Chapter 10
Козел он, Федя, козел
Eva/Flora
Судя по фотографиям, мне не требовалось каких-то сверхмощных экстрасенсорных способностей, чтобы сделать предположение о давней связи между двумя распрекрасными принцами. Разумеется, они не были просто коллегами или знакомыми. Возможно, они встречались или крееепко дружили, пользуясь рядом специфических привилегий. Хотя последнее вряд ли. Слишком уж романтика между ними на фотках искрила. Скорее всего, они расстались, — по крайней мере, последние три месяца Карл с ним точно не общался. Всё это время он пахал, как его тезка папа Карло, в честь которого, полагаю, он и был назван своими странными родителями... А в минуты, не загруженные работой, он активно подбивал ко мне свои клинья. Зная характер Карла, думаю, он бы не стал, не разорвав связи с бывшим, называть меня своим парнем. Уверен, сейчас между ними ничего уже не было. Сколько бы Райан за Карлом ни таскался, а атмосфера влюбленности между ними, увы, испарилась. Я не мог этого не заметить, — искра потухла и протухла... Однако ситуация меня все равно напрягала: судя по тому, как этот, будь он неладен, Райан постоянно пялился на моего Карла, я догадывался... что-то тут нечисто. И заявился он сюда не просто консультировать, а припрятал за пазухой и другие, не самые кристально прозрачные планы. Дело ведь не только в том, что он пожирал Карла глазами и проходу ему не давал, а в том, что он его целиком и полностью монополизировал! На меня при этом умудрялся втайне ото всех волком зыркать... Уж не знаю как, но он наверняка догадывался о нас своим шестым чувством или пятой точкой. Прям такие на меня взглядики кидал, — атас. Будто я забыл, что у него взаймы кучу денег взял. Специально, гаденыш, типа нечаянно двери передо мной захлопывал, щурился и какие-то странные рожи корчил. При этом Карлу он не просто улыбался, а прямо весь маслом масляным перед ним растекался и чуть ли не опахалом из страусиных перьев, собственноручно им из несчастной птички выдранных, его обмахивал. То стул ему подвинет, то салфетки подаст, то кофе приготовит, то типа крошку с уголка губ стряхнет, то по руке погладит, то плечо сожмет. Короче, козел... А самое противное то, что Карл всего этого непотребства словно и не замечал. Он, как и обычно, всего себя целиком посвящал работе и, наверняка, был уверен, будто и Райан делает тоже самое. Вот уже целую неделю, с того момента, как в наш монастырь заявился, прости господи, Райан, Карл не пытался меня у себя задерживать. Ну, понять его можно, ведь Райан-то поселился не в отеле, а остался у своего самого, как выяснилось, дорогого и близкого человечка... Карл из чувства вежливости предоставил ему на выбор аж две гостевые комнаты для ночлега в день приезда, а Райан и рад стараться, — ввалился к Карлу в дом и уже неделю оттуда не выкисал. Такой беспардонный крендель, вот уж точно — наглость второе счастье. Разумеется, у меня накопились вопросы, и главный звучал примерно так — a какого, собственно, хрена?! Почему Карл позволяет этому Райану собой крутить-вертеть, жить в своем доме, спать чуть ли не у себя в спальне, ходить с ним ужинать, прогуливаться? И при этом не говорит ему ни слова против, и мне ничего не объясняет, словно происходящее само собой разумеющееся, естественное и даже желанное явление, способное у всех вызывать лишь восхищение и высшую степень одобрения.
