Chapter 12
На горох, Федя, на горох
Eva/Flora
В течение последующих четырех дней я не выходил на работу. Забил. Откровенно забил... Кстати, по договору мне на сессию отведено аж целых две недели, из которых одна, между прочим, полностью оплачиваемая. Довольно плодотворно провел время с понедельника по четверг. Ночами не спал — практически дописал курсовую, сдал три зачета и умудрился автоматом получить три экзамена: по историиискусств, цветоведению и основамцифровогодизайна. Хорошо хоть было на что отвлечься, иначе на фоне гормональных, словно опять в пубертат вернулся, всплесков можно реально мозгами двинуться! Черт бы побрал этого Карла! И вашим-и нашим-и хочу-и не хочу-и прибью-и поцелую- сексапилочку-душечку-душнилу-душегуба... Эк, как меня заносит-то... всю душу мне измучил! Не желаю его ни видеть, ни слышать! По крайней мере, в ближайшее время. Пусть там себе с Райаном своим яхонтовым разбирается, а я уж как-нибудь сам по себе. Лучше вон творчеством займусь — не зря же я в художники подался. Сначала, окунувшись в гордость по самый кадык, подумывал посидеть на больничном, потом взять сессионный отпуск, плавно перетекающий в новогодние выходные. И только после этого, хорошенько отдохнув и поставив мозги на место, решу, возвращаться ли мне на работу под Карлово крыло или же увольняться к едрене фене, подыскивать какую-нибудь другую подработку, либо же, вообще, в блогеры податься. Пока я рисую, контента у меня навалом, хоть отбавляй, так что при желании действительно возможно неплохо раскрутиться. Дома, конечно, хорошо, но у меня прям аж подгорало — совсем не получалось беззаботно сидеть-отдыхать. Разумеется, я очень старался: телефон отключил, усиленно учился, но так и хотелось поскорее на работу выйти... чуть ли не до трясучки! Ни есть, ни спать не мог, к экзаменам, как проклятый готовился, а думал лишь об одном: как там мой Карл поживает, как его текущие дела с уважаемым заморским принцем Райаном обстоят? Может, они там уже пожениться решили и о помолвке всем объявили? В общем, силой себя заставлял концентрироваться на учебе, и слава небесам, иначе бы в конец себя всего изгрыз. Никто этого не знает, но я, оказывается, тот еще самоед. Мнительный до ужаса, сам себе мозг выношу в образцово-показательном виде, мне и помогать не нужно... Бабуля обеспокоенно на меня поглядывала, спрашивала, «не влюбился ли ты, касатик, часом?», но я просто спихивал всё на простуду и навалившиеся зачеты с курсовой. В перерывах между учебой и упиванием своего горя чиркал карандашиком в альбоме, отвлекался. Практически мангу про двух доставших меня до печенок красавцев-принцев и пажа, что от их разборок страдальцем оказался, нарисовал. Осталось только текст облачками вписать и готово. Я даже кусочки, типа превьюшек, в своем канале выложил, и, на удивление, мои преданные подписчики меня буквально завалили восторженными комментами. Рисунки сначала выбросить хотел, но рука не поднялась — там же не только этот придурок Райан, там ведь еще и Карл. А отправлять его в мусорное ведро, как бы он меня ни выбешивал, я не мог. Ну вот не мог... Первые три дня дались мне особенно тяжело — просто до жути подмывало извлечь из-под матраса мобильный, включить его и проверить, были ли звонки и сообщения от Карла. Блин, я, как та принцесса на горошине, лежал на своем телефоне, боялся лишний раз пукнуть, дабы случайно не активизировать высокую инопланетянскую, как бабуля моя говорит, технологию.
