Chapter 11
Беги, Федя, беги
Eva/Flora
Я реально сник... настроение испортилось ужасно. Знаю, обижаться не имеет смысла, и пословица про тех, на которых воду возят, мне тоже хорошо известна. Поверьте, я сам терпеть не могу корчить из себя накуксившуюся на весь мир обиженку. Но тут мне и впрямь такая досада к горлу подступила, хоть плачь! Набросил на себя куртку, даже застегиваться не стал. Шарф кое-как на шею намотал, иду по коридору, света белого не вижу, на душе полнейший отстой. На кнопку лифта лишь с пятого раза попал, вообще непонятно куда тыкал... Ну не знаю, может, мне просто не хватает европейского образа мышления? Слишком уж я, наверное, наивный или чересчур правильный, или же менталитетом не вышел, но подобные наезды меня мало радуют. Честно говоря, сравнивать мне особо не с чем — случилось такое со мной впервые. Раньше как-то не доводилось оказаться жертвой нападок исходящего на говно от ревности неадеквата. Но, что интересно... поведение, как ни странно, не Райана, а именно Карла выбило меня из колеи. Получается, он завязал со мной отношения, не успев расставить точки над i со своим бывшим? Фу, Карл Арнольдович, как же некрасиво вы поступили! Погруженный в мрачные думы я довольно долго, как мне показалось, ожидал лифта. Наконец, двери открылись и, естественно, по закону подлости, в лифте оказался никто иной, как драгоценный и горячо любимый начальник, свет очей моих, Карл собственной персоной. Стоял такой весь из себя офигенный- преофигенный, в галстуке новеньком... Засланец, похоже, из европ этих своих подарочек привез, чтоб в удобный момент придушить им моего Карлушеньку и невменяемого к папеньке уволочь. Увидев меня, он радостно улыбнулся, глаза его просияли счастливым огоньком:
— Феденка, ну наконец-то, — он шагнул мне навстречу, а я... Блин, оказалось, я
совсем не был готов ни к встрече с ним, ни к разговорам, ни к объяснениям, и вообще, ни к чему! Неожиданно даже для самого себя я с силой толкнул его в грудь, стараясь, чтоб он отлетел от меня подальше и, резко развернувшись, стремительно направился, вернее, помчался к лестничному пролету. Ну их на фиг, эти ваши лифты с этими вашими начальниками, уж лучше я по ступенькам прогуляюсь, здоровее буду. Так уж получилось, я очень сильно постарался смотаться от Карла. Может, и малодушно, но из песни слов не выкинешь — бежал, как самый что ни есть взаправдашний человек-молния. Впрочем, Карл оказался быстрее... Не удалось мне скрыться. Вскоре за моей спиной раздался звук поспешных шагов — Карл не просто шел, он точно истребитель нёсся за мной. Даже показалось, будто я слышу рёв реактивного двигателя. Как я ни старался победить в этом забеге, но, видно, желание Карла догнать меня оказалось сильнее. Хотя с его-то впечатляющей длиной ног... удивляться особо нечему. Словно горный тигр, Карл прыгал вниз, с легкостью перелетая сразу через семь ступенек. Вот же настырный! Мог бы преспокойненько на лифте кататься, а не за мной, как сумасшедший, гнаться. Надо ему посоветовать поучаствовать в соревнованиях по бегу по пересеченной местности — наверняка приз оттяпает.
Жестко схватив меня за плечи, он буквально впечатал нас двоих в стену. Из глаз моих аж искры посыпались! Так котелком шарахнулся — не удивлюсь, если завтра здоровенный шишак выползет. Но жаловаться не буду: не врежься мы в эту стену, скатились бы, как в лучших традициях кинематографа, кубарем по ступенькам. И закончились бы наши с Карлом догонялки в местной травматологии наложением гипса на руки и ноги.
— Федя, Феденка, подожди! — с силой сдавив мне плечи, громко зашептал Карл,
причем лицо у него при этом выглядело так, будто он орал на пределе своих легких: — Что случилось? Что этот идиот тебе сказал? Или сделал?
