Chapter 15
Та еще темная лошадка
Бета: fr-sagan
Соглашаясь на дурацкий эксперимент с Льюисом, Оуэн знал, что обрекает себя на три недели душевных мучений, но демонстрируя явные мазохистские наклонности, сознательно пошел на это. Альфа уже понял, — он втрескался по самые помидоры надолго, а, может, и навсегда, но ему было важно знать, что и для Льюиса тяга к нему не просто фермонное опьянение, а нечто большее. Лично для себя Оуэн уже все решил — отпускать Льюиса не в его интересах... Когда Льюис, запыхавшийся после подъема в гору, забегал через боковую дверь, их мрачный дом оживал, и, казалось, даже лампочки сияют ярче. Оуэн бы к нему уже давным-давно подкатил с демонстрацией своей симпатии — пригласил бы куда-нибудь выпить или на ужин, или просто погулять, да хоть в ту же национальную галерею сходить, а то стоит тут бестолку под боком... Но это было не так-то и просто. Во-первых, Льюис ни в какую не признавался в том, что он омега. Наоборот, даже по документации фигурировал, как бета. А для альфы подкатывать к бете... в высшей степени странно. Во- вторых, Льюис всегда держался в отношении Оуэна не просто нейтрально, а даже как-то холодно, без малейшего намека на симпатию или желание сблизиться. Тщательно его избегал, а когда сталкивался лоб в лоб, то... не хамил, разумеется, но звучал довольно дерзко. Кроме того, не следует забывать, — Льюис здесь работал и был в буквальном смысле незаменимым личным помощником деда. Начни Оуэн его открыто домогаться, Льюис мог преспокойно не только послать на три золотые буквы, но и засудить к чертовой матери. Лишь в последние пару месяцев Оуэн постепенно пошел на сближение с парнем, пытаясь разговаривать с ним не только о том, 'как чувствует себя наш дедушка сегодня', но и готовить ему кофе или горячий шоколад, который Льюис, как выяснилось, обожал. А все потому, что сам Льюис слегка изменился: вдруг похорошел в разы и весь как-то потеплел, полностью утратив свою обычную отчужденность. Его ни с чем не сравнимый божественный аромат заиграл ярче, словно испаряясь из каждой поры. Любой, даже самый захудаленький рецессивный альфа не смог бы теперь спутать этот запах с каким- нибудь другим парфюмом. Аромат был стопроцентно омежьим. Не случайно Ричи аж на дыбы весь встал, когда его учуял. "Надо будет, кстати, объяснить ему по-дружески, чтоб не лез к моему омеге, а то давней крепкой дружбе придет триумфальный конец", — подумал Оуэн. --- К огромнейшему сожалению и разочарованию по истечении десяти дней Льюис с дедушкой не вернулись. Сообщения на ближайшие три недели были для них под запретом, телефонные звонки тоже. Когда в положенный срок Льюис не появился, Оуэн расстроился. Очень. Очень. Сильно. Откровенно признаться, он старательно готовился к этой дате. Заказал кольцо. Обручальное. И во что бы то ни стало решил нацепить его на безымянный палец Льюиса. Правду сказать, он слегка побаивался своим напором напугать свободолюбивого и независимого омегу, но решил рискнуть. Скромное платиновое кольцо с вкрапленными по ободку сапфирами, под цвет Льюисовских глаз. На внутренней стороне инкрустация — "Только ты". Кроме того, он накупил целый гардероб брендовых шмоток для Льюиса. Вообще-то, Оуэн не планировал так мощно затариваться. Он всего-то хотел купить ему одну пижамку — точную копию той, в которой омега спал в свою первую течку. Ту самую — в красную клеточку, только подходящую ему по размеру. А потом, незаметно для себя, слегка увлекся, вернее, прям как с цепи сорвался. Приобрел с десяток пижам, всевозможных кофт, свитеров, штанов. Достаточно лишь было представить себе модную шмотку на красавце-омеге, — и всё, Оуэн, не в состоянии сдержаться, сразу же бросал в тележку. И дело тут вовсе не в гипертрофированном воображении