Chapter 9
Сорок пять часов беспредела
Бета: fr-sagan
"Ох уж этот ваш, блин, Льюис, - озабоченно вздохнув, подумал Оуэн, - совсем загипнотизировал старика. Дед, словно с ума сошел, никого, кроме него, видеть не желает. Льюис для него прям свет в оконце. Как же бесит... одни проблемы от этого омеги возомнившего себя бетой. Хотя... в некоторой степени я понимаю старика". Войдя в свою спальню, Оуэн, ощутив неприятную пустоту в душе, осмотрел комнату. Незастеленная постель произвела на него тягостное впечатление: буквально с порога он почувствовал божественный аромат, оставленный неугомонным омегой. Глубоко вдохнув, словно пытаясь впитать в себя все оставшиеся в воздухе феромоны Льюиса, Оуэн уныло прошел в ванную. - И вот, скажите мне, пожалуйста, почему я себя сейчас настолько отвратительно чувствую? - хмуро уставившись в зеркало, спросил сам у себя альфа. - Все из-за него! Сам не знаю, как пережил эти три дня... Сколько он мне проблем доставил, а я ему даже ничего не высказал. Просто, блин, духу не хватило. Проснувшись, он так мило и невинно трепетал ресничками. Похоже, я к нему, как и дед, привязаться успел. Иначе откуда эта мерзкая, щемящая боль в груди, когда его нет рядом? Поверить не могу! Всего за какую-то пару-тройку дней настолько к нему прикипеть... А старик-то с ним уже два года чуть ли не каждую ночь проводит, если не считать выходных. Понятно, почему он без Льюиса теперь и дышать не может. Ну ничего-ничего... буду стараться пореже с ним сталкиваться, и все пройдет. Сейчас тяжело просто потому, что я всю необузданную феромонную бурю его первой течки на себя принял. Да как я только мозгами не двинулся? По-хорошему, мне теперь больничный можно брать и неделю в компании не показываться, в себя приходить, а еще лучше к мозгоправу на курс терапии записаться. Да, так и сделаю... сам вряд ли справлюсь.
Стянув с широких плеч водолазку, Оуэн внимательно разглядывал в зеркале свое отражение. Шею, плечи, грудь, живот, соски и даже пупок покрывали витиеватые узоры, сотканные из россыпи засосов и укусов. Благодаря стремительной регенерации доминантных альф, ярко- красные отметины любовных меток и кровожадные зубастые отпечатки успели поблекнуть. - К утру наверно вообще исчезнут... - с некоторым сожалением вздохнул Оуэн, неожиданно для себя щелкнув несколько селфяшек. Крупным планом торс в засосах. Правда, старался, чтоб лицо в кадр не попадало - уж больно глупая улыбка растягивала губы. - Боже... что эта бешеная бестия вытворяла... Запах, оставленный на нем омегой, до сих пор держался довольно стойкий. И это несмотря на принятый душ. Невероятно, но часиков эдак через сорок пять жуткого беспредела Оуэну все же удалось подавить гиперактивность разбушевавшегося омеги, успокоить его и даже усыпить на несколько часов. Сам же Оуэн из-за вакханалии, учиненной сошедшим с ума Льюисом, не смыкал глаз уже около трех суток. Пока Льюис спал невинным сном младенца, Оуэн, простояв под душем не менее получаса, постарался смыть с себя следы омежьего преступления в виде слюней, спермы и смазки, выделяемой течным омегой из его жадной до наслаждений пятой точки... Потом переоделся и, полностью скрыв от посторонних глаз засосы, вернулся в кровать. Даже умудрился отключиться на часик, пока не был разбужен нагло вынюхивающим его шею, напрочь все забывшим виновником торжества... Налюбовавшись накожной живописью, Оуэн, схватив брошенную в углу ванной пижамную рубашку омеги, вернулся в спальню. Рухнув на постель, он обнял подушку Льюиса, укутался его одеялом и, зарывшись лицом в... как ее назвал Льюис, ночнушку, замер. События последних, слишком активно проведенных двух суток преследовали его, не отпуская ни на секунду. Альфа уже понял, - ему будет крайне сложно забыть достославную первую течку Льюиса и все то, что слетевший с катушек омега с ним вытворял.
