Chapter 14
Любовь это или фигня фигневская
фигневская Бета: fr-sagan
Пока Оуэн не отрубился, прыгнув в объятия Морфея, они с Льюисом вели довольно милую, ни к чему не обязывающую беседу. — Никак не предполагал, что ты тогда серьезно говорил. — Ты имеешь в виду табличку? — Да, я думал, ты просто пошутил... — Ну, я ведь пообещал. Даже если и шутя. А обещания свои нужно выполнять. Кроме того... как бы это сказать, чтобы не прозвучало слишком романтично, мм... На самом деле ты мне очень симпатичен, ценю то время, которое провожу с тобой, и я бы не хотел потерять с тобой связь. — Понятно... — Льюис перевел дыхание. — Фух, ты прав, прозвучало действительно невероятно романтично. Ты меня в краску вогнал и сердце затеребенькало... Знаешь, хотел у тебя спросить, а почему ты не... — Не что? — Тогда, в мою первую течку... Почему ты не воспользовался мной? — Ты явно напуган городскими страшилками об ужасных альфах, которые набрасываются и насилуют любого течного омегу. Это всё равно, что утверждать, будто любая собака обязательно укусит. Только нездоровая, поврежденная психически псина способна атаковать человека. Так и с альфами. Мы с раннего возраста проходим специальный тренинг по контролю своих эмоций и действий под влиянием омежьих феромонов. Поэтому я смог сдержаться. Но если быть до конца откровенным, самоконтроль давался мне с трудом. Меня так штормило — я готов был послать ко всем чертям всю свою выдержку. — Правда? — на губах Льюиса засияла счастливая улыбка. — Ну, ты меня прям успокоил.
— Успокоил? — крылатая бровь Оуэна удивленно подпрыгнула вверх. Льюис кивнул: — Только не смейся. Я просто думал, что неприятен тебе, потому ты на меня и не позарился. Типа как не вызываю я в тебе никаких симпатий. А теперь понимаю, это не совсем так.
— Ничего себе, какие, у тебя странные мысли. Оказывается, совсем ты себя не видишь и не знаешь. Ты на свое отражение в зеркале хоть раз смотрел? На самом деле, Льюис, ты обладаешь редкой привлекательностью, и как омега — невероятно силен. И абсолютно каждый альфа согласится с моим мнением.
— Ты сильно преувеличиваешь, — скромно возразил Льюисв.
— В тебе до сих пор говорят феромоны — не следует отрицать влияние проведенной вместе течки... Эти двое суток, которые я с тобой протусовался, даром для тебя не прошли.
— Можешь не сомневаться, Льюис, если говорю, что ты офигенный, значит, так оно и есть. Однако, кое в чем ты прав: я сильно прикипел к тебе, что вполне нормально. Возможно, у тебя ко мне тоже появились подобные чувства? Не переживай, постепенно это состояние привязанности или даже одержимости пройдет. Очень хорошо, что сейчас мы с тобой вот так вот валяемся вместе и болтаем. Такое взаимодействие поможет нам обоим прийти в норму. На данный момент лично я все еще нахожусь под сильнейшим влиянием твоего очарования, вплоть до того, что боюсь тебя от себя отпускать. Поэтому, прошу, не обижайся, если еще какое-то время буду слишком к тебе липнуть. Обещаю — через пару-тройку дней наваждение пройдет.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— Что ж, своего опыта у меня в подобных делах нет, поэтому поверю тебе на слово.
— Да, скоро это все закончится, но пока тяжко. Я тебя жутко ко всем ревную, — признался Оуэн.