— Да прекратите вы оба! У меня уже гематомы на плечах повылазили! Что за
дурацкая манера ключицы собеседнику раздрабливать, и это при всем при том, что мне и разговаривать ни с одним из вас не хочется!
— Федя, что он тебе ляпнул? Какой бред на тебя вывалил, в который ты успел свято
уверовать?
— Знаешь, Карл, дело ведь совсем не в том, что он мне сказал, а в том, чего не
сказал мне ты. Понятно?
— Нет, не очень... — Карл тяжело вздохнул. — Пожалуйста, объясни. Чего я тебе не
сказал?
— Так я и не знаю! Понятия не имею! Ты же мне этого так и не сказал! Но одно,
Карл, я знаю точно — вся эта дичь, последнее время происходящая, сильно меня задолбала. Ясно? И еще второе — разочаровал ты меня, дорогой мой. Очень сильно.
— О боже... — от напряжения глаза Карла налились влагой. — Почему?
— А сам ты не догадываешься? — окинув его холодным взглядом, я скрестил руки
на груди. — Как ты мог предложить мне начать встречаться, а со своим парнем не разобрался?
— С кем?! Ты о чем, вообще? У меня, кроме тебя, нет парня!
— Неужели? А кто же, в таком случае, у тебя дома живет с самого приезда? С кем
ты проводишь 24/7 уже который день? Кто тебя практически раздевает в кабинете, насрать, что глазами — но раздевает?! Чьи фоточки у тебя на ноуте так бережно сохранены? И самое интересное — кто пару минут назад приглашал меня с вами втроём развлечься?
— Федь, постой, успокойся, ты всё не так понял...
— Ух ты ж черт! А я просто обожаю эту фразу. Прям ждал ее!
— На самом деле он правда не мой парен. И никогда им, собственно, толком и не
был... Вернее, был, но настолько скоротечно, что это даже не считается. Он просто говна кусок! Подосланный моим папашей шпион, всегда им был и до сих пор им остается. Но проблема не только в этом... Ох, как же, мать вашу, всё сложно-то! Не знаю, как правильно объяснить, просто поверь мне — он хитрая дрань, и главное было показать ему, что между нами ничего нет. Будто мы вообще никак не связаны. Он бы тут безуспешно пару недель повынюхивал и, ничего не узнав, благополучно бы свалил обратно со своим гнилым отчетом. Именно поэтому последние несколько дней я очень старался даже не смотреть в твою сторону. Если бы эта тварь догадалась, что я в тебя влюбился, он бы начал создавать нам проблемы. А в этом он, поверь, мастер. Олимпийский чемпион! Он та самая скотина, которую, хлебом не корми, а дай поиздеваться. Он обожает вот эти вот странные игры разума. Шантаж, угрозы, гнилые многоходовочки — его конёк. Я старался отвести от тебя его внимание, чтобы он даже вскользь на тебя не глянул и не заметил, что ты мне близок, — Карл взволнованно дышал, точно пробежал на скорость стометровку с барьерами. — Федь, пожалуйста, поверь мне...
— Знаешь, Карл Арнольдович, — я отстранил его от себя, — вот тут я провожу
черту.
— Какую черту?
