Chapter 18
По чайку, Федя, по чайку
Eva / Flora
И почему я не удивился? Абсолютно карловское появление у двери. Четко в его стиле. Я как был в трусах, белой футболке и беленьких же носочках, так и потопал в прихожую. Стоило мне приоткрыть дверь, Карл тут же сгрёб меня в охапку, крепко к себе прижав:
— Феденка, прости, что я так поздно, — уткнувшись мне в шею прошептал он. —
Понимаю, эгоистично с моей стороны, но я не мог себя сдержать. Очень сильно переживал. Как ты?
— Спасибо... — несколько мгновений я позволил себе помлеть в его объятиях,
затем быстро, хоть и не самым грациозным образом, затащил его в дом, ибо нечего внезапно в ночи шатающихся соседей шокировать моими трусами, майками, беленькими носочками. — Всё в порядке, не паникуй... — внимательно вглядываясь в его взволнованное лицо, ответил я. — Всё на самом деле уже нормально. С матерью я разобрался, даже и рассказывать особо нечего.
— А Анна Игоревна как?
— О? А ты откуда знаешь, как ее зовут? — я сделал вид, будто очень удивлен.
— А... это... когда я к тебе вчера вечером заходил, мы с ней познакомились. Она
мне очень понравилась, такая милая женщина, ты сильно на нее похож... надеюсь с ней все хорошо?
— Надо же, как быстро ты просочился в мою семью. Да, Карл, Анна Игоревна
держится. Сейчас, надеюсь, засыпает. Постарайся говорить тише, не разбуди ее.
— Конечно, — кивнул Карл. — Подожди секунду, не закрывай, — протянув руку за
дверь, он достал большой бумажный пакет. — Вот, передай это, пожалуйста, ей. — Карл, приоткрыв сумку, продемонстрировал мне роскошный букет лиловых гвоздик и, кажется, конфеты.
— Ничего себе, где ты среди ночи бабушкины любимые цветы нашел? А главное,
откуда ты знаешь?
— Ну, это... — слегка замялся Карл, — считай повезло. В круглосуточном других и
не было. Все полки уставлены исключително лиловыми. — пошутил он. — Феденка, я может, и наглею, но неужели ты сейчас отправишь меня домой? Я с удовольствием запустил пальцы в его мягкие волосы: — А ты, хитрый котяра, на что рассчитываешь? Неужели у тебя в планах были грязные мыслишки?
— Нет, Феденка, совсем не гразные! — он посмотрел на меня честными-
пречестными глазами.
— Ты пойми, Карл, у меня здесь даже кровати нет. Один маленький диванчик в
стиле Марии-Антуанетты. Меня одного он с горем пополам выдержит, но на твои габариты его деликатная конструкция точно не рассчитана. Ты его как пить дать раздавишь. Он расползется, разорвется и лопнет по швам.
— Феденка, не расползется! Я буду на нем, как зайчик,тихоньечко лежать и не
шевелиться. Просто тебя обниму и сразу же усну. Федь, поверь, я несколько суток не спал.
— Карл, ну я ведь здесь не один живу. У меня бабушка в соседней комнате спит...
— А бабушка совсем не против, — до моих ушей вдруг донесся мелодичный голос
бабули. — И, невзирая на поздний час, ей бы очень хотелось познакомиться еще раз с Карлом, который, тут даже к гадалке не ходи, радикально изменил свой статус и из вежливого коллеги плавно перетек в твоего парня. Повернув головы, мы оба уставились на нее, причем я заметил, что Карл буквально расплылся в счастливой улыбке, словно вместо моей бабули увидел фею-крестную.
— Анна Игоревна! — радостно воскликнул он. — Как же я рад, что с вами все
хорошо, и вы выдержали недавнюю атаку Фединкиной мамы, которая закапала вас своим ядом!
— Карл, — я незаметно сжал его руку, — прекрати.
— Что? — он перевел на меня растерянный взгляд. — Я что-то не так сказал?
— Да всё так, всё так, — успокоила его бабуля. — Из песни слов не выкинешь —
Феденькина мама действительно забрызгала нас с головы до ног отборнейшим ядом. Конкретно так вынесла нам мозг. Но мы и не через такое проходили, справимся и с этим.
— Я с вами, — вдруг заявил Карл. — Теперь я с вами и в стороне не останусь. Анна
Игоревна, я не мог вам ранше правильно представиться, просто, когда мы беседовали в первый раз, я еще не знал, можно ли мне говорить об этом открыто. Меньше всего мне бы хотелось навредить Феденке.