— Хорошо, что на твоей кухне работают только беты. Хотя, если тебя опять попросят заменить официанта... нет, мне это совсем не нравится. Ты всего полдня поработал в зале и тут же наткнулся на проблемы с альфой. Слава богу, это оказался мой папаша, не какой-нибудь озабоченный придурок. Да и излишнее внимание Ричи по отношению к тебе меня напрягает. Вчерашний эпизод с Барри ярко демонстрирует его
заинтересованность. Я не смог остаться в стороне: как только его увидел рядом с тобой, сразу же влетел в кафе. Не могу ему доверять, боюсь, он к тебе тоже прилипнет, а я в таком раскладе не заинтересован. По крайней мере сейчас. Не пойми меня неправильно, Ричи отличный парень, но видеть его рядом с тобой совершенно не желаю. Кто знает, может, когда я отойду от твоей течки и начну относиться к тебе как раньше... возможно, начну спокойно реагировать, если увижу вас вместе. Ричи ведь и впрямь классный парень. Льюис разочарованно вздохнул... Ему на самом деле вовсе не хотелось, чтобы Оуэн начал к нему относиться как прежде. Ну вот ни капелечки. Однако вслух он произнес другое: — Этот классный, по твоим словам, парень... как бы это помягче сказать — блядун. У него уже есть омега — Кевин. Красивый и очаровательный, к тому же успешный. Ты его знаешь, он здесь был в тот раз, когда Ричи ко мне клеился. И в книжном кафе вчера он, кстати, тоже с Ричи зависал... — О? Не думаю, что они встречаются. По крайней мере официального статуса у них нет. Может, просто тусуются вместе? — Ага, тусуются, можно и так сказать... Однако Кевин уверен, что Ричи его парень. --- Около пяти утра, направляясь в спальню мистера Крейга, Льюис заглянул в гостиную. Уж очень интересно было узнать, какими увечьями закончился разговор родителей Оуэна и не поубивали ли папаши друг друга в порыве бешеной страсти. Его глазам предстала обворожительная картина: Олли сидел на диване, вытянув длинные ноги, а Пол, свернувшись калачиком, умостил голову на бедро мужа и, судя по всему, спал. Запустив пальцы в волосы Пола, Олли, о чем-то задумавшись, мягко улыбался, нежно перебирая темные пряди. В это мгновение он очень напоминал Оуэна. Льюис, не удержавшись, подошел к нему и, опустившись на корточки, заглянул в глаза Олли. — Как Оуэн? — вдруг спросил Олли. — Он уснул? — Да, с ним всё хорошо. Спит... только вот пуговица одна случайно отлетела...
— Всего одна отлетела? — во взгляде красавца-омеги пробежал оттенок легкого разочарования.
— Надо же, какая молодежь нынче правильная пошла. У Пола бывало и все пуговицы отлетали.
— О? Прямо-таки все?
— Льюис с нескрываемым восхищением воззрился на Оуэнского родителя .
— Спасибо за науку, я постараюсь исправиться.
— Дерзай, — Олли одобрительно улыбнулся.
— А как тут Пол? Пуговицы выжили?
— Пока выжили... уснул, — кивнул Олли.
— Ты ведь сейчас от него не убежишь? — шепотом поинтересовался Льюис.
— Если надумал убегать, предупреждаю сразу — я тебя никуда не отпущу. Привяжу здесь к батарее. Ничего личного, — продолжал сладко шептать Льюис, — это ради Оуэна. Не хочу, чтобы он утром расстроился, не обнаружив тебя дома.
— Ну раз ты меня так сильно запугиваешь, то я, конечно же, никуда не уйду. Останусь здесь, — улыбнулся Олли.
— Обещаешь?
— Льюис не сводил с омеги пристального взгляда.
— Обещаю.
— Ну смотри, сдержи свое слово, иначе...
— Что произойдет?
— Ничего особенного, — ответил Льюис.
— Просто я потеряю веру в человечество и в этот, как его, гуманизм.
— Я остаюсь... теперь-то уж точно никуда не уйду.
— Правильное решение, — похвалил его Льюис.
— Но знаешь, Олли, я, конечно, все понимаю, у вас с Полом чувства кипят и всякое такое, но вы с ним оба жуткие эгоисты. Вы хоть о малыше своем подумали?