альфы. "Льюис сам виноват! — оправдывал себя альфа. — Ему ведь реально всё идет! Что уж тут скрывать — он вполне способен построить карьеру в модельном бизнесе, причем без особых на то усилий. Слишком уж выгодная у него внешность". Оуэн отнес обновки в отдельную комнату, подготовленную для Льюиса, заполнив ими весь шкаф. В сердце своем он надеялся, что вскоре омега перекочует к нему в спальню. Еще Оуэну очень хотелось подарить Льюису букет цветов. Большой. Большущий! Такой, чтоб с трудом удержать. Он прям видел, как Льюис, зарывшись в цветы лицом, глубоко вдыхает нежный аромат... Однако цветы, это такая деликатная тема — тут без подготовки никак, поэтому Оуэн не поленился и заехал в книжное кафе к Лорри на консультацию. Наверное, с минуту молча на него смотрел, а потом выдал прямо в лоб прямым текстом: — Лорри, признайся, пожалуйста, какие Льюис любит цветы? — Странно... а зачем тебе вдруг понадобилась столь конфиденциальная информация? С чего ты вообще решил, что я тебе ее открою? — Лорри, я ведь не пытаюсь выудить у тебя пароль его телефона и банковских карт, просто хочу узнать какие у него любимые цветы. Неужели так сложно ответить? — Дело не в сложности, просто я должен знать, с какой целью спрашиваешь? А потом уж и подумаю отвечать или нет. — Послезавтра он возвращается с моим дедом из отпуска и мне бы хотелось сделать ему подарок. — Цветы? — Именно, но это ведь настолько специфическая вещь — если не знаешь вкуса человека, то угодить сложно. А мне меньше всего хотелось бы облажаться перед Льюисом. Лорри, облокотившись на стол, просканировал лицо альфы внимательным взглядом: — Так, уважаемый Оуэн Крейг, а теперь давай-ка начистоту — почему не хочешь облажаться с Льюисом? Планируешь заманить его в свой дом, чтобы он возился с твоим дедушкой сутки напролет и света белого не видел? Это ты, конечно, круто придумал... Лучше помощника, чем Льюис, вы все равно не найдете. Такого, как он, хочется сразу оглушить — и в мешок за плечи, чтоб, не дай бог, никуда не сбежал. Не слишком ли ты хитрожопый, уважаемый Оуэн Крейг?
— Я ни грамма не хитрожопый, Лорри. Помыслы мои чисты, как капля родниковой воды. В одном ты, разумеется, прав — лучше Льюиса никого не найти. Однако цветы я ему собираюсь подарить вовсе из-за деда, а потому что он мне нравится. Влюбился в него как ненормальный. Завтра же, лишь только он вернется, хочу предложить ему встречаться. А ты, как лучший друг моего возлюбленного, должен за нас порадоваться и всячески содействовать нашему счастью, — Оуэн чуть прищурился.
— Выкладывай, какие у Льюиса любимые цветы?
— Ладно, — улыбнулся Лорри.
— На самом деле я тебе верю. Верю, что ты влюбился и в то, что хочешь с ним встречаться... и даже про то, что ненормальный — тоже весьма правдоподобно. Только вот я не совсем уверен во взаимности твоих чувств.
— К сожалению, ты прав, Лорри. Возможно, моя любовь и невзаимная. Именно поэтому мне нужно все сделать правильно — признание, кольцо, цветы. Я настроен очень серьезно и пока он мне прямым текстом не откажет, отступать не собираюсь. Кстати, а почему ты веришь в искренность моих чувств?
— Да по той простой причине что, во-первых, в Льюиса крайне сложно не влюбиться, а во-вторых...
— Тебе известно, что я провел с ним его первую течку?
— Да, — кивнул Лорри.
— Но дело не в том, что ты её с ним провел, а в том, что сумел сдержаться и не притронулся к нему. Льюис, кстати, решил, будто это говорит о твоем к нему безразличии, но я-то сразу понял, — умудренный опытом омега прямо посмотрел на Оуэна, — дело не в безразличии, а совсем наоборот. Ты побоялся его осквернить. Для альфы такой уровень самоконтроля равносилен подвигу. Либо ты полный импотент, либо влюбился в него, как в неземное божество. Больше склоняюсь ко второму.