Но я, проявляя чудеса то ли упрямства, то ли самодисциплины, выдержал. К телефону не приближался... А всю внешнюю жизнь отслеживал по соцсетям онлайн. Так же и над курсовой работал, и зачеты сдавал — всё онлайн, а по вечерам ездил в универ. Весьма, знаете ли, полезное времяпрепровождение, реально помогало скрасить моё одиночество. Не зря всё-таки говорят: ученье — свет... В четверг возвращался домой поздно. Лифт постоянно кто-то пронырливо перехватывал, пришлось топать на восьмойэтаж пешком. Дошкандыбав до своего пролета, я невольно застыл — мой слух уловил едва различимые, но до боли знакомые голоса. Первый, молодой, несмотря на ее возраст, и веселый — моей бабули, а второй... низкий, бархатный, с очаровательным акцентом, мог принадлежать только одному человеку Карлу Арнольдовичу Гленфилду. Тихонечко подкравшись поближе, я весь превратился в супернавороченный шпионский микрофон, улавливающий писк мыши за сто метров. Даже показалось, будто у меня выросли огромные, как у слона, уши, а сам я стал таким ма-а- аленьким, почти незаметным...
— Ну, я бы, может, и подумала, что вы ко мне, — иронично произнесла бабушка, —
но это вряд ли... ни тебе конфет, ни тебе моих любимых лиловых гвоздик... Вы точно не ко мне.
— О... простите, — почему-то извинился голос Карла. — Я действительно не к вам,
мне бы Федю увидеть.
— Нет, нету его. Еще не вернулся, — чётко прозвучал бабулин голос.
— А ви в этом уверены?— мягко настаивал Карл. — Его точно нет? На работе все
думают, что Феденка дома болеет.
— Да, так и есть, он действительно болеет, но сегодня нашел в себе силы съездить
в универ. У него ведь сессия. А Феденька, чтоб вы знали, отличник. Вообще, он у нас редкая умничка — и учится, и работает, и бабушке своей помогает, ни у кого нет такого замечательного внука...
— Да, да... - мило поддакивал Карл, — Феденка действительно самий лучший,
редкий талант, просто бриллиант.
— Именно, — подхватила бабушка, — именно, сокровище... а вы, собственно, ему
кто? Коллега? Судя по паузе, Карл слегка замялся: — Да... можно и так сказать. Но... я ему не только коллега.
— О-оу? — протянула бабуля, явно заинтересовавшись. — Не просто коллега? А кто
же вы ему тогда? Раз вам известен его адрес, и вы приходите к нему в такое время, к тому же так мило называете его «Фе-ден-ка», значит... смею предположить... вы Федин новый друг? Познакомились на работе?
— Да-да, всё верно... — опять закивал Карл, — хотя и не... в полной степени. Мне
бы хотелось стать ему ближе, но, боюсь, между мной и Феденкой произошла некоторая размолвка. Нам нужно поговорить, понимаете? Пожалуйста, если он дома, можно мне его увидьеть?
— Думаете, он от всех под кровать спрятался? Или, того хуже, сидит в шкафу? Да,
было б неплохо, если бы вы помогли ему оттуда выбраться... — задумчиво добавила она. — В общем, мне очень жаль, но его действительно нет. Я обязательно передам, что приходил друг по имени... Как вас зовут, кстати?
— Карл...
— Очень приятно, а я Анна Игоревна. Не переживайте, я скажу Феде, что Карл
надеется поговорить и разъяснить все недопонимания. Уверена, Феденька обязательно вас выслушает, он не тот человек, который откажет другу в такой малости.
— А... если откажет? — вдруг спросил Карл.
— Ну, значит, у вас с ним была не просто «некоторая размолвка». В таком случае
— ищите подход. Я желаю вам удачи.
— Спасибо, а Федья не говорил, собирается ли он возвращаться на работу?
— Думаю, после выходных появится.
— И пусть, пожалуйста, включит телефон...
— А вот это, как получится, не обещаю...
Когда Карл ушел, я еще минут двадцать на ступеньках сидел, переваривал, всю попу себе отморозил. Когда я, наконец, зашел в квартиру, бабуля, чуть ли не с порога затащив меня на кухню, усадила за стол:
— Федюнь, — без долгих прелюдий начала она, поставив передо мной блюдо с
целой горой различных бутербродов, — тут к тебе твой начальник приходил мириться. Уж не знаю, чем он перед тобой так сильно провинился, но выглядел, как побитый щенок, аж смотреть на него жалко.
— Неужели? А откуда же ты узнала, что он мой начальник? Он так сам тебе
сказал?