— К... каком малыше?
— Ну пока я знаю только одного. Того, в шесть с половиной футов, который у себя наверху наконец-то уснул очень нервным, тревожным сном. Вы же бедного мальчика до психического расстройства едва не довели! Думаете легко ему переносить ваши закидоны? Он же переживает, хоть и не показывает. Протянув руку, Олли нежно погладил щеку молодого омеги: — Льюис, ты милый... Могу ли я мечтать о таком зяте, как ты? Или лучше так — могу ли я мечтать о тебе, как о зяте?
— Олли, ну что за шутки?
— Причем тут шутки? Как ты думаешь, почему я вдруг сюда пришел, да еще и в такое время?
— У тебя тут встреча с Оуэном.
— Именно. Он позвал меня, чтобы мы с тобой познакомились. Потому что ты ему нравишься, — спокойно пояснил Олли, вновь зарывшись пальцами в волосы мужа, точно в кошачий мех.
— А... нет, это не совсем так. Оуэн просто думал, что я ему нравлюсь. Мы сейчас с ним все эти моменты перетерли и выяснили — на самом деле мы с Оуэном друг другу не нравимся.
— Не нравитесь? — удивленно переспросил Олли.
— Да... то есть нравимся, но не по-настоящему.
— Не по-настоящему? А по-какому? — опять не понял Олли.
— Как тебе объяснить... Мы просто, так уж получилось, провели вместе мою первую течку, и она была настолько ужасной, что мы, в этом всём поварившись двое суток, реально отравились феромонами. Поэтому нам кажется сейчас, будто мы друг другу нравимся. Более того, это чувство настолько сильное, словно мы влюблены... Но на самом деле — это не так.
— Льюис, душа моя, ты сам-то веришь в то, что говоришь?
— Да! Или нет. Не знаю — омега неопределенно кивнул, встряхнув всеми своими распущенными серебряными локонами. Пока они общались, Оуэн успел развязать ему хвост и потерять где-то в одеялах резиночку для волос.
— Сейчас мне лично в это сложно поверить, потому как я чувствую в отношении Оуэна... сильнейшее, не поддающееся описанию обожание, вплоть до того, что сожрать его готов. На данный момент я и жизни своей без него не представляю, причем Оуэн, насколько я понимаю, испытывает весьма похожие чувства по отношению ко мне. Тем не менее здравый смысл упрямо подсказывает — наша взаимная зацикленность всего лишь результат выработавшейся в мозгах химии. Понимаешь? Своего рода прекрасная иллюзия, заменяющая на какое-то время реальность.
— Ах, вот оно значит, как... — улыбнулся Олли.
— Понятно, но, если честно, слабо верится, — тихонько, чтобы не разбудить Пола, прошептал он.
— Да, нам с Оуэном тоже не верится, ни в малейшей степени. Поэтому мы решили это дело проверить.
— И каким же образом?
— Довольно жестоким. Я согласился, но теперь немного жалею... Метод мы, вернее я, придумали драконовский. Не уверен, хватит ли мне выдержки. Короче, дабы все наши гормоны, феромоны и другая хрень восстановились и улеглись на свои обычные места, мы решили не видеться друг с другом... в течение трех недель. А по истечении срока встретиться и выяснить. Тогда нам сразу же станет ясно любовь это или фигня фигневская. Возможно, нынешнее наше состояние покажется нам сущей глупостью. Оуэн говорит, еще будем вспоминать и смеяться...
— Ну вы даете... — вздохнул Олли.