Ну уж нет! Ситуация, если честно, меня конкретно так выбешивала. Какого, повторюсь, хрена я эту дичь терплю? Причем мой распрекрасный Карл выводил меня из себя ничуть не меньше Райана. Однако времени поговорить с Карлом по душам у нас попросту не было. И всё из-за постоянного присутствия вездесущей рыбы-прилипалы. Через неделю такой развесёлой жизни мне все осточертело, и я решил, что с меня, пожалуй, довольно. Пора выносить вопрос на повестку дня и ставить его ребром! Казалось бы, моя чаша терпения и без того переполнена до краёв, но Райан умудрился подлить еще масла в огонь... Вообще, я на личном опыте протестировал и могу подтвердить — беда и впрямь не приходит в одиночку. Неприятности любят атаковать стремительными групповыми набегами. Прямо как комплексный обед в столовке: салат, первое, второе и компот. Одним блюдом тут никак не обойдешься. Салатом стал приезд Райана. Первое, второе и компот — тоже, так или иначе, связано с ним... Такая вот отвратительная жрачка, от которой сплошная изжога. В пятницу вечером, когда плановое совещание уже закончилось и все самоотверженно трудящиеся офисные служащие словно испарились в воздухе, я ненадолго задержался, доводя до ума свои рисовашки. Карл с Райаном тоже, как видно, не торопились: просматривали вдвоем какие-то документы, после чего непринужденно перешли на личные темы. Райан, хлыщ залётный, вольготно на диванчике расположился и трындел без умолку, ударившись в далекие воспоминания юности. «А вот помнишь то, а помнишь сё?.. Хи-хи-хи, ха-ха-ха... А, может, рванем туда или отправимся сюда? Я, мол, недавно новеньким пентхаусом в Глазго, обзавелся, а ведь ты у меня еще ни разу не был, может, вырвемся на выходных? Надо же отметить наше счастливое воссоединение...» и тэдэ, и тэпэ, и всё в таком сильно играющем мне на нервы русле. А Карл-то ему улыбается, паршивец, поддакивает. Правда, отдам ему должное: конкретно ни на что не соглашаясь, сказал, что надо бы сначала работу работать, а уже потом отмечалки отмечать. Но червячок сомнений меня начал грызть основательно — прям аж вгрызался мне в диафрагму! Тут всё и без переводчиков ясно: Райан явно пытался возобновить их былые отношения. Можно даже не сомневаться, готов всю челюсть на кон поставить. Потом они оба с Карлом вышли, а я остался один, в довольно мрачном расположении духа заканчивая последние штрихи к эскизам и невольно мечтая набить морду Райану и Карлу, кстати, тоже. Силы небесные, как же достала меня эта дурацкая ситуация! Состояние эмоциональной, да и вообще тотальной, по всем фронтам фрустрации, конечно же, отражалось на моих скетчах. Наверное, потому-то я и засиделся. Как этот тип смотрел на моего Карла... На начальство, коллег, друзей, знакомых так не взирают. Он буквально пожирал его своими бесстыдными, голодными глазёнками цвета бутылочного стекла. Вернее, раздевал: распахнул пиджак, ослабил узел галстука, крутил пуговицы на рубашке... Глядь, а пиджака-то уже и нет, да и ремень куда-то подевался, и брюки плавно сползли с бедер к лодыжкам, открывая напоказ невероятно эротичные подтяжки для носков и для рубашки... Как же они Карлу идут! О боги, спасите меня от моего воображения... Так ведь от ревности и до нервного расстройства дойти раз плюнуть. Лист, разумеется, я срочно вырвал и в карман спрятал, — такое никому, даже себе самому, показывать нельзя, а то последние мозги расплавятся. Я-то, даже и не знаю почему, вероятно, по неопытности полагал, будто мне не присуще чувство ревности. Хах! Еще как присуще. Мама дорогая, чего я себе