— Лучше и не скажешь, — взволнованно вздохнул Оуэн.
— Именно, как в божество. Теперь откроешь мне секретную инфу про цветы?
— Открою, но... твоей задачи мой ответ тебе не облегчит. Думаю, наоборот — заведет тебя в тупик.
— В смысле? — не понял Оуэн.
— Просто назови тип цветов, которые он любит, а я уж сам разберусь, как решить задачу.
— Одуванчики. Оуэн удивленно поднял брови: — Ты издеваешься?
— Нет.
— А может, розы?
— Боже избавь, он их не выносит. Льюис любит одуванчики.
— Ты сейчас серьезно? Он любит тот самый сорняк, от которого невозможно избавиться?
— Именно так. Тот самый сорняк с сочным, цилиндрическим стеблем, полым внутри, оканчивающимся одиночным ярко-желтым цветком диаметром до двух дюймов. Льюис их обожает.
— Странно... — вздохнул Оуэн.
— А почему?
— Вот тут не берусь ничего определенного утверждать, знаю лишь, что его аж всего трясет от радости при виде цветущих одуванчиков, пробившихся через бетон... А еще каждую весну он побеждает в каких-то онлайн конкурсах, где плетет офигенный трехъярусный венок, в котором выглядит как воплощение бога весны... Вот, полюбуйся, он у меня на заставке. Сняв телефон с блокировки, Лорри продемонстрировал обалдевшему Оуэну экран: Льюис с сияющими распущенными волосами, с венком из великолепных ярко-желтых одуванчиков, чуть прищурившись, любуется облаками в небе. Оуэн на мгновение дар речи потерял от увиденной им красоты: — О... хочу себе такие обои на телефон, нет, лучше фото на тумбочку у кровати... нет, надо портрет в полный рост заказать, у деда был вроде знакомый портретист... Довольный реакцией альфы, Лорри одобрительно закивал: — Да, наш Льюис та еще темная лошадка. Я ему неоднократно советовал в модельный бизнес податься, но он ведь такой упрямый! И слушать не хочет. Вбил себе в голову, что для него только военная карьера существует... В общем, ищи одуванчики.
— О... А где же я ему их найду в начале декабря?
— А мне по фигу, где, — твердо парировал Лорри.
— Ты сказал, что сам разберешься.
— Блин... А другие цветы он любит?
— Нет. Ко всем остальным цветам он равнодушен. По крайней мере, за годы нашей дружбы он мне никогда о них не упоминал.
— Спасибо, — поблагодарил Оуэн.
— Ты очень помог... только теперь я понятия не имею, что мне делать.
— Может, купить семена онлайн или у каких-нибудь травников и посадить их в вазоне?
— Совет прекрасный, но Льюис возвращается послезавтра, а чтоб они проросли нужно дней семь, не меньше, а до цветения... хрен знает сколько, месяц- полтора как минимум... Не зная, где искать одуванчики в декабре, Оуэн решил отложить цветочную тему до мая, а сейчас заменить букет чем-нибудь другим. На ум приходило только что-нибудь съедобное и вкусное.
— А как насчет сладкого, Лорри? Что Льюис любит больше всего?
— Он не ест сладкого.
— Неужели?
— Представь себе. Сладкое, как он говорит, для детей, омег и женщин.
— Ну, он вроде входит в данную категорию, — заметил Оуэн.
— Да, он в нее входит сейчас, но до недавнего времени был убежденным бетой, готовился в подводники и сладкого не жрал принципиально.
— Странные у него все-таки идеи... будто подводники не едят пончики или шоколад. Но, как бы то ни было, сладкое он ест. Я в этом уверен. Когда я ему готовил горячий шоколад со взбитыми сливками и зефиром, он поедал его с преогромным удовольствием и завидной скоростью.
— Так чего ты тогда у меня спрашиваешь?
— Лорри прозвучал несколько обиженно.
— Делай все сам, как считаешь нужным. Ты о нем знаешь гораздо больше, чем я. Ты ведь с ним аж целую течку провел, а я всего каких-то несчастных семь лет являюсь его лучшим другом.
