой ты — девушка, а я — натурал! У меня колени до сих пор дрожат от переизбытка эмоций. Не сдержавшись, он уткнулся в мою руку щекой, затем прикоснулся к ней губами:
— Mеньше всего мне хочется сейчас идти кого-то поздравлять...
— Карл Арнольдович, прошу вас, соберитесь и завязывайте с этими интимностями,
— наклонившись поближе, шептал я, надевая ему шапку. — Мы с вами не в
параллельной реальности, а в самой что ни есть туташней. И не одни — вон заяц в кресле сидит, типа, журнальчик листает, а сам странно на нас поглядывает.
— Хорошо... — согласился Карл шепотом, но руку мою не отпустил. — Я знал, что
ты придешь... Никакие форс-мажоры не смогли бы тебя задержать.
— И откуда же такая уверенность? — прошептал я ему на ухо, делая вид, будто
поправляю бороду. — А вот взял бы, да и не пришел.
— Нет, невозможно... Это очень не по-Феденковски.
Конец главы 19