— Решение, конечно, разумное и очень зрелое, как для омеги, так и для альфы. Я вами даже горжусь. Только у меня вопрос, ребятки. Как вы поступите, если по окончании установленного времени поймете, что никакие ваши гормоны, феромоны и другая, как ты выразился, хрень так и не восстановились и не улеглись на свои обычные места? А совсем наоборот — вас тянет друг к другу с бешеной силой? Льюис смотрел на Олли, недоуменно моргая: — О... этот момент мы не еще успели обговорить. Дело в том, что Оуэн уснул, а мне мистера Крейга проверить надо... я ведь работаю. Как бы то ни было, то, о чем ты говоришь... думаю, подобный исход маловероятен. Однако, если подобное действительно произойдет, и я пойму, что действительно втрескался в него, как ненормальный... В этом случае я с ним поступлю также, как и с тобой, если узнаю, что ты все-таки решил сбежать от Пола.
— Неужели к батарее привяжешь?
— Олли, я говорил метафорично, а не в прямом смысле. Впрочем... твое буквальное понимание не лишено своеобразного очарования. К батарее это, конечно, перебор, а вот к кроватке привязать и вволю его полапать, я бы сейчас не отказался. Ой, — Льюис, сверкнув чертиками в глазах, прикусил губу.
— И о чем я тут только говорю в присутствии родителей, хоть один и спит? Ну вы же понимаете, Олли?
— Льюис извинительно склонил голову, — Пол? — он в очередной раз, полный раскаяния, качнул головой.
— Я все еще в помешательстве... --- Первая неделя эксперимента прошла отвратительно. Целыми днями Оуэн по горло загружал себя работой, выполнил все запланированные задачи и пару незапланированных, приползал домой
поздно ночью и... ничего не мог с собой поделать. Если днем удавалось хоть как-то отвлекаться, то ночью начинался ад кромешный. Мучила бессонница, все мысли вертелись только вокруг Льюиса и тянуло к нему со страшной силой. А увидеться с ним он, увы, не мог. На деда примирение Олли с Полом подействовало настолько позитивно, что он то ли от радости, то ли от шока сумел не только подняться со своей кровати, но и сделать пару-тройку шагов. Правда, после этого он потерял равновесие и едва не упал. Льюис, проявляя чудеса эквилибристики, сумел его удержать. Воодушевленный столь неожиданным прорывом омега, забыв обо всем на свете, развил бурную деятельность по физической реабилитации старика. Взял отпуск в кафе, упаковал все необходимые для себя и мистера Крейга вещи и умотал с ним на спа-курорт, где-то в предместьях Эйра. Оказывается, всего в пяти часах езды есть такое вот замечательное место, полностью оборудованное специально, как изъяснился Льюис, для нашего дедушки. Олли с Полом тоже укатили вместе с ними. Только остановились не в спа-курорте, а по-соседству в отеле Тернберри — сидеть в джакузи, пить коктейли, играть в их любимый гольф и горячо примиряться. Правда, как бы сладкая парочка ни наслаждалась своим вторым медовым месяцем, а раз в день они обязательно встречались с мистером Крейгом и его личным помощником для ужина. "Нет, нормально, вообще? — мрачно бубнил Оуэн, поудобнее устраиваясь в Льюисовском кресле. — Похоже все счастливы, и только я один, как придурок, страдаю". Собственно, он мог лишь себя винить в том, что Льюис собрал манатки, схватил деда в охапку и сбежал от него в санаторий. Первые пару дней Оуэн не выдерживал и, зная, что Льюис ночью работает, заявлялся в комнату мистера Крейга, волочился за омегой хвостиком, словно кошка, сгорая от желания улучить удобный момент, прыгнуть омеге на колени и подставить ушко нежным рукам для вычесывания... Чем, собственно, и свел весь задуманный ими эксперимент на нет. Вот именно поэтому сейчас, как последний лузер, сидел один в пустом доме и, обнюхивая кресло своего любимого омеги, потягивал шоколад с зефирками из его чашки.