- Какой же он сумасшедший... - пробормотал Оуэн, вспоминая, как Льюис, совершенно голый, ибо в процессе их борьбы он умудрился с себя снять абсолютно все, кидался на него, точно вождь племени Апачи на бледнолицего. Сдирал с него одежду, в буквальном смысле этого слова разрывая ее на куски, втирался в него всем своим телом, вылизывал и впивался зубами в каждый отвоеванный им участок кожи, кончал на него, тут же размазывая всю жидкость по их лицам. На несколько минут утихал, точно впадал в кому, и тут же начинал все сначала. А какие слова он в процессе своих действий употреблял? У Оуэна уши в трубочку сворачивались, этот омега кого угодно мог в краску вогнать. - Слышь, альфа, нехер выпендриваться, чё ты свой хуй экономишь? Давай, покажи свою истинную натуру, вставь мне хорошенько. Выеби мой зад своей здоровенной палкой так, чтобы завтра я подняться не смог! И ведь паршивец наверняка сам ничего из сказанного им не помнит! Для него ведь это просто эпизод, который даже не существовал в его жизни. Страшный сон и не более. А раз не помнит, значит, и не было ничего! "Разве это честно? Никакой в мире справедливости - омега накуролесил делов, все благополучно забыл, а мне теперь одному тащить груз воспоминаний, жить и мучаться флешбеками... И это тот, кто чуть ли не с пеной у рта утверждал, что он бета? Согнул меня буквально в бараний рог, я едва, блин, дышу, а он, как ни в чем не бывало, покатил на встречу с дружком своим!" Сперму и естественный лубрикант омеги Оуэну, конечно, удалось смыть, но аромат Льюисовского феромона все равно остался. Словно, кусая его, он впрыскивал свой сладкий яд под кожу. Запах омежьего феромона медленно истончался, повергая альфу в пучину душевной боли - чем слабее аромат, тем сильнее желание разбить себе голову о стенку. Как же Оуэн ненавидел эту отвратительную фатальность альфо- омежьей природы. Будто они и не люди вовсе, а тупые животные, неспособные сопротивляться своим инстинктам, потерявшие человеческий разум и способность мыслить... Беты, гады, живут своей прекрасной, самой обычной жизнью и не понимают всей силы обрушившегося на них счастья. Как бы ему хотелось родиться
простым человеком и прожить свою неприметную, среднестатистическую судьбу... Собственно, поэтому он, как никто другой, понимал Льюиса, убеждавшего себя и всех вокруг в том, что он бета. Понимал и жалел... потому что, как бы ты ни отрицал свою природу, как бы с ней ни боролся, а в конечном итоге придется либо смириться, либо сдохнуть. Оуэн не впервые столкнулся с омежьим феромоном, но еще ни разу ему так мощно не срывало крышу. Аромат Льюиса сводил с ума, как никакой другой... Обычно приятный запах омег характеризовался одним словом. Кто-то мог источать аромат персика, другой - клубники или ванили, или малины, а Льюис... Оуэн никогда не сталкивался ни с чем подобным: тут и фиалка, и мускатный орех... сандал, гвоздика, жимолость, жасмин, ландыш, и целая куча других компонентов, что превращало его аромат в нечто невообразимо райское. Запах чистоты и невинности, принадлежащий до ужаса похотливому омеге. Оуэн только диву давался, вспоминая его позы, выражение лица, крики, вздохи, гримасы, облизывания, хрипы, рычание, хлюпанья, хрюканье и тому подобное... Будто в милого целомудренного мальчика вселился развратный демон похоти, верховный жрец суккубов. Иначе откуда в нем столько подавляющей энергии? Хорошо, что этот новоявленный омега пока не догадывается, какой невероятной силищей обладает. Он ведь способен подчинить себе