— Ну здрасьте, я что ли Карла твоего не видела? Если ты забыл, я каждый день
порядки навожу у него в доме, где, между прочим, полным-полно фотографий с его симпатичной мордашкой. Так что узнала я нашего кормильца мгновенно. Кстати, классный. Очень приятный. Одoбряю. Может, перестанешь уже на него дуться? Поговори с ним. Выйди на работу, ну или хотя бы телефон включи... совсем ведь парня измучил. --- Сначала я думал, как моя дорогая Анна Игоревна и говорила, подождать выходных и вернуться на работу в понедельник, но... не смог. Утром подскочил, как ошпаренный — ноги сами на работу понесли. Побежал вприпрыжку, настолько не терпелось мне Карла увидеть. Такой вот я мягкосердечный. Ну а как же иначе? Карл ведь сам ко мне пришел, набрался духу, переступил через свою гордость, значит, наверное, ему есть, что сказать? Не для того же, чтобы послать меня куда подальше? Вообще, мы бы с ним договорились и раньше, главное, от Райана- говнюка избавиться. Потому что лично для меня мирное сосуществование вот в этом дурацком треугольнике неприемлемо. Никаких компромиссов тут быть не может — нет и всё. Впихнув в себя завтрак, я быстро принял душ, смыл девять нервных потов, побрился, даже в кои-то веки постарался причесаться, но волосы всё равно торчали в разные стороны. Стиль одежды выбрал выразительный, но строгий: черную водолазку и того же цвета брюки. Мне как-то спокойнее на душе, когда я в черном, кажется, будто спрятался и никто меня не видит. Лаковых ботинок у меня отродясь не было, поэтому впрыгнул в свои любимые зелененькие говнодавы — гарант моей устойчивости на любой поверхности. Жаль только, на душу их благотворное влияние не распространялось. Потом набрался смелости, включил телефон — от Карла тридцать шесть пропущенных звонков...
Тихонечко, стараясь не отсвечивать, я просочился в свой офисный закуток. Решил не нарываться, выпить кофе, разгадать парочку судоку и постепенно выяснить рабочую атмосферу. Пока в комнате отдыха кофе себе делал, меня запеленговали Славка с Оленькой. Обрадовались неимоверно, будто не меня, а Дедушку Мороза с подарками увидели. Прям зажали меня, как сэндвич, с двух сторон, в крепких объятиях, Славка даже пытался нас покрутить, подхватив меня вместе с Олькой. Едва на пол втроём не завалились.
— Ничесе, какой крепыш! — возмутился я. — А с виду такой дрыщ. Немедленно
поставь меня на место! Но Удав от его действий пришла в полный восторг: — Ах, кружите меня, кружите! Еще! Не останавливайтесь! — радостно заверещала, словно экзальтированная дама, танцующая на балу подряд пять туров вальса.
— Да ну вас, обоих, — мне наконец-то удалось себя от них отлепить. — С чего бы
это вдруг такие нежности?
— Ой Феденькааа, — вдруг заголосила Оленька своим оперным голосом, — да как
же нам не радоваться-тооо, свет ты наш в оконце. Мы ведь даже и не представляли насколько тяжела ноша ассистентов без самого главного ассистентааа! Мы тут в твое отсутствие горюшка хлебнули, даже начали подумывать, а не сбежать ли нам отсюда. Карл-то ведь, — добавила она страшным шепотом, смешно округлив глаза,
— без тебя совсем сказился ж... Он всех тут замучил постоянными собраниями-
совещаниями-летучками, придирками, перфекционизмом и дисциплинарными взысканиями. Практически каждый час «смотр» устраивал, словно хотел убедиться, все ли в наличии, по головам пересчитывал...
— Точно-точно, — закивал Кролик, — думаешь, чего это мы на пятнадцать минут
раньше пришли? Даже если на минуту позже — капец. Голову отгрызет. Рвёт и мечет, как сумасшедший. За всё время, пока ты болел, он ни разу не улыбнулся. Мы никак не ожидали подобного от нашего Карла-душки.
— А по факту, — все так же конспиративно-заговорщическим шепотом вставила
Оленька свои пять копеек, — не душка, а самый что ни есть душнила, этот твой Карл.
— Реально, сатрап, — поддакнул Славка.
— Да чего вы пристали? Я-то тут при чем?