— Очень четкую. Ты веди себя, пожалуйста, как мужик. Что за сопли ты вообще
здесь развел? Надо же, угроз и шантажа он испугался... Разумеется, штука весьма неприятная. Но если тебе не хочется, чтобы Райан здесь был и нос в твои дела совал, манипулировал и контролировал твою жизнь, а ведь именно это на данный момент и происходит, то попросту возьми ситуацию в свои руки! Зачем ты к нему подстраиваешься? Пошел и разрулил ситуацию! Без этих своих сопливых политесов. Чего ты перед ним хороводы разводишь и не знаешь на какой козе к нему подъехать? Язык-то тебе на что? Целоваться чтобы им и мороженое жрать? Схватил за грудки, объяснил всё толком, а не понял — с ходу бац, и в жбан зарядил, да так, чтоб от души. При таком подходе подобного рода проблемы решаются мгновенно. А ты тут развел нюни! Стукача испугался? Фу, аж разговаривать с тобой перехотелось. Вот бы никогда не подумал, что ты такая мямля! На этой высокопарной ноте я гордо удалился, оставив Карла наедине со своими эмоциями... И ни разу, между прочим, не обернулся. Вот какой я молодец, прямо Финистясный сокол. Правда, понятия не имею, как мне удалось — уходить-то совсем не хотелось. Наоборот, меня охватило просто дикое желание наброситься на него, повалить и... Не уверен в конкретизации своих дальнейших действий: либо трясти, как грушу, либо придушить нафиг. Ни того, ни другого осуществить я не мог, а потому просто поскорее умотал оттуда, подальше от греха. Следующий день прошел более-менее спокойно, без душещипательных сцен. С Карлом я фактически не контактировал. Естественно, провернуть подобную операцию еще надо умудриться; как ни крути, я его личный ассистент, и обычно наши с ним встречи неизбежны. Однако мне удалось его избегать. Старался не оставаться с ним наедине по ряду причин, и основная заключалась в том, что ничего со вчерашнего вечера не изменилось. Райан никуда не делся — целый и невредимый, без единого синячка под глазом, уверенно правил балом, а Карл во всем с ним соглашался и слова ему против не говорил. Более того, обедали они вместе и столик на ужин Славка-кролик им еще с утра зарезервировал. Получается, я озвучил свою позицию, по пунктам объяснив всё, что меня не устраивает, а Карл ничего не предпринял, оставив всё как есть?.. Ну и бог, как говорится, с ним. В кабинет к нему пару раз мне всё же пришлось зайти. При моем появлении Карл бросал на меня красноречивые взгляды, даже пару-тройку раз улыбнулся, но толком ничего не сказал, ибо Райан, ясное дело, сидел тут же, усиленно штаны свои подлючие протирал и полностью контролировал ситуацию. Видимо, шельмец решил ни на шаг от себя Карла не отпускать. Впрочем, я уловил некоторые изменения в атмосфере: Райан продолжал вести себя по запущенной схеме, однако Карл в ответ уже не был столь приветлив. Отвечал ему односложно и крайне сухо. Вечером после работы у меня возникла срочная потребность напиться и забыться, а потому самым наглым образом я навязался к Славику с Олькой, и отправились мы вместе по барам тусить, стресс снимать. Собственно, они и не возражали, почему-то вдруг во что бы то ни стало решили меня хорошенько выгулять, за что им большое человеческое спасибо, а то я и впрямь совсем закис. Помнится, мы неплохо так посидели в одном баре, потом в другом, после чего завалились в караоке. Вернее, Оленька нас туда силой затащила — её душа срочно
требовала песен. В момент нашего с удавокроликами замечательного времяпрепровождения, как раз на середине Олькиного песнопения (голос у неё, кстати, неожиданно мощный, почти оперный), мобильный мой начал буквально разрываться непрекращающимися сигналами вызовами. Арнольдович наяривал, словно взбесившийся ревнивый муж-Отелло, а я, коварный сердцеед, трубку не брал. Залипал стеклянными от всего выпитого глазками на экран и, растянув губы в слабоумной улыбке, значение которой я, хоть убейте, не смог бы объяснить, неконтролируемо вздыхал. После девятого продинамленного мною звонка пришло подряд несколько сообщений. Примерно такого содержания: «Феденька, почему не отвечаешь?», «Почему трубку не берёшь?", «С тобой что-то