Chapter 15
Вносим ясность, Федя, вносим ясность
Eva/Flora
Пока я общался с маменькой, ребята уже заканчивали со сценарием.
— Ну вот видите, Карл Арнольдович, здесь нет ничего сверхсложного, —
оптимистично произнесла Удав. — Не боги горшки обжигают, справитесь. От вас же никто не требует сыграть на номинацию «Оскара». Спокойно, по-домашнему: пришли, поздравили всех с наступающим, поинтересовались, как кто себя вёл, похвалили каждого за хорошую работу. Кто, например, выиграл тендер на Востоке, кто оперативно закрыл квартальный отчёт или оформил крупный международный трансфер. Не переживайте, — Ольга доверительно понизила голос, — наша Шехерезада с Феденькой подготовят информацию по сотрудникам, всё необходимое разузнают и напишут нам шпаргалочки, кого за что хвалить нужно. А вообще, самое главное — это красивый костюм и приятные подарочки. Актерское мастерство в данном случае — дело пятое. Помните, говорить нужно уверенно. Выслушайте все стишки и песенки, если кто пожелает вам их исполнить. Не факт, кстати, что это будет обязательно ребенок. Всё зависит от уровня трезвости поздравляемых. Потом торжественно вручите подарки, тут я вам помогу, не переживайте, и, пожелав успехов и счастья, мы оперативно отправимся к следующим по списку. На каждую семью не больше десяти минут. Часов за пять- шесть должны управиться. Но может и подзатянуться: пробки, трафик, радушные хозяева, поэтому о времени лучше не задумывайтесь. И ни о чем не волнуйтесь — к ночи мы вас точно домой вернем в целости и сохранности, под елочкой ни у кого не оставим и на скамейке не забудем. Однако, если всех в один день не объедем, придется продолжить на следующий.
— Понятно, — с серьезной миной, будто он на собрании совета директоров, кивнул
Карл. — А что мне с лицом делать? Улыбаться?
— Улыбаться обязательно, — подхватила Оля, — но не так очаровательно, а как...
Как бы вам объяснить получше?.. Ну вот, например, как умудренный опытом Папа Римский смотрит на расшалившихся кардиналов. Уверенно. Понимаете? Будто вы знаете то, чего никто другой не знает. Попробуйте.
— Ничего не понятно... но деваться некуда, я попробую, — Карл сдвинул брови,
грозно посмотрел на нас, потом чуть прищурившись, растянул губы в хитроватой улыбке. На мой взгляд, получилось действительно отлично. — Так? — спросил он.
— Я пытаюсь скопировать вот этот имидж, — Карл продемонстрировал на экране
телефона новогоднюю открытку советских времен.
— Идеально, Карл Арнольдович,— удавокролики восторженно закивали в унисон.
— Ну вот, говорили, у вас нет артистизма, а, оказывается, вы просто скромничали.