Удавокролики, поджав губки в скептические улыбочки, посмотрели друг на друга, затем воззрились на меня:
— Ну вот уж и не знаю, чем ты так его околдовал, — наставительно произнесла
Оленька-Удав, но, пожалуйста, до Нового года больше никаких больничных, а то мы этот замечательный праздник всем коллективом отметим в водолечебнице с диагнозом «нервный стресс» от постоянных придирок начальника.
— Да ну, ребята, по-моему, вы слишком преувеличиваете неадекватность Карла и
мое на него позитивно-волшебное влияние... Когда удавокролики, испив кофею, отчалили, я столкнулся с Шахерезадой. Вернее, она сама ко мне заглянула. Принесла мне чашку капучино с пятью, как я и люблю, ложками сахара. Интересно, и как она только прознала о моих вкусовых пристрастиях? Еще и коробку пряников моих любимых, имбирных, на стол молча поставила. Села рядом и, подперев подбородок своим кулачком, сосредоточила на мне сияющий взгляд.
— Шахерезада... мм, то есть Вероника Васильевна, чего это вы так странно себя
ведете? Спасибо, конечно, но, если честно, вы меня сейчас смущаете и даже пугаете. Чем обязан вашей щедрости?
— Ничего такого особого я тебе сказать не могу, — загадочно улыбнувшись,
бархатно протянула она, словно начало сказки для султана. — Просто хочу, чтобы ты знал, Феденька, я очень рада тебя видеть... Всего четыре дня твоего отсутствия оказалось достаточным, чтобы я оценила твой поистине необыкновенный талант, особенно по части разрешения всякого рода психологических конфликтов, — наклонившись ко мне поближе, она прошептала на ухо так, чтобы никто не услышал: — напрямую связанных с непростым характером Карла Арнольдовича. Не знаю, как тебе это удается, однако когда ты здесь, у нас тишь да гладь, божья благодать, полное отсутствие конфликтов и улыбающийся начальник. Поэтому кушай на здоровье. Я тебе попозже еще и твой любимый чай с лимончиком принесу. Арнольдовича, кстати, этим утром нигде не было. Нет, где-то он, конечно же, был, только не работе. Оказывается, не заходя в офис, он укатил на какую-то встречу. Наверное, это и к лучшему... А то всё никак не получалось сосредоточиться и морально подготовиться к нашему с ним рандеву. Успел уже разгадать три экспертных судоку, выпить три чашки кофе... Карл мог вернуться в любой момент, а я как сидел весь из себя расфокусированный, уставившись немигающим взглядом в экран, так и продолжал сидеть. Потом, почувствовав тошноту и от судоку, и от чрезмерной дозы кофеина, решил глотнуть свежего воздуха — пойти на перекур. Вообще-то, я не особо много курю, разве что иногда, в моменты нервного напряжения. У меня на подобные случаи даже пачка Кемела в рюкзачке завалялась. Расслабляюсь себе в курилке, никого не трогаю: активно насыщаюсь свежим воздухом, думаю о жизни, выдыхаю дым колечками, изящно пронизывая их сизой стрелой... И тут совершенно неожиданно в курилку вваливается Райан. Надо же, какая приятная в кавычках встреча... Почему не Карл, которого я, к слову, действительно ждал и увидеть которого рассчитывал, а именно этот крендель почтил меня своим присутствием? Откуда он, вообще, блин, взялся? Я думал, он вместе с Карлом на переговорах с суперпупер важными клиентами, воду в ступе толкут, масло из нее взбивают. Непонятно... то ли он первым вернулся, либо же изначально никуда не уезжал? Короче, не знаю, как именно, но он, стремительно ворвавшись в курилку, остановился напротив. Такой весь из себя гневный — руки в карманах, морда недовольная, злобно на меня зыркает, и хрен знает, чего от него ожидать? То ли зарежет, то ли задушит, одной истерикой вряд ли дело обойдется... Я аж чуть четвертым колечком не поперхнулся.
— Ну и чего ты на меня уставился, как крестьянин на драный лапоть? —
поинтересовался я у него. — Так и будешь молчать? Не видишь, что отвлекаешь меня от важного дела?
— Не сильно-то я тебя и отвлекаю. Ничего страшного с твоими табачными
кольцами не случится, если ты со мной пообщаешься. К тому же и сигарета почти закончилась, так что не выделывайся.
Конец главы 12