только не понавоображал... И как они на закате в парке гуляли, и в кино друг друга попкорном кормили, и на вечеринках тусовались, и вместе курили, выдыхая дым колечками, и летней ночью домой в обнимку возвращались, и от настигшего их дождя под деревом укрывались, и внезапно страстно целовались. В моем воображении это был их первый поцелуй... а о продолжении даже и рассказывать не буду. Одно скажу — моя великолепная и слегка, чего уж скрывать, извращенная фантазия нанесла колоссальный удар по самооценке. Настолько они восхитительно рядом смотрелись! Пусть сердце моё и орет, что это неправда, а глаз художника не даст соврать, — картинка точно из сказки. Два, едрить вашу налево, принца! Один под стать другому. Короли модного подиума, и не иначе. Их хоть в костюмах туда выпускай, хоть в шортах, хоть в скафандрах. Публика в очередь выстроится, дабы скупить все, что на этих красавчиках пару секунд висело. В общем, как дурак последний, растравил я душу свою нежную, творческую, ранимую... Собираю манатки после совещания, думаю, пойду поскорее домой, напьюсь бабулиного чаю и разрисую потолок в стиле Сикстинской капеллы. Разумеется, не все девять сцен из Книги Бытия, но какую-нибудь одну точно изображу. Надо бы мне успокоиться, подумать о вечном, абстрагироваться от бренного эроса... И тут, совершенно неожиданно их заморское сиятельство Райан подвалили-с ко мне. Я его даже не заметил, — паршивец подошел со спины. Довольно крепко схватив меня за локоть, развернул к себе и, нажав на плечи, усадил обратно на стул. Честно сказать, он застал меня врасплох. Я аж прифигел. Но сумел сдержаться, — не подпрыгнул и не заорал. Сижу, глаза на него вылупил:
— Мне не нравится, когда меня без спроса трогают, — выдержав небольшую паузу,
я выразил свое неудовольствие. Райан, продолжая давить на плечи, навис надо мной, с интересом рассматривая:
— А если спрошу разрешения, то, стало быть, можно? — он мило улыбнулся. —
Прости, силу не рассчитал, не думал, что так резко получится, но ты такой легкий... — заговорил он на чистейшем русском, что, правду сказать, сильно меня удивило. Со всеми остальными он шпрехал исключительно на английском, а с Карлом предпочитал общаться на языке любви — французском. Невольно поморщившись, я стряхнул с себя его грабли:
— Да? А чё хотел-то? — решив не церемониться с оборзевшим нахалом, я с ходу
перешел на ты. И вот, ей-богу, мне глубоко плевать, как это отразится на моей карьере, ведь он, типа весь из себя заморский начальник, к тому же лет этак на пять меня старше. Но он сам виноват. Нефиг было меня за плечи хватать, в стул вдавливать, вот так вот странненько на меня пялиться, непонятными улыбками губёнки свои растягивать и всю эту хрень пороть. Что это вообще за фамильярности? Я не мог наверняка знать о причине столь неадекватного поведения, но раз уж он наехал на меня, воспользовавшись отсутствием Карла, позволю себе предположить, что, скорее всего, он догадывается о наших с Карлом отношениях и теперь, не откладывая дела в долгий ящик, решил устроить мне проверку на вшивость. Да не на того нарвался! Как говорит моя дорогая Анна Игоревна — у вас такие умные, как у нас дурные.
— Грабельки-то убери, мил человек, а то случайно в табло прилетит, и останутся
неприятные воспоминания от общения.
— Ой-ой, прям аж прикоснуться к тебе нельзя, — съерничал Райан, нагло лыбясь.
— Да, я не сторонник физического контакта с незнакомцами, так что нефиг меня
хватать.
— Надо же, какой щепетильный. А что же у тебя с Карлом? Или он уже не
относится категории незнакомцев?
— В смысле? Что за бред?— слова Райана действовали на нервы.
— Ну, не такой-то и бред. Ты с ним спишь? — нагло допытывался гаденыш.
После столь откровенно борзого вопроса, чувствую, крышечку мою начало срывать, словно с кипящего чайника:
— Хм... а с какой целью интересуетесь? — я, демонстрируя ярко выраженное
девиантное поведение, кокетливо заморгал ресничками.
— Отвечай конкретно на вопрос, не увиливай.
— Что ж, ежели конкретно, то боже избавь. Я девушка порядочная, традиционных
взглядов. Без цветов, конфет и шампанского даже говорить не стану. А о том, что было упомянуто... — на мгновение задумавшись, я содрогнулся, словно от нахлынувшей волны отвращения, — брр... тут и драгоценное колье не поможет.
— О... — протянул Райан, — сначала я не мог понять, чего это он так на тебя запал,
но теперь вижу — ты довольно забавный. По-своему очаровательный, веселый, еще и талантливый... — он на меня уставился, точно первый раз увидел: — Ну так как? Было у вас что-то? Перепихнулись?