— Уважаемые артисты, — Шахерезада подняла голову от монитора, — прошу
минутку внимания. Примерка костюмов завтра после обеда, в 14:00. Подарки тоже выбраны. Перед тем, как заказывать, хочу, чтобы вы их одобрили. Подойдите, посмотрите. Как мы и договаривались: ничего сверхъестественного, но со вкусом. Взрослым: шампанское, дорогие травяные бальзамы для тех, кто начал задумываться о здоровье или крафтовое пиво для тех, кто не начал, дамам — наборы эксклюзивных конфет. А детям можно заказать вот такие красивые упаковки — там и всякие шоколадки, и игрушки внутри, малышня такое обожает. Как вам? Заказываем? Пока ребята выбирали подарки, я усиленно раздумывал над двумя важными вопросами. Первый — романтический и лично для меня захватывающий и интересный. Захотелось мне вдруг аж до дрожи в коленках устроить Карлу крутой сюрпрайз. Пока он будет дедморозить, выслуживая прощениe коллег, я, используя это время с пользой для дела, решил превратить гостиную его квартиры в
новогоднюю сказку. Вот ушел он утром на работу из бетонной коробочки, а вернулся в лесную избушку, пахнущую елкой и мандаринами. И чтоб елка живая, большущая, прям под потолок, и игрушки на ней душевные, и всякий там дождик, и суперпупер модная гирлянда, которая на кучу цветов и узоры на ней вырисовывать можно, и на голос она реагирует. Еще хотелось завалить основание елки всякого рода конфетами и шоколадными батончиками... Сам я, разумеется, не справлюсь со столь грандиозными задумками, но если привлечь бабулю с ее бандой, то к намеченному сроку уложимся. От себя же я запланировал для Карла отдельный подарочек. Его я еще, правда, четко не продумал... Тут надо бы хорошенько пораскинуть мозгишками, но должно быть нечто такое очень-очень личное. Может, в старинном стиле медальон, который открывается? Нажмет Карл на пимпочку, дверца распахнется, а там, с одной стороны мой портрет, а с другой — его. Я сам нарисую... это мне не сложно. Хорошо бы еще гравировку успеть сделать — что-то типа «Никогда не снимай» или «Вместо кольца»... или «Дарю тебе нас». Или, может, цифры вместо слов? Как китайцы в сообщениях используют. Карл явно в курсе, с нашими-то номерами кандидатов... А можно и его запутать: циферками написать наши имена. Ну, как последовательность кнопок на первых мобильниках: 4264 (Карл) + 7339 (Федя). Нет, это слишком легко... лучше так: 4*3+7*1=4*4, что означает, К+Ф=Л. Ха-хааа, пусть расшифровывает, он же любит всякие ребусы-загадки. Будет носить на цепочке на своей груди, близко-близко к сердцу. По-моему, отличная идея... Второй пункт, нуждающийся в моем пристальном внимании, был, в отличие от первого, совершенно не романтичный и неинтересный, но не менее важный. Решать его требовалось наисрочнейшим образом. Сформулировать данный вопрос можно примерно так: «Каким радикальным методом устранить маменьку со всеми ее невестами, не доводя дело до криминала». Откровенно говоря, у меня с предками пару лет назад уже состоялся довольно неприятный разговор, основные моменты которого заключались в том, что я не заинтересован в девушках, а, стало быть, и в женитьбе тоже.
— Как это не заинтересован? И не стыдно тебе такое говорить? Ты же мужчина! —
возмущалась маман, поражая меня несуразностью своих логических построений.
— Да, мужчина, — соглашался я, — но девушки меня не интересуют.
— А кто тебя интересуют?! Козлы всяческие? — недоумевала мать. — Это ты мне
назло? В гроб меня решил загнать? Неблагодарный змеёныш! Не верю! Я выбью из тебя всю эту дурь! Мой сын не может быть таким! Не для этого я тебя рожала, растила, кормила-поила! Сам из себя ничего не представляет, а мнение уже высказывает! Кому твои интересы сдались?! Просто обязан жениться. Иначе ты мне не сын и видеть тебя даже на своих похоронах я не желаю! Отец, помнится, тогда уткнулся в какой-то бизнес-журнал глянцевый и ни полсловечка не озвучил. Сделал вид «трех обезьян» — не вижу, не слышу, не говорю. После того приятного ужина в ламповой атмосфере я более месяца не общался с матерью. А она, в свою очередь, никогда не поднимала затронутой темы, да и вообще делала вид, будто и не было никакого разговора. Вероятно, надеялась, пройдет неделя, другая, я всё забуду и, как говорится, перерасту, став окончательно сыном, достойным её. Что ж... похоже пришло время вновь расставить точки над i. Причем основательно. Так, чтобы внести полную ясность, не оставляя ничего недосказанным. Судя по взгляду Карла, он, скорее всего, уловил несколько настораживающих фраз из моего разговора с родительницей. Наверняка сейчас себе надумает хрен знает
чего... Блин, нужно срочно действовать! Думаю, придется-таки переться, как мать и просила, к ним домой, поговорить напрямую с этой девушкой, конкретно ей объяснив, что уважаемая Людмила Анатольевна, к сожалению, бежит впереди локомотива, обещая ей то, что невозможно. И что я не планирую заводить семью. По крайней мере, это честно... А матушку, дабы подобного не повторялось, придется припугнуть, поставив жесткое условие — мол, если будет так выступать, я совершу не просто каминг-аут, а Каминг-аут с большой буквы — публичный и очень громкий. Пусть потом себе локти грызет. Как раз на середине моих размышлений репетиция закончилась, и народец собрался разбрестись по своим рабочим местам. Карл окинул меня внимательным взглядом:
— Федор, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, — спокойно, ничем не выдавая
волнения, велел он. Я удивленно на него посмотрел:
— Когда?