любого, абсолютно любого альфу! Оуэн и сам не знал, как это ему удалось не сорваться и не затрахать омегу до смерти, а потом самому откинуть копыта от истощения? Впрочем, знал - он принял такую убойную дозу ингибиторов, что, если рискнет повторить подобный подвиг еще хотя бы раз, его к чертям собачьим парализует! Тогда ему самому придется срочно нанимать личного помощника на постоянной основе... хех, будут с дедушкой на пару на соседних койках деньки коротать... Однако факт остается фактом - свой член он сумел удержать при себе и не воспользовался сошедшим с ума в свою первую течку омегой. Оуэн не питал излишних иллюзий, прекрасно понимая - победу он одержал над собой лишь номинальную... а на самом деле повержен в прах. Да, физически, хоть и непостижимым образом, ему удалось
сдержаться, но Льюис уже успел подчинить себе его душу. Оуэну оставалось только надеяться, что это временный эффект... Пока же он готов был за ним на четвереньках ползти хоть на край света. Сила этого омеги поражала. Хорошо еще он сам, похоже, не догадывался о своих сверхспособностях, иначе бы к нему уже выстроилась в очередь целая вереница альф, желающих сдать себя с потрохами к нему в добровольное рабство. Оуэн и сам не прочь был примкнуть к их рядам... Стоял бы первым в очереди, отпихивая всех остальных. И все же, он выдержал! Не набросился на омегу... Значит, он прежде всего человек! Способный или, по крайней мере, очень старающийся управлять своими инстинктами. Оуэн мысленно похлопал себя одобрительно по плечу... Правда, Льюис плевать хотел на его мнение и принципы. Омега изо всех своих сил пытался в прямом смысле этого слова посягнуть на его честь, совершив весьма определенный акт насилия. Членом он так и не сподобился завладеть, зато пустил в ход пальцы Оуэна. - Ах ты, гребаный альфа, никакого от тебя толку! Импотент вонючий! Стручок свой, что ли, не способен использовать по назначению? Я тут на блюдечке с голубой каемочкой – готовый на все развраты омега, жениться не предлагающий, претензий никаких не имеющий. Или тебе согласие на секс подписать? Без печатей, подписи и двух свидетелей член не встанет? Давай-ка приложи усилия и фантазию, некомпетентный ты альфа-лузер, - выдав эту нелестную тираду, Льюис, схватив руку Оуэна, смачно облизал все его пальцы. Затем, сложив три пальца вместе, умудрился вставить их себе в сочащееся прозрачной смазкой отверстие и насаживался на них, пока не кончил. Оуэн усиленно старался отвлечься и не думать о бесцеремонно ворвавшемся в его душу и перевернувшего там все вверх дном парне. "Успокойся, Оуэн, - уговаривал он себя. - Омега тебе этот ненормальный не нравится. Не нравится! Нисколечко. Это просто химия, выработанная твоим воспаленным мозгом, не более того. Ловушка, созданная феромонами... То есть как это не нравится? - тут же сам себе возражал альфа. - Он ведь такой восхитительный и обалденный, и интересный, и веселый, с сильным, необычным, совершенно очаровательным характером, и... и к тому же такой
