Chapter 17
Спасай, Федя, спасай
Eva/Flora
Ждал я Карла довольно долго, как и обещал. Он явно задерживался, но я, словно учитель, отправивший непутевого ученика за мелом, решил дождаться его возвращения во что бы то ни стало. Ну, во-первых, он меня об этом очень трогательно просил, а во-вторых... имевшее место небольшое рандеву в Карловском кабинете вскружило мне голову, запало в душу, околдовало и вознесло на десятое небо. Чего уж скрывать — мне просто до чертиков не терпелось повторить всё то, что мы с ним вытворяли посреди рабочего дня, по возможности растянув наслаждение запретными удовольствиями на всю ночь. Хотелось напитываться проявлениями страсти и выкручивать их на максимум. Я целиком и полностью отдался этим волшебным фантазиям, с преогромным трудом фокусируясь на работе. Шахерезада Васильевна заграбастала меня себе в ассистенты. Оленька, мол, репетирует роль Снегурочки, а Вячеслав ей усиленно помогает, к тому же у него тоже важная роль...
— Чтоб ты знал, Федор, — объясняла Шахерезада, — зайчик весьма многосложный
персонаж. Он ведь не просто с ушками и хвостиком прыгает и скачет, как ртуть, по комнате. О нет, он еще и ответственные игры проводит с детишками, пока Дедушка Мороз на брудершафт со взрослыми выпивает. В общем, сам не понимаю, каким образом мне удалось не напортачить и заказать доставку всех необходимых подарков, а также упаковочного для них материала. В Цюрих, разумеется, Карл не умотал, но опаздывал сильно. Он мне не звонил, но прислал сообщение: «Феденька, прости, освобожусь где-то через час. Просто иди ко мне домой. Пожалуйста... Обожаю тебя хххх». Я просто скинул «окей»-смайлик и собрался поехать к нему. Ключи-то от его квартиры всегда при мне. Как раз можно было еще успеть и ужин романтический при свечах приготовить... Однако далекоидущим планам не довелось осуществиться, ибо пришло еще одно, весьма важное, сообщение от бабули моей. Вернее, не от нее самой, а от ее закадычной подруженьки Зои Ильиничны. Периодически, в случаях форс-мажора, когда бабуле угрожает опасность, Зоя тихонечко сигнализирует мне, за что ей, собственно, большое человеческое спасибо. Ведь, кроме меня, заступиться за бабушку попросту некому. Долг платежом красен — когда я киндером был, бабуля за меня всегда вписывалась. Из каких передряг она меня только не вытягивала! Помнится, повадился как-то один амбал (хоть и из моего класса, но на год меня старше) ко мне цепляться. Я лет до одиннадцати мелким был, худющим, как спичка, а этот сученыш то деньги отожмёт, то обольет чем-нибудь, то шапку в канализацию выбросит. Урод, одним словом. Родители в курсе были, но просто сказали, мол, не обращать внимания или вовремя жаловаться училке. Та вроде как провела воспитательную беседу, но позитивного влияния на малолетнего гопника ее слова не возымели. Он лишь на пару дней затих, потом опять начал. Бабуля моя дорогая понаблюдала за моим грустным видом, а потом, помнится, накупила всяких плюшек к чаю, пряников имбирных и под радостное поглощение вкусняшек вытянула из меня всю инфу. А затем посоветовала, как с тем говнюком поступить... Через некоторое время у учеников вещи начали пропадать... а потом пропажи вывалились у него из сумки, которая по моей вине, кстати, упала. Я о неё
совершенно случайно очень сильно споткнулся. Гаденыш ко мне подлетел, за грудки схватил, даже в плечо мне заехал, помнится, и еще раз замахнулся, но в этот момент кто-то громко крикнул: — Эй, а что это мой брелок делает у тебя в сумке?!
— О? Вот, оказывается, где мои гелевые ручки! — запищала следом какая-то
девчонка.
— Это не мое! — заорал придурок в ответ.