случилось?», «Ты же мой личный ассистент, может, мне срочно нужна твоя помощь!», «Пожалуйста, ответь, нам нужно поговорить»... Сам не знаю, как мне удалось продолжать мужественно игнорить начальника? Это и на самом деле нелегко. Через пару минут опять серия эсэмэсок: «Не обижайся...», «Я поговорил с Райаном, он переехал в отель», «Федь, ответь...», «Федор, мне срочно нужны финансовые отчёты и документы. Пожалуйста, привези их ко мне домой», «Немедленно!». А самое последнее, то ли плаксивое, то ли гневное, я толком не разобрался, но эмоции в нем зашкаливали: «Феденька, какого чёрта?! Я же вижу, что ты читаешь все мои сообщения. Позвонииии мнеее!». Но и на него я тоже не ответил. Вот такой я кремень-железобетон. Меня вдруг посетила шальная идейка отправить с документами к Карлу Славку- кролика... А почему бы и нет? Раз уважаемому начальнику на ночь глядя наисрочнейшим образом понадобилось просмотреть отчёты, а я их везти к ему не собираюсь, то Славка вполне способен справиться с ролью курьера вместо меня. Я так на пьяную голову размечтался, что даже предложил Славентию в нагрудный карман телефон пришпандорить и секретную видеосъёмку провести. Очень уж хотелось запечатлеть выражение лица Карла Арнольдовича, когда он вдруг вместо меня Славку узрит. Однако мой план не прокатил. Кролик категорически отказался:
— Здрасте, приехали... — мило оперевшись щекой о ладошку, он, слегка
прищурившись, явно наслаждался Олькиным песнопением. — Даже и не мечтай, Феденька, никуда я сейчас не поеду. Хоть мы и ассистенты, а рабочий день давным- давно закончился, и вариант подрываться и лететь к нему посреди ночи, конечно, возможен, но только в крайних случаях, типа, внезапной болезни, близкого летального исхода и подобного чэпэ. А Карл сейчас у себя дома, в совершенном здравии. Поэтому, как бы ни были нужны Карлу документы, а придется ему подождать до утра. Ничего с ним не случится, не облезет, — Славик с удовольствием отхлебнул из своего бокала. — К тому же тут и без глубинного анализа ситуации ясно, что Карл плевать хотел на эти отчеты и желает увидеть именно тебя. Я тут вообще ни при делах. Уж не знаю, чего там между вами стряслось, но, пожалуйста, не втягивайте меня в свои терки. Разбирайтесь, мальчики, сами. А я вон лучше с Оленькой дуэтом спою. После посиделок с удавокроликами мы, все изрядно подпившие, а я так и вообще в хлам, завалились втроем к ним в квартиру, где я благополучно отрубился на закрепленном за мной диванчике в гостиной. На утро чувствовал я себя не в самой лучшей форме. Последние пять бутылок пива и четыре отвертки оказались явно лишними. Но у меня есть железное оправдание
— я реально расстроился. Ничего оригинального и нового придумать мне не
удалось, а потому поступил я так же, как и большинство мужиков поступало
испокон веков — активно заливал свое горе, пока рогами в стог не уперся. Ах, как же мне было плохенько: голова жутко гудела, мутило... Но это даже и хорошо — физические страдания хоть немного отвлекали от душевных ран. Это ж надо, как меня угораздило — втрескался до одури в Карла, упорхал на облака от счастья, а Карл, оказывается, не один, а с довесочком в виде чокнутого Райана. Нет, я, конечно, подозревал, что наша великая любовь продлится не вечность, но никак не ожидал, что она настолько скоротечна. Только-только решили встречаться, разочек-другой поцеловались — и всё, харе балдеть, простите, но ваша любовь отменяется. Чертовски хотелось и позвонить ему, и завалить сообщениями, и прибежать к нему... но я себя сдержал. И дело не в моей чрезмерной гордости или упрямстве, просто не готов был Карл к отношениям со мной, а посему лучше задушить гидру в зародыше, чем дождаться, когда она вырастет и сожрет меня, влюбленного идиота- романтика, вместе с костями. Чувствовал я себя хреново, поэтому сдал свои обязанности Ольке со Славкой. Всё им объяснил, даже письменные инструкции оставил — пусть денек-другой сами ассистентят. А сам под предлогом пищевого отравления отправился на больничный, вернее, пополз под бабулино крылышко лечиться, в себя приходить.
Конец главы 11