— Ты, что ли, ревнуешь?
— Конечно ревную, — без малейших смущений признался Лорри.
— Чувствую себя сейчас, как несчастная мать... берегла-берегла свою кровиночку, пылинки с нее сдувала, веночки из одуванчиков плела, но вдруг заявился волосатый альфач и украл у меня моё дитятко... Эх, ладно, запоминай, а лучше записывай — самое любимое у Льюиса — ванильный бисквит с прослойкой из малинового джема и сливочного крема. Крема должно быть сверху бисквита щедренько так, не менее дюйма. Иначе...
— Неужели не съест?
— Съест, но будет жаловаться, что ты зря потратился, вернется в магазин с требованием вернуть деньги, иначе он на них в суд подаст за моральный ущерб. --- Так Оуэн и поступил — заменил букет из одуванчиков кремовым тортом. Заказал в пекарне по Лорриному рецепту, только попросил украсить желтыми цветками одуванчика, получившимися у талантливого мастера лучше настоящих. Упаковал в фирменную коробку, чтоб он нигде не помялся. Колечко в бархатном темно-фиолетовом футляре спрятал в боковом кармане брюк и с утра принялся ждать возвращения Льюиса с дедом... но они так и не приехали. Зато вернулись счастливые и отдохнувшие Пол с Олли. Они, собственно, и сообщили, что у дедушки стремительный прогресс, интенсивнейшая реабилитация, а потому домой он не торопится.
— Нормально... — хмуро прищурился Оуэн.
— И Льюис с ним?
— Разумеется, — Пол пожал плечами.
— Где ж ему быть? Это, кстати, больше его решение, чем дедушки. А твой дед всеми руками поддерживает все, что захочет Льюис.
— И на сколько же они задерживаются?
— Если честно, тут сложно сказать что-то определенное, — Пол и Олли вдруг весело рассмеялись.
— Не менее десяти дней, это точно.
— Так долго?!
— А что? Наш бедный мальчик сильно по дедушке соскучился?
— Ага, конечно, просто смертельно соскучился. Только вот он по мне не скучает ни в малейшей степени. Предатель. Когда они вернутся?
— Вообще-то, тут все зависит от мисс Харди.
— А это еще что за птица?
— Как бы это всё объяснить попроще... — задумчиво произнес Олли.
— Родители Льюиса, узнав, что он на отдыхе, решили присоединиться, еще и мисс Харди с собой захватили.
— Да, — подтвердил Пол.
— Только, по-моему, это она их захватила. Редкой энергии женщина. Мы там с ними все поперезнакомились. У него классные родители, веселые. Нам понравились.
— Ну так, а кто эта мисс? — всё никак не мог понять Оуэн. Ему показалось, будто родители несут полнейший бред.
— Мисс Харди — бабушка Льюиса. Прикинь?
— Пол весело подмигнул.
— Эта леди произвела на нашего деда неизгладимое впечатление. Потому-то он и начал усиленную реабилитацию.
— Ну ни фига себе... — протянул Оуэн.
— Льюис тут с ним два года бился, всеми правдами и неправдами заставляя делать упражнения, а из-за какой-то бабушки дед протоптал тропинку в тренажерку?
— О нет, Оуэн, она не какая-то там бабушка. Эта леди... вообще не ясно какого она возраста, но, думаю, не более шестидесяти, увлекается верховой ездой, отменно играет в гольф, плавает в любую погоду и в любое время года, рассекает, явно превышая скорость, на кабриолете BMW Z4.
— А в последнее время, — подхватил Пол, — она изучает танцы живота, причем продемонстрировала нам свое искусство на одной из вечеринок, а Льюис ей усиленно подтанцовывал, и, надо отметить, их великолепный дуэт может стать украшением любого мюзик-холла.
— Так вот, — продолжил Олли. — мисс Харди — омега.
— Омега?
— Оуэн растерянно моргнул.
— Но Льюис говорил, у него в семье все беты...
— Как выяснилось, не все. И, представь себе, Льюис очень на нее похож. Очаровательный хулиган с такими же обалденными платиновыми локонами — весь в свою бабушку!
— Па...