— Ах, как же я рада, — неожиданно бабуля не только взяла Карла за руку, но и
обняла его и даже заботливо погладила по слегка взъерошенным волосам. — Я так счастлива, что Феденька встретил такого замечательного мужчину. Карл, ты мне очень нравишься. Ну что ж ребятки, давайте, может, по чаёчку?
— По какому еще чаёчку, бабуля?
— По моему коронному, фамильному рецепту... У меня как раз припасена
бутылочка хорошего коньячка...
— Ты издеваешься? Я тебя только что корвалолом отпаивал... Твой фирменный чай
и фенобарбитал несовместимы.
— Правда, не совместимы? — удивился, ничего не понимая, Карл.
— Федь не утрируй, у моего чая нет таких жестких противопоказаний, — уверенно
произнесла бабуля, направившись на кухню. Бабуля поставила букет в ее любимую вазу — она ей очень гордилась, объясняя, что эта редкая вещь принадлежит руке Ивана Врубеля, великого, с ее точки зрения, художника 20-х годов, и что стоит сие непревзойденное творение не просто кучу бабосиков, а ей вообще цены нет. Возможно, так-то и было, а может, и нет... Честно говоря, великого русского художника Врубеля по имени Иван я вообще не припомню. Думаю, вазочку эту драгоценную бабуля приобрела на блошином рынке за десятку, а всё остальное — просто ее милые фантазии, дабы сбить с толку Зою Ильиничну или наивного Карла, который, слушая ее рассказ, кивал, поддакивал и восхищался. Неужели и впрямь купился? Чаю с печеньем и конфетами под приятный, совершенно ненапряжный разговор, мы-таки, по настоянию бабули, откушали. Как же здорово, что Карл пришел — он реально разрядил наэлектризованную после посещения маман атмосферу. После пятой чашки у всех глаза слипались, а потому было принято единогласное решение срочно удалиться на покой.
— Вы понимаете, котятки, — пояснила бабуля, — красота моя не берется просто из
ниоткуда. Девять часов восстанавливающего сна в сутки вынь да положь. Иначе прекрасная принцесса, как по щелчку пальцев, превращается в хмурую жабу. А у меня еще завтра ученики, так что всем отбой. На горшок и спать, люблю вас,
зайчики... Бабуля ушла к себе, а мы с Карлом умостились на диванчике, который вопреки всем моим опасениям выстоял атаку титанов — не треснул, не лопнул и не расползся по швам. Крепко прижавшись друг к другу, мы после парочки нежных поцелуев благополучно отрубились и мирно проспали до самого утра. --- Следующий день прошел крайне суматошно. И я, и Карл продержались без нервных срывов только благодаря распирающему нас счастью и воспоминаниям о ночи объятий на тесном Антуанеттинском диване. А вообще, денечек был просто бешеный. Совершенно внезапно куча неожиданной работы навалилась, типа, отчёт по инвестициям срочно папеньке Карла понадобился. Ага... не иначе наш Срайан поднасрал. Вот выньте-положьте сегодня к 18.00 по Гринвичу. А ведь срок у этого отчета перед инвесторами в январе, Карл! В январе! К тому же, с самого утреца упал в ноги давний клиент, умоляя сотворить из практически ничего маркетинговый план продвижения, внедрения и еще там чего- то. Банк, мол, согласовал предварительно выдачу кредита под длительный проект, но, оказывается, маркетинговый план будущего бизнеса нужен вот прямо сейчас! А у него, у бедненького, как назло, сервера упали, он с них достать ничегошеньки не может. Памагииите, люди доообрые, план зело нужен завтра к девяти утра, иначе заседание по нему отложат до неопределенного будущего. В общем, он тут выл и голосил, бился в стенаниях, сопли в три ручья на кулак наматывал. Разжалобил- таки доброе сердце начальника, в результате чего была дана отмашка на наисрочнейшую помощь горемычному. Слепили ему, документик, как снеговика — тут шары катают, там ведро с морковкой добывают, кто-то уголечки-веточки тащит. Аж на двадцати пяти страницах с таблицами и иллюстрациями. Авось прокатит... На этом сюрпризы, разумеется, не прекратились — кейтеринговая служба вдруг заартачилась. Ни с того ни с сего прислала новый конский ценник на корпоратив, мол, в связи с повышенной загрузкой либо соглашайтесь на новые цены, либо, адьес, ищите новых. И как будто всего перечисленного было недостаточно, ёлку, какого-то черта, в офис на день раньше приволокли, но про заказанную установку почему-то подзабыли. Пришлось своими силами справляться. Из-за всей этой кутерьмы мы с ребятами до самой ночи на работе торчали, чтобы худо-бедно к завтрашним поздравляшкам подготовиться. Капец, столько всего требовалось успеть! Костюмы не доставили, Кролик за ними хрен знает куда тащился, а потом с полпути возвращался за Снегуркиной длинной, по самое некуда, серебристой косой. После чего — примерки, репетиции, упаковывание всех подарков... Я уже и сам тыщу раз пожалел, что предложил Карлу столь хлопотливую затею. Наконец, уставшие до предела, разбрелись по домам, буквально на несколько часов, мечтая поскорее запрыгнуть под одеялко и поспать. Карл о-очень пытался затащить меня к себе, но как бы жалобно он на меня ни смотрел, я категорично отказал.