— Прямо сейчас, — пояснил Карл. — Есть срочное дело, надеюсь, вы мне поможете
его решить.
— Конечно, Карл Арнольдович... — кивнул я ему.
Размеренной походкой, не проявляя признаков смятения, Карл прошел в свой кабинет, но стоило мне войти, он стремительно захлопнул дверь и, налетев на меня, точно коршун на ягненка, повалил на диван. Хотя вот ей-богу, не знаю, как он провернул подобное с такой легкостью? Я ведь совсем-совсем не маленький! Во мне сто семьдесят девять с половиной сантиметров и мускулы тоже есть, правда под одеждой они не очень заметны...
— Феденка, нет! Нет-нет-нет! — придавив меня под собой, он обрушил на мое лицо
яростно-жгучие поцелуи.
— Карл, ты чего?!
— Федя, нет! Никакой твоей жены или невьесты я не переживу! Нет их у тебя,
нет! Оххх... я и не догадывался, что в припадке ревности Карл настолько очарователен. Умиротворяющее ощущение истинного счастья сладким сиропом разлилось в моем сердце. Дабы затормозить паническую атаку дорогого начальника, я, крепко обхватив его голову, пристально посмотрел в глаза.
— Всё хорошо, Карл, — самым спокойным, на какой только был способен, голосом
произнес я. — У меня действительно нет никакой жены.
— А невьесты?!
— И невесты тоже нет. Не было и не будет. Понимаешь? — я вперился в него
магнетическим взглядом гипножабы.
— Но я очень отчьётливо слышал...
Я не дал ему договорить:
— Послушай меня внимательно... Сейчас я сделаю один телефонный звонок, а ты
посидишь вот тут тихонечко со мной рядом и послушаешь. Вероятно, моя гипнотерапия возымела некоторый успех — уровень тревоги в глазах Карла заметно снизился. Закрепляя положительный результат, я нежно лизнул его в нос, потом подбородок и, мгновение помедлив, губы. И увлекся... просто не мог от них отлипнуть.
Какое-то время Карл не отвечал на поцелуй. Он замер, позволяя мне себя целовать. Постепенно его сильные, подрагивающие от напряжения плечи расслабились.
— А теперь просто сиди и слушай. Я поставлю на громкую, — оторвавшись от
мягких губ, произнес я. Карл, сохраняя молчание, устроился рядом. Набрав номер отца, я в ожидании ответа, сжал горячую руку Карла.
— Да, Федя? — раздался сухой голос отца. — У тебя всё хорошо? Что-то случилось?
— Па, ты сейчас дома?
— Дома. Тебя вроде как ждем.
— Понятно. Па, мне нужна твоя помощь. Позови мать и поставь телефон на
громкую связь, так, чтобы вы оба меня хорошо слышали. Как бы мать ни возмущалась, не дай ей выключить телефон. Сделаешь? — наверное, мой тон застал его врасплох, он не стал возражать.
— Да, Федор, я тебя понял. Сейчас.
— Людмила, иди сюда, нам звонят... — позвал он, затем послышался медоточивый
голос матери: — Дорогой, всё на свете пусть подождет, у нас сейчас гости.
— Нет, Люда, боюсь, не подождет. Это действительно важный звонок.