сексуальный и красииивый! - не соглашался с собой Оуэн, но тут же влепливал себе звонкую пощечину: - Возьми себя в руки, влюбчивая тряпка! Ты просто одурманен! Отравлен им. Потерпи, будь мужиком, через пару дней действие его яда пройдет, и он станет тебе совершенно безразличен... как и раньше. Господи, как же тяжело..." Оуэн не мог поверить, что это "раньше" когда-то вообще существовало - Льюис успел подчинить себе абсолютно все клеточки его души. "Везет же ему, - сокрушенно вздыхал Оуэн, внюхиваясь в пижамную рубашку Льюиса. - Как же, наверно, удобно находиться в приятном забвении. Передай, говорит, спасибо домработнице, я ее позже отблагодарю... - Оуэн хмыкнул, вспоминая, как утюгом каждый миллиметр Льюисовской одежды отглаживал, пока этот суккуб- обормот беззаботно спал. - А сколько раз пришлось его переодевать и менять мокрые простыни, чтобы ему комфортно спалось? Эх..." Через несколько минут тяжелой внутренней баталии Оуэн вынырнул из-под одеяла, запустил руку под кровать, пошарил там, нашел на полу достославные четыре раза снятые и выброшенные омегой шорты. Уткнувшись в них носом, альфа сделал несколько глубоких вдохов, после чего почувствовал, как взвинченные нервы начали постепенно расслабляться. По телу прокатились успокаивающие волны, веки отяжелели, и он наконец-то начал проваливаться в столь необходимый его душе и телу сон. --- Лорри ни в какую не хотел оставлять друга одного. Зазывал к себе, уговаривал остаться на ночь, мол, сейчас ему необходима моральная поддержка, кроме того, им обязательно нужно отметить его первую течку. - Льюис, не будь противной какашкой, поехали ко мне! Ты ведь у меня уже целую вечность не появлялся. - Но мне ведь на работу завтра... - слабо сопротивлялся Льюис. - Не переживай, я тебя с утра подвезу... - А как быть с одеждой? - хоть и вяло, продолжал отнекиваться Льюис. - Во всем этом я работал в прошлую смену... - Вообще не проблема. Наденешь что-нибудь из моего гардеробчика.
- Лорри, мне нужно о многом подумать и постараться привести в порядок свои несчастные мозги... - Поверь, и мозги встанут на место, и взвинченный гормональный фон сразу же стабилизируется от просмотров ромкомов, очищающих и питательных масок для лица, пенной ванны, поедания жутко вредного, но неимоверно вкусного фастфуда, шоколадных конфет, мороженного, а если еще и закинуться парочкой алкогольных коктейлей и потрепаться по душам о мерзких альфах, так и вообще всё будет зашибись! Утром проснешься свеженький, как маринованный огурчик... - делился омежьей мудростью Лорри, заказывая на свой адрес доставку куриных крылышек, пиццу и картофель фри в сырном соусе. - Все заказано двойными порциями, теперь будешь последним говнюком, если откажешься. В общем, легче было согласиться, чем выдерживать изощренный прессинг друга. Первым делом они нырнули в горячую ванну. Правда Лорри слегка переборщил с пеной, вылив в воду всю бутылку. Поэтому создавалось впечатление, будто они сидят в облаке, из которого выглядывали только раскрасневшиеся физиономии. - Все-таки, хорошо, что я тебя послушал, - удовлетворенно вздохнул Льюис. - Офигеть, как клевенько... - Ага, - лениво отозвался Лорри, - сейчас из ванны выползем, я тебе такой массаж забацаю, ты от меня вообще уходить не захочешь. Воздушная пена действительно приятно расслабляла. - Лорри... почему ты все время настаиваешь на том, чтобы я жил с тобой? - Ответ прост, солнце. Ты мне ближе, чем брат. Обожаю тебя. Могу всю свою жизнь с тобой прожить, и никто мне больше не нужен. - Но ведь для омеги естественно хотеть жить с альфой. - Это не совсем так, - возражал Лорри. - Понять омегу может только омега. Нам ведь даже объяснять ничего не нужно, все и так ясно - мы чувствуем друг друга. А с альфами... ни о каком взаимопонимании речи не идет. Они нас просто используют. Впрочем, как и мы их. Задолбали они меня. Не вызывают во мне ни малейшего интереса. Все их слова и действия банальны и примитивны. Скукотища. С ними нужно встречаться исключительно в момент течки, чтобы мозгами не тронуться. Удовлетворили друг друга - и разошлись