— Конечно, не твое, — прошептал я ему на ухо. — Ай-ай, как нехорошо воровать у
своих одноклассников. Начинающий гопник слезами заливался, а доказать никому ничего не мог. Ко мне он больше не приближался, обходил десятой дорогой. С тех самых пор я пряники имбирные и полюбил — они мне всегда настроение улучшают и способствуют продуктивно-позитивным мыслям. Конечно, столь экстремальные эпизоды случались редко, но бабуля меня поддерживала всегда и во всем. Она меня и рисовать научила, и на велике кататься, и в тире по мишеням прицельно стрелять из пневматики — тоже она. Мы с ней до сих пор регулярно в тир захаживаем, это наша с ней традиция лет с двенадцати. Так что теперь мой черед о ней позаботиться. Форс-мажоры, как таковые, случались нечасто, но бывало. Как-то пришлось среди ночи ехать на каток, потому что бабушка, совершая двойной тулуп, повредила ногу, а в больницу ехать наотрез отказывалась:
— Нет-нет, со мной все в порядке, не поеду я никуда, — протестовала она. — Это
простой вывих, сейчас мне Олька его быстренько вправит... Хорошо я вовремя появился, "вывих" вправлять запретил, подхватил ее на руки и лично отвез в больничку. При мне она никогда не капризничала, не сопротивлялась и поступала, как ответственный взрослый. Слава богу, перелом лодыжки оказался несильный, но гипс в травмпункте наложили и покой прописали аж на восемь недель... Или, например, был случай, когда пришлось бабулю из участка забирать. В одном баре они сильно не сошлись взглядами с какими-то «выдрами крашеными» и закончилось все не только скандалом и битыми стаканами, но еще и витрину кто-то расколотил. Бабушка не любила вспоминать этот неприятный эпизод. Вообще-то, она у меня создание крайне миролюбивое, но тут эти «крашеные выдры» явно вывели ее из себя. Мириться никто не хотел, поэтому дяденькам полиционерам ничего не оставалось, как их всех повязать и отволочь в участок. Зоя Ильинична просто так, ради того, чтобы пообщаться с любимым внуком своей подруги, со мной не связывалась. Поэтому я внутренне напрягся, когда увидел от нее голосовое.
— Федюнь, тут это... к Аннушке маманька твоя разъяренная, заявилась, — раздался
громкий шепот Зои на фоне верещания, сильно по своим вибрациям напоминающим голос маман. — Прям словно какого озверина наглоталась, ей-богу. Скандалит просто жуть! Может, у тебя получится, найти, где у нее кнопка, чтобы громкость прикрутить? Мы с Аней так мило сидели, чаи гоняли, песню под гитару красиво пели... «Пачку сигарет» Цоевскую разучили, а она пришла и все испортила... К тому же, на Аню просто жутко орет, аж уши в трубочку сворачиваются. Федь, сделай что-нибудь.
— Я понял, Зоя Ильинична, сейчас приеду, — скинул ей сообщение.
Вот же черт... Поход к Карлу со страстной ночевкой пришлось отменить.
Как бы сильно мне ни хотелось завалиться с Карлом в его королевскую, размером с вертолетную площадку, постель, бросить бабулю на произвол судьбы я никак не мог. Примчался я на служебной машине за семь минут. Застал красноречие маман в самом разгаре. Я поражался своей матери, как говорит бабуля, и в кого она у нас такая? Ясно, что каждый проходит свои уровни развития, постепенно избавляясь от ненужной шелухи, но маман, похоже, застряла на одном из витков, упорно отказываясь прогрессировать. Я понимаю, что детей и родителей не выбирают, и порой нет другого выхода, как только принять и любить, но проблема в том, что мать, считая себя всегда и во всем идеальной, попросту гадила всем вокруг, особенно близким, в душу, реально отравляя жизнь. Вот и сейчас наверняка закатила бабушке истерику из-за меня... Стоило мне переступить через порог, как до моих ушей донеслось раздраженное маменькино верещание:
— Я выведу на чистую воду этот гейский притон, который ты тут устроила! Дожила
до такого возраста, а всё продолжаешь по барам-ресторанам шляться, с подружками своими, старыми нимфоманками, всяческие разнузданные вечеринки устраиваете, ни сна от вас, ни отдыху! И приличных мужчин с вами рядом нет. Наряжаетесь, как простигосподи, какие-то шалавы малолетние.
— Люда, — спокойно вздохнула бабушка, — тебе стоит воздержаться от подобной
ахинеи, за которую тебе впоследствии придется краснеть, а, возможно, и извиняться. Я тебя прошу, избавь меня от глупых сцен.
— Хочешь сказать, ты не замечаешь, как тут, у тебя под носом, он с каким-то
мужиком спит?