Я услышал звук закрывающейся двери и раздраженный, в естественной его форме голос маменьки:
— Ну чего ты пристал? Вечно лезешь не вовремя, только всё портишь. Чего тебе
надо? Тон отца удивил меня своей авторитарностью:
— Сядь в кресло и молча послушай, — неожиданно, он не только на громкую
поставил, но еще и видео врубил. Не знаю, хорошо это или плохо, но теперь я их не только отчетливо слышал, но и видел.
— Ничего не понимаю, — пробормотала мать, но, кажется, последовала его совету.
— Федор, — отец обратился ко мне. — Ты можешь говорить.
— Хорошо, спасибо, — начал я. — Дорогие мои родители, отнеситесь со всей
серьезностью к тому, что вы сейчас услышите. Я — гей. Я встречаюсь с парнем.
— Ну и что, что гей? Думаешь, ты такой особенный? — вдруг приглушенно
затараторила мать. — Вокруг полно геев, но все сидят спокойно и не высовываются. Устраивают свою жизнь, женятся, заводят детей и живут, как все нормальные люди! — громко шептала она, склонившись над трубкой.
— Так я и не против. Пусть все нормальные живут так, как считают нужным. А я
буду делать то, что считаю нормальным и правильным для себя.
— Но ведь ты обрекаешь себя на одиночество, Федя!
— Я совершенно не одинок и встречаюсь с парнем. Я вас даже с ним познакомлю,
если вы, и тут я больше обращаюсь к тебе, мама, не будете выходить за рамки приличий. Итак, я встречаюсь с парнем. Он очень хороший... нет, он прекрасный человек во всех смыслах этого слова, и у нас с ним всё серьезно. Я не знаю, что будет дальше, но я хочу принимать решения сам за себя. Поэтому вам в мою жизнь лучше не вмешиваться и думать что-то за меня не нужно. Если вы чувствуете себя неудобно перед гостьей, вы ее можете позвать, и я ей объясню всё сам. В противном случае, мама, тебе нужно извиниться перед ней и сказать, что твой сын
уже не свободен. Собственно, как ты это сделаешь, меня не волнует. Большое спасибо, что выслушали меня. Понимаю, что вам потребуется некоторое время переварить полученную информацию, но я сказал то, что должен был. Mать, к моему удивлению, не перебивала. Сидела, сильно прикусив губу, словно борясь с искушением закатить истерику и поставить тем самым себя в глупое положение. Отец тоже молчал. Догадаться по непроницаемому лицу о его мыслях, лично для меня не представлялось возможным. Удовлетворенный их реакцией, я, дабы не сорваться на эмоции, закруглил свой несколько пафосный спич:
— Если для вас неприемлемо то, что вы обо мне узнали и, как результат, вы
захотите прервать со мной общение, что ж, это ваш выбор. Однако, если вы поддерживаете меня и принимаете таким, каким я есть, то... в этом, и только в этом, случае позвоните мне. Всего вам хорошего. Отключив телефон, я глубоко выдохнул. Откинувшись на спинку дивана, я на мгновение словно выпал из реальности, пытаясь переварить всё, что произошло за последние несколько минут моего сердечного разговора с родителями. Не знаю, сколько бы я еще просидел в прострации, но я вдруг ощутил, как рука Карла, осторожно пошевелившись, выбралась из-под моей. Перехватив инициативу, Карл крепко переплел наши пальцы. Я повернул голову, моментально утонув в серо-зелёных омутах — он, не мигая, внимательно смотрел на меня:
— Феденка, поздравляю...
— С чем? — еле ворочая языком от переполняющего меня адреналина, спросил я.
— Насколько я понимаю, — понизив голос, пояснил Карл, — ты только что
совершил официальный каминг-аут.
— Да, похоже, именно его я и совершил... Как тебе? Понравилось?
— Не то слово... Я под силнейшим впечатлением. Мне удалось спонтанно испытать
состояние эмоционального катарсиса. Никогда еще не был свидетелем каминг- аута, тем более, по телефону.