— Карл, мне, правда, надо выспаться, иначе я завтра загнусь. Я не преувеличиваю.
Мои батарейки на нуле. Если я их не заряжу, на мою помощь в новогоднем поздравительном марафоне можете не надеяться. В общем, давай достойно переживем завтра, а потом уже с чувством выполненного долга займемся личной жизнью.
Карл совсем не обрадовался моей категоричности, но похищать и приковывать меня к батарее не стал. Мы разъехались, каждый к себе заряжать батарейки. В целом, на завтра все было более-менее готово. Я особо не переживал. Если не возникнет никаких внезапных чепэ, то, думаю, справимся. Однако... следующее утро началось грандиозным, крааайне неприятным сюрпризом. Основная проблема заключалась в том, что мы потеряли ключевой элемент нашей программы, а именно — Снегурочку. Нет, Оленька мужественно на работу, хоть и с опозданием, но вышла... вернее, приползла. Бледная как смерть, с тяжелым, противным сухим кашлем и ноющей болью во всем ее теле... Непонятно откуда, она нашла в себе силы и самоотверженно, со странно сверкающими глазами притопала на работу. Заботливая Шахерезада сразу же метнулась в шкафчик с первой медпомощью, отрыла там, где-то в закромах, градусник, и через минуту выяснилось — у Ольки плюс тридцать девять. Вот такой вот попадос. Ни о каких выступлениях, песнях и плясках, поздравлениях и хождению по домам сотрудников не могло идти и речи. Иначе, буквально через час столь насыщенного веселья у нас на руках окажется, хоть и очень симпатичный, в серебристой шубке и шикарном кокошнике, но совершенно бездыханный труп коллеги. Карл находился в счастливом неведении о поразившем нас кризисе. За ним мы должны были заехать чуть позже. По ранее оговоренному плану сначала водитель забирал меня со всеми подарками и уже переодетыми удавокроликами, а потом уже и Карла с его конспиративной квартиры и вперед — по проложенному навигатором долгому и витиеватому маршруту. Изначально я должен был сопровождать Деда Мороза со Снегурочкой по всем домам. Нечто вроде мини-распорядителя праздника: правильные подарки вовремя в мешок Деду подложить, донести-принести-подхватить, ничего не перепутать, макияж подправить, кофием вовремя напоить, бутерами подкормить и тэ дэ. Мы сидели нашим тесным театральным коллективом в офисе, растерянно таращились друг на друга, пытаясь сообразить, как же нам, бедным, теперь выкручиваться из щекотливой ситуации. Оленька, правда, не сидела и не думала — она тихонько лежала на соединенных для нее Славкой стульях, не подавая никаких признаков жизнедеятельности. Лишь по доносящимся до нас слабым стонам и кашлю мы догадывались: пациент, скорее, жив, чем мертв. Необходимо было срочно решить два насущных вопроса. Во-первых, как же поступить с выбывшей из строя болезной Снегурочкой? Не оставлять же на этих несчастных офисных стульях в ее плачевном состоянии. Временем на долгие раздумья мы не обладали, а потому я попросту позвонил бабуле. Банда ее всё равно была уже в сборе и ждала моей отмашки ворваться в квартиру Карла для ее трансформации в новогоднюю сказку. Ну а теперь их миссия слегка разнообразилась заботами о несостоявшейся Морозовой внучке.