— Во-первых, он взрослый человек и может спать с кем ему угодно, — бабуля
прекрасно держалась. Голос звучал так, словно ее мучила невыносимая скука. Она вообще не выходила на эмоции, которые маменька так старательно пыталась из нее выжать.
— А во-вторых, мне вот просто интересно, Люда, отчего ты своего собственного
ребенка настолько презираешь? Почему говоришь о нем в такой уничижительной форме и воспринимаешь, как какого-то врага, который пришел исключительно ради того, чтобы навредить? Он же живой человек, а не мраморная статуэтка, которую, если не нравится, можно газеткой накрыть, чтоб пылью не покрывалась, и нет проблем. Стоит себе в уголочке, ничем не отсвечивает, никаких желаний и потребностей не высказывает, со всем всегда согласна и молчит в тряпочку. Мать ничего не ответила, я лишь уловил недовольное хмыкание.
— Федя прекрасен во всех отношениях, понятно тебе? — невозмутимо продолжала
бабушка. Если он действительно с кем-то встречается, значит, этот человек хороший и достоин нашего мальчика, иначе Феденька бы его попросту не выбрал. И уж что-что, а на моё понимание и помощь он всегда может рассчитывать. Я поддержу его всей душой. Силы небесные, у меня от ее негромких слов аж ком слезный к горлу подкатил. Вот это у меня бабуля! Вот это Человечище! Обожаю ее! Я стремительно прошагал в гостиную и встал четко между ними, стараясь прикрыть собой сидевшую на диване, сильно побледневшую от нападок матушки бабулю.
— Мама, — холодно обратился я к ней. — По-моему, я всё четко и понятно
объяснил. Ты можешь хоть всю жизнь со мной не общаться, но если ты
принимаешь меня таким, каким я есть, а не таким, каким ты себе меня придумала, то можешь мне позвонить. Только в этом и никаком ином случае. Любые другие темы между нами обрываются. Надеюсь, ты всё поняла, и больше мне не придется объяснять. Те же условия распространяются и на отца. А сейчас тебе лучше уйти. Ты нежеланный гость в этом доме. Ни я, ни бабушка не хотим с тобой общаться. Всего хорошего, — я указал ей на дверь. Мать не знала, что ответить. Своим категоричным условием я поставил ее в тупик: принять меня таким, каким есть, было выше ее сил. Ну, может быть когда-нибудь, в бесконечно далеком будущем, под старости лет, пройдя через кучу-кучную жизненных невзгод и испытаний, она, наконец, и придет к столь мудрому решению, но совершенно определенно — не сейчас. Однако и оставить последнее слово не за собой тоже было не в ее правилах. Гордо вскинув голову, она воинственно молчала, затем направилась к выходу. Я аж удивился — неужели вот так вот, рта не раскрыв, уйдет и не обольет меня напоследок вонючими помоями? Я оказался прав — ее хватило буквально на четыре шага. Дойдя до двери, мать обернулась. Чуть прищурившись, она окатила нас с бабулей презрительным взглядом, затем, игнорируя меня, обратилась к своей матери:
— Впрочем, удивляться не приходится. Я догадываюсь, почему он стал геем.
Находясь постоянно рядом с такой безответственной, ни к чему не стремящейся, с пагубными привычками... Потому-то его от женщин и отвернуло. Вполне логично, что он решил стать геем, видя перед глазами столь ужасный пример. Выслушав эту жуткую обвинительную тираду, я сел на диван поближе к бабуле, взял ее за руку и внимательно заглянул ей в глаза. Она, в свою очередь, тоже на меня посмотрела, и в этот момент мы с ней вдруг громко расхохотались. Беззлобно и без издевки, просто весело, словно только что посмотрели удачное выступление стендапера.
— Ну и чему вы смеётесь? Что такого смешного я сказала? Не понимаю...
— Ох... — я смахнул проступившую от смеха слезу. — Да и не поймешь. Ты лучше
иди, мам, иди.
— Ну ты и наглец... Ишь, как заговорил. Чего тут о себе возомнил?! Да уж не тупее
вас! Тоже мне еще умники нашлись! Вокруг одни никчемные глупцы, а они у нас тут самые одаренные и утонченные. Художники нищие. Думаешь, Репина от Сальвадора Дали отличить в состоянии, значит, теперь на всех остальных можешь свысока смотреть?!