— Оуэн, приземлившись на диване рядом с Олли, доверительно уставился на него.
— А как там он?
— Кто?
— Ну па... чего ты такой недогадливый? Как Льюис там... без меня поживает?
— Прекрасно поживает.
— Прям прекрасно?!
— Да, представь себе.
— И чем же он занимается?
— Много чем... Во-первых, он воодушевлен прогрессом в состоянии деда и с утроенной энергией принялся за его физиотерапию. Каждый день с ним с утра в бассейн ходит — дедушка уже самостоятельно плавает. Определить стиль плавания я не берусь, но факт остается фактом — дед реально в состоянии проплыть двадцать пять метров.
— Что еще?
— Днем они вместе ходят в тренажёрку, тягают железки, укрепляют мышцы рук и ног. Там уже какие-то бицепсы появляются...
— У кого? У Льюиса?!
— Нет, у дедушки.
— Фух, хорошо, не хочу, чтобы Льюис превратился в стероидного качка.
— Не переживай, Льюис великолепен, рельеф на мышцах появился, но до культуриста ему бесконечно далеко... Потом у них послеобеденный отдых и вечерний моцион. Они гуляют.
— Как это гуляют?
— Очень просто. Дед уже потихоньку может ходить с палочкой и под руку с Льюисом. Они неплохо справляются.
— Ни хрена себе... поверить не могу.
— А мисс Харди так и вообще сказала, что "нам" эта палочка вовсе не нужна. Обнимает деда с одной стороны, Льюис — с другой, и так они вчера умудрились прогуляться вокруг тамошнего озера. Представляешь?
— С трудом... Значит, получается, он по мне не скучает и вообще забыл?
— Не знаю, — честно признался Олли, — но страдающим он совсем не выглядел. Наоборот, полон сил, свеж и бодр. Да и скучать ему там некогда. С утра до вечера чем-то занят. И только поздно вечером, как деда спать уложит, позволяет себе выйти в джакузи поваляться или в бар, расслабиться.
— Угум... а куда он еще выходил? — мимоходом поинтересовался Оуэн.
— Да особо никуда. По ночным клубам не шатался. Хотя разок я видел, кто-то ему букет прислал... Оуэн нервно сглотнул: — Какой еще, на хуй, букет?
— Во-первых, сыночек, попрошу не выражаться при папе, а во- вторых, чего ты так взбеленился? Для омег вполне нормально получать цветы. Это почти ничего не значит. Хотя букет был довольно красивым, из роз.
— Фух, слава богу. Льюис их не выносит.
— Правда? А мне показалось, он довольно благосклонно улыбнулся.
— Кому улыбнулся?
— Оуэн жестко поджал губы.
— Доставщику. Не кипятись, сынок. В том отеле только старики отдыхают, хотя, между нами... некоторые старички тоже ничего бывают, особенно если учитывать ну очень-очень много ноликов на их банковском счете. Для нашего Льюиса вполне реалистично очаровать такого вот старикашку и обеспечить себя на три последующие жизни. Почему нет? Для Оуэна невинные рассуждения Олли стали последней каплей.
— Пол! — вдруг прорычал он, так что хрустальные бокалы в серванте зазвенели. Из кухни выглянула испуганная голова альфы: — Сыночек, чего орешь? Тебя Олли обижает? Что случилось?
— Ничего не случилось! Меня все, на хрен, достало! Я слишком давно не был в отпуске! Уезжаю прямо сейчас! — с этими словами он рванул по лестнице в свою комнату.
— А как же ужин? — в догонку кинул отец.
— Сами ужинайте! У меня тут личная жизнь рушится, а им только хиханьки да хаханьки, нет бы воспользоваться случаем, сосватать сыну подходящую по всем параметрам партию.... тоже мне еще, родители называются... И подмени меня на работе! Через десять минут он забросил наскоро упакованные сумки в багажник своего спортивного мерседеса, аккуратно пристроил торт на заднем сидении, завел двигатель и в считанные секунды уже несся в направлении Эйра отвоевывать своего омегу из загребучих лап развратных престарелых альф. И плевать он хотел на все их гребаные нолики!
Конец главы 15 Не забываем голосовать :)