— А что ты хотел? Чтобы я сейчас сорвался, примчался туда с выпученными
глазами и объяснял им там все лично? Это, разумеется, всё очень красиво, благородно и пафосно, но вот, веришь? Ни малейшего желания на подобные подвиги. И вообще, пусть скажут спасибо, что я им позвонил. Надо было попросту эсэмэску скинуть. Типа, идите в баню со своей невестой, я гей. Думаю, зря я так расстарался. Эта пара минут разговора высосала из меня всю силушку мою богатырскую.
— Ты невероятный, Феденка... Совершенно потрясающий, — Карл порывисто сжал
меня в объятиях. — Таких как ты больше нету. Я об этом и раньше знал, но сейчас убедился окончатьелно.
— А ты, оказывается, такой льстец, Карл, но, всё равно, спасибо, мне приятна твоя
высокая оценка. Только давай закрепим пройденный материал — из прослушанного тобой разговора что еще ты понял? Неожиданный вопрос застал Карла врасплох — его темные брови удивленно подпрыгнули, он даже нетипично для него несколько раз растерянно моргнул густыми, острыми как стрелы ресницами.
— Ну давай же, Карл, соберись, там было, как минимум, еще два довольно важных
момента.
Обычно матовая кожа на лице Карла вдруг неожиданно налилась румянцем. Он взволнованно вздохнул:
— Ты сказал, что встречаешься с парнем... Феденка, это со мной?
— А как ты думаешь? — приподняв бровь, я уставился в него взглядом строгого
учителя.
— Думаю, со мной.
— Молодец, пятерка тебе. За сообразительность.
— Пятьёрка? Большая и жирная? — вдруг уточнил Карл.
— Нет, большие и жирные у нас двойки, а пятерки — круглые. Не спрашивай
почему, но просто знай, это лучшая отметка, какая только может быть.
— Спасибо... — Карл мягко улыбнулся. — А еще ты сказал, что я прекрасный
человек. Во всех смыслах этого слова. Ты правда так считаешь? Обхватив плечи Карла и слегка отстранив его от себе, я заглянул ему в глаза:
— Да, представь себе, я действительно так думаю. Ты очень классный. С тобой хоть
на край света. Карл нежно притянул меня к себе:
— Thank the Lord, — прошептал он. — А я так переживал...
— Почему?
— Ну, до того, как мы начали все эти новогодние сценарии и репетиции. Я ведь
тебе опять в чувствах признался... Первый раз, если ты помнишь, был до того, как Райан вмешался в наши отношения. А ты мне вообще ничего не ответил. Теперь же я понимаю, что этим телефонным звонком ты ответил на все мои вопросы... Федь, подожди, — неожиданно он быстро, как и тогда в отеле, поднес часы ко рту и, жмякнув на пимпочку, произнес: — Двадцать седьмое декабря, Феденка официально вышел из шкафа, сообщил родителям, что встречается со мной, что у нас всё серьезно и я прекрасный человек, что он их со мной познакомит, и со мной можно хоть на край света, — опустив руку, он сосредоточил на мне пристальный взгляд. — Прости, что перебил. Продолжай.
— Ну ты даешь, Карл... — не сдержавшись пробормотал я. —Это, что ли, фетиш у
тебя такой? Нафига ты делаешь эти странные записи?
— И ничего и не странные, — с достоинством приподняв точеный подбородок,
ответил Карл. — Для меня это очень важные записи, я их в старости буду прослушивать и вспоминать самые прекрасные моменты своей жизни. Вот же чеоорт... Невероятно, но сентиментальное поведение Карла показалось мне бесконечно милым:
— Блин, Карл... Скрывать не имеет смысла — я по уши в тебя втрескался... Однако
все эти разговоры настолько стрёмные, давай... — мне хотелось сказать, что пора, мол, завязывать с душещипательными, сопливо-розовыми, посыпанными радужными блестками признаниями, но Карл не дал. На середине фразы он, навалившись на меня, жадно влип в мои губы.
Конец главы 15