— Хорошо, — согласился я, в очередной раз поражаясь псевдологическим
вывертонам маменькиного мышления. — Если ты настаиваешь... Видишь ли, сделать кого-то геем против его воли фактически невозможно. Поверь, я неплохо помню себя с достаточно раннего возраста, лет с семи. И уже в эти невинные годы я прекрасно отдавал себе отчет, кто мне нравится, а кто нет. Но, как бы то ни было, родись я натуралом...
— Кем? Это еще кто?
Я невольно приподнял брови, изумляясь ее неосведомленности: — Натуралом, значит, гетеросексуалом, тем, кого естественно привлекает противоположный пол. Мам, ты хоть немножко домашнюю работу-то делай. Теория у тебя сильно хромает... Ну, в любом случае, — вернулся я к объяснениям, пока она вновь не вспылила, — если бы я им был, то моя избранница походила на бабулю стопроцентно. Я бы выбирал только такую девушку. С таким же замечательным характером, прекрасную, добрую, заботливую, умную, веселую, талантливую и верную, как она. Но даже и в случае моей гетеросексуальности мне было бы крайне тяжело довериться женщине, наблюдая у себя перед глазами
отвратительный пример вашей с отцом семейной жизни. Не родись я геем, возможно, стал бы им сознательно. Для меня нет ничего хуже такой вот семейной идиллии, как ваша. Не приведи, господи. --- К Карлу этой ночью я так и не поехал. Остался дома. Отпаивал бабулю валерьянкой с корвалолом, потом мы с ней вместе смотрели ее обожаемые японские дорамы, причем я заметил, что ей уже не требовался перевод. Сабы она включала исключительно ради меня... В общем, отводили с ней вдвоем душу и восстанавливали покореженную после визита маман психику. Карлу я просто отправил сообщение, мол, сорян, уважаемый Карл Арнольдович, но встреча на высшем уровне откладывается. Мать к бабушке приезжала, на мозги капала, теперь... мне нужно побыть с бабулей. К тебе тоже хочу, но настроение сейчас не то. От Карла мгновенно пришел ответ: «Чем капала?» Ха-хах! Вот же ёлки-метёлки, у него настолько великолепный русский, что у меня совсем из головы вылетает, — он все же ему не родной. Карл порой совершенно не понимает ни фразеологизмов, ни сленга. «Чем-чем, — отвечаю, — ядом своим. Теперь вот спасаю отравленную бабушку» — объяснил я, как мог, надеюсь, разберется. «Понятно», — только и ответил Карл. И всё?! И никаких более вопросов или слов утешения? Я слегка удивился, но от него действительно больше не прилетало сообщений. Может, и обиделся, но, если честно, я настолько вымотался за сегодня, что углубляться в дебри потенциальной проблемы у меня уже не было сил. День-то выдался крайне непростой. Насыщенный всем подряд! И этим дурацким инцидентом с Райаном (хех, мне нравится, как это звучит, так и хочется одним словом записать — срайаном), нервотрёпками, ожиданиями, разговорами. А потом
— главное событие дня, наш с Карлом спонтанный-головокружительный-
умопомрачительный... третий пункт. Да один торжественный выход из шкафа чего стоил?! Это ведь только говорить об этом так легко и просто, а на самом-то деле — нервотрепка еще та... Затем эта маман притащилась с ее истериками, выплёвывая литры яда на наши головы. Бабуля, конечно, у меня боец, держалась стойко и виду не подавала, но я же вижу — фигово ей. Да сегодняшних событий на целый год хватит, если их равномерно разместить, а я их за день все на себя принял, как атаку бешеных пчел. Собственно, поэтому я и не стал больше Карлу ни звонить, ни писать. На сегодня реально хватит. Со всем остальным разберемся после хорошего крепкого сна. Глаза у меня слипались. Я даже стелить себе не стал — пледиком укрылся, с удовольствием свернувшись калачиком на своем удобном диванчике. Я уже почти уснул, как вдруг... даже не слухом, а спинным мозгом почувствовал, будто в дверь кто-то царапается. Я привстал, прислушался — действительно какие-то шорохи в районе порога. Тут же пиликнуло сообщение: «Феденька, я тут возле твоей двери. Не звоню, чтобы вас с бабушкой не тревожить. Прости, что среди ночи, очень хочется тебя увидеть. Я буквально на минуту. Открой, пожалуйста».
Конец главы 17