до следующей течки. И боже тебя избавь спариваться с альфой во время его гона. Даже не вздумай! Очень опасно - обходи его всеми возможными методами. - А почему? Чем же его гон так опасен? Ну не убьет же он меня? - Не убьет, но он к тебе привяжется, будет повсюду за тобой, как щенок таскаться, смотреть этими ужасно преданными глазами... Ужас! Поверь мне, ничего, кроме досады, такое поведение не вызывает. Более того, в период альфячьего гона эти гады неуправляемы. У них крышу на хер скрывает, и, если ты хоть на минуту потеряешь контроль, закончится все нежелательной беременностью. Так что послушай совет - обходи альф в период их гона десятой дорогой. Не смотри на них, не слушай, вообще не разговаривай с ними даже. Включи полнейший игнор и сваливай от него побыстрее, не оглядываясь. - Вот еще, делать мне больше нечего... Игнор-то я, конечно, включу, без проблем. Имел я всех этих альф в виду. Но убегать от них - слишком много чести. - Ox, Льюис, мне еще нужно столькому тебя научить... Главное - объяснить, как отшивать надоедливых альф. - Хах? Будто я не знаю - бац по яйкам и всех делов. Они отшиваются мгновенно, как миленькие. - Нет, солнышко. Это крайние меры, а на самом деле так нельзя. Тебе надо научиться правильно пользоваться своими феромонами. Вот, где истинное оружие. Омеги также, как и альфы, способны усмирять, подавлять, приручать... - Что-то я не заметил, применение этого твоего истинного оружия в отношении Барри. Я бы с удовольствием посмотрел и поучился крутым омежьим навыкам. А то, знаешь ли, надоело по старинке всех коленом по бубенцам лупить. Барри на тебя пер, как бульдозер, даже к стенке прижал, а ты... вообще ничего не сделал. Стоял там, глазками хлопал. Что же ты не воспользовался своими усмирениями, подавлениями и приручениями? У меня даже подозрение закралось, будто ты его намеренно то ли дразнишь, то ли провоцируешь... Со стороны, конечно, все выглядело типа ты совершенно невинная жертва, а предгонный альфач - слетевший с катушек агрессор, но... - Но? - Лорри удивленно поднял бровку.
- Но я тебя слишком хорошо знаю, Лорри. Что-то тут не сходится... Между вами явное противоречие. Барри упрекал тебя в жестокости. Вроде бы ты его использовал и бросил. Ты же, в свою очередь, утверждал, будто виделись вы с ним всего раз, и имени его ты не помнишь. А потом, оказывается, имечко его тебе прекрасно известно, и ты даже в курсе, чем занимается его отец. Да и вообще, я не раз наблюдал, как лихо ты разбираешься с ненужными тебе альфами, а с этим... Такой весь из себя гордый, уйди, говоришь... А подтекст-то совсем другой читается - жирненьким шрифтом. Нечто типа: сидеть здесь, отсвечивать всеми своими альфячьими прелестями и не сметь без моего разрешения рыпаться. Шаг в сторону - расстрел! Лорри, ты так проникновенно в глаза ему смотрел, когда он тебя к стенке прижимал, точно... Ох, не знаю, какая-то запутанная история, и я очень надеюсь, ты мне ее, желательно сейчас, распутаешь. Честно сказать, слабо верится, что виделись вы с ним всего раз... Ну, если и так, то этот раз был ооочень длинным по продолжительности. Короче, рассказывай все как на духу. Выслушав подозрения Льюиса, Лорри удрученно вздохнул, ничего не отвечая, погрузился с головой под воду и чуть ли не минуту там и оставался, недвижимо на дне ванны пузыри пускал. Потом вынырнул- таки: - Да, ты прав, - хмуро уставившись на друга произнес он. - История действительно запутанная.
Конец главы 9 Не забываем голосовать :)