— По-моему, я только что всё доступно объяснил и про цветы, и про шампанское с
колье. Неужели нужно повторять? Внезапно, бесцеремонно запустив руку в задний карман моих брюк, он вытащил спрятанный набросок полуголого Карла в элегантных туфлях, носках и подтяжках...
— Ого... — открыв рот, он воззрился на скетч, округлившимися от удивления
глазами. — Что за... Похоже, вы с ним пока только рисуночками ограничились? Я молча смотрел на него, не зная, что ответить. Собственно, у меня и раньше не возникало страстного желания общаться с Райаном, а сейчас оно вообще сошло на нет. Придурок с нескрываемым удовольствием рассматривал набросок, казалось, оставляя сальные пятна на бумаге от налившегося похотью взгляда... а мне так вдруг тошно стало. Невольно возник вопрос: а как я вообще оказался в подобной ситуации и нахрена мне это нужно? С какой стати он тут решил, что ему позволено так по-скотски себя вести? А Карл- то тоже хорош — ведь именно по его вине и происходила сейчас эта глупейшая сцена. Как же меня угораздило вляпаться в самое что ни есть форменное собачье дерьмо? И вот, когда я думал, что нелепей по своей идиотичности ситуации просто и быть не может, Райан доказал, — он обладает реально редкими навыками выводить театр абсурда на новый уровень.
— Ух ты ж черт... — вздохнул он. — Мне аж завидно. Видно, ты и впрямь без ума от
него, настолько круто тут его изобразил. Карл, конечно, у нас парень горячий, но ты его наделил прямо-таки запредельной сексуальностью, — Райан вдруг смерил меня оценивающим взглядом. — А мне нравится, как работают твои мозги. Если ты можешь такое разглядеть в человеке, то... в постели ты, наверное, еще та штучка. С огоньком парнишка.
— Я польщен, — не скрывая досады, я отнял у него рисунок, намереваясь уйти,
однако Райан не дал мне этого сделать.
— Послушай, — схватив меня за руку, чуть повыше локтя, он пристально
посмотрел мне в глаза. — Я совсем не против, если мы это сделаем втроем. Великодушия мне хватает, я умею делиться. Почему бы и не скрасить серые будни?
— он погладил мою щеку, сладко улыбнувшись. — Карл не ошибся, у него всегда
был отличный вкус — ты действительно что-то с чем-то.
— О... Благодарствуйте-с, я бесконечно ценю оказанную мне честь, только вот
интересно, а как Карл отнесется к твоему предложению? Райан пожал плечами: — Можешь не переживать, замечательно отнесется. Думаю, он будет в восторге от этой идеи.
— Спасибо, что позвали в вашу тесную компанию, благодарности моей нет
предела, но вынужден отказать — развлекайтесь сами. Бровь Райана разочарованно изогнулась: — Почему? Ты обиделся на что-то?
— Боже избавь, мне не на что обижаться. Ведь, как ты заметил, дальше рисуночков
у нас все равно не зашло. А не соглашаюсь я лишь по одной причине — мне попросту не хочется. Веришь? Ну вот не хочется. Нет у меня на ваш тройничок ни малейшего желания. Поэтому я, пожалуй, пойду... пора мне домой, бабуля ждет. И только вот одно небольшое предупреждение — никогда не прикасайся ко мне. Даже в форме рукопожатия. Не смей меня лапать, дергать, совать руки в мои карманы, трогать мои личные вещи, а еще лучше — вообще не разговаривай со мной. И здороваться не нужно — тебе даровано на это полное право. Ну разве что по работе, но и тут не должно возникнуть сложностей, ибо я не у тебя в подчинении.
— Ого? Ничего себе, какая строгость, неожиданно. И какая же кара меня
настигнет, если я ослушаюсь и дотронусь до тебя?
— Да ничего приятного... Не сдержусь, и ответочка прилетит в виде разбитого носа
и очень некрасивых с кровоподтеками синяков на твоем смазливом личике.
Конец главы 10