— Можешь ни о чем не переживать, Феденька, — успокоила меня моя лучшая в
мире бабуля. — Концентрируйся на решении своей проблемы, а об Оленьке мы позаботимся. Буквально через пятнадцать минут группа поддержки в лице Анны Игоревны, Зои Ильиничны и Ольги Петровны, точно отряд спецназа, решительно прошагала по коридору прямёхонько в наш офис. Без каких бы то ни было охов и ахов, после оперативного обследования закутали Удавчика в какую-то здоровенную, кажется, лисью шубу, осторожно вывели... скорее, вынесли из здания, погрузили в машину и увезли. Оля Петровна ради такого случая даже сама за руль села, несмотря на ненавистные «пробки» и вечную «мигрэнь».
— Пусть у меня пару дней отлежится, — по-деловому объяснила мне бабуля,
позвонив мне уже из дома. — Не гнать же ее через весь город больную к родителям. Мы с девочками за ней присмотрим, бульончиками, морсами и
настоечками отпоим. Чай мой, опять же, фирменный — не самое последнее средство при простудах. Заботой окружим, перинку взобьем — через пару дней будет, как новенькая. Урегулировав первую проблему, мы тут же, не откладывая дела в долгий ящик, приступили к решению второй — срочно найти внучку для Карла. Вот это, конечно, была еще та дилемма. Где ее, блин, взять эту вашу Снегурочку?! С улицы, что ли, привести, заманив фоткой Карла? Впрочем, я уже четко определился в своем решении — во что бы то ни стало уговорить Шахерезаду Васильевну. Другого выбора у нас всё равно не было. Шахерезада отвечала двум основным критериям: среди нас троих она единственная, кто подходил на роль Снегурочки по половому признаку. Кроме того, она отлично знала концепцию мероприятия. Однако, к моему величайшему сожалению, Шахерезада решительно отказалась:
— Простите меня великодушно, уважаемые актеры, но у меня самоотвод.
— Вероника Васильевна! Ну разве так можно? Вы ж нас сейчас без ножа под
монастырь подводите. У нас ведь тут реально завал! Да и к Карлу мы почти опаздываем. Еще немного, и он психовать начнет. Я всё понимаю, не нравится вам роль, но уверяю вас — вы прекрасно с ней справитесь, даже не сомневайтесь! Вы же у нас такая талантливая. Увы, моя филигранная лесть не подействовала...
— Да, талантливая, но ребятки, просто посмотрите на меня внимательно, —
возражала Шахерезада. — Ну, где я, а где Снегурочка? Ни один ребенок мне не поверит. Я подхожу на роль матери Деда Мороза, в крайнем случае, сестры, но никак не внучки. Даже на роль Бабы-яги, не задумываясь, пошла бы. Но Яга детишек, к сожалению, с Новым годом не поздравляет.
— Да можете вообще не париться, — я развернул ее стул к стоявшему на столе
зеркалу. — Силу грима еще никто не отменял. Я вам такой крутой макияж забабахаю, вас вообще никто не узнает, — постарался успокоить я ее, но мой безмятежно-оптимистичный тон не возымел обычного действия.
— Не думаю, что килограмм штукатурки на лице спасет ситуацию. Я, знаете ли,
себя еще тоже уважаю и не собираюсь выставлять на посмешище перед всей компанией. Нет. Я не та актриса, которая играет Джульетту до самой пенсии. Снежную Королеву еще куда ни шло, но Снегурочку — нет, никогда!
— Да, блин, капец... — пробормотал расстроенный Славка. — И что же нам теперь
делать? Все ведь ждут... Похоже, коллеги, придется в срочном порядке отменять праздник.
— Вот только не нужно этих ваших пессимистических настроений, — спокойно
произнесла Шахерезада. — Подарки уже куплены, и куча бюджета потрачена, а значит, мы справимся. Мы с Кроликом на нее изумленно уставились. Какая все-таки она у нас противоречивая.
— Значит... вы согласны? — угасшая было надежда вновь замаячила в моей душе.
— Нет, — волшебно улыбаясь, ответила Шахерезада. — Но у меня есть встречное
предложение, настолько шикарное, что от него вы точно не сможете отказаться.
— Интересно, и какое же? — поинтересовался я.
Поднявшись со стула, Вероника Васильевна окинула меня проникновенным взором:
— Феденька, пожалуйста, сядь сюда, — она похлопала по спинке небольшого
офисного кресла. Я не понял, если честно, куда это она клонит, но, повиновавшись, сел.
Конец главы 18