"Слава всем святым, отдых у них всего на семь дней — скоро должны вернуться..." — Оуэн не выдерживал наложенного на него испытания. Каждую минуту хотелось сорваться и очертя голову мчаться за Льюисом. "А деду продлю отпуск еще на пару недель — выпишу ему из агентства нового помощника, и пусть продолжает бултыхаться в своем распрекрасном гидробассейне, сколько ему влезет, только уже без Льюиса! Вообще оборзел... Требует Льюиса в безраздельное владение и ни о ком другом и слышать не желает. Пора это дело прекращать!" Собственно, еще до начала эксперимента Оуэн знал, — затея бесполезна. Лично для него не было необходимости в трехнедельном друг от друга отпуске по той простой причине, что Льюис Харди ему нравился, причем давно. Появившись в их доме, почти два года назад, он произвел на Оуэна неизгладимое впечатление. Слишком уж Льюис отличался от всех знакомых ему омег. Во-первых, крайне уверенно выдавал себя за бету. Даже и не пытался прихорашиваться. Говорил довольно резко, но в этом присутствовало своеобразное очарование. Одевался практично и удобно, не использовал никакой косметики, из бижутерии только тонкое серебряное колечко в ухе. К украшениям можно было отнести лишь естественно красивое с правильными чертами лицо, необычные светло серые глаза в обрамлении темного ободка радужной оболочки и платиновые волнистые волосы, спадающие до лопаток, которые Льюис обычно небрежно закручивал в заячий хвост. Еще Оуэна всегда привлекала упругая кожа бедер и коленки, периодически сверкающие в прорехах художественно разодранных джинсов. Вообще-то, по правилам, установленным агентством, личному помощнику не разрешалось носить рваные джинсы, но Оуэн никогда не жаловался на внешний вид работника. О нет, боже избавь. Наоборот, с тайным удовольствием любовался восхитительной, матового тона кожей, мечтая когда-нибудь до нее дотронуться. Кроме яркой внешности, которую омега и не думал пускать в ход с целью соблазнения потенциальных партнеров, Льюис сильно привлекал внимание своим характером. Появление неординарного омеги в доме Крейгов совпало со сложным периодом в жизни Оуэна — отцы не просто разбежались, а готовы были прирезать друг друга в припадке любви и ненависти.
Собственно, на момент прихода Льюиса папашек в доме уже не было. Война из активной фазы перешла в холодную, что, само собой, не прошло для психики молодого альфы бесследно. Дед из-за этих придурков тоже пострадал — слег и не поднимался, только орал на всех благим матом. Медперсонал и домработники, едва переступив порог, разбегались в разные стороны, шустрее тараканов от дихлофоса. Оуэн возвращаться домой вообще не хотел — пропадал в компании днями напролет, только б подальше от этого ужаса. Что, с одной стороны, благотворно отразилось на его карьере, — к двадцати годам он дорос до должности заместителя директора филиала Субару, но, с другой стороны, постоянный стресс на работе и дома сделал из него хмурого, нелюдимого альфу, старательно избегающего простого человеческого общения. Редкие встречи с друзьями он возобновил лишь после того, как Льюис взялся работать с дедушкой, удивительным образом усмирив жуткий характер старика. Оуэн невольно любовался Льюисом. Oчень импонировала его практичная деловитость, независимость, хорошо скрытая любовь к нарушению установленных правил, его неизбалованность и трудолюбие. Парень всегда рассчитывал исключительно на свои силы, уставал, порой даже выматывался, но твердо стоял на ногах. При этом умудрялся дарить окружающим ощущение покоя и позитива. Рядом с Льюисом почему-то верилось — завтра обязательно будет хороший день... А ведь дед совсем не дурачок, сразу же это дело просек. Смех Льюиса, его шутки, молодой чистый голос всегда приятно радовали Оуэна. Он с интересом наблюдал за их взаимоотношениями со стариком, не понимая, каким образом буквально за считанные минуты деспотичный дед превращался в покладистого щенка золотистого ретривера. В общем, предпосылок к влюбленности со стороны альфы хватало и до достославной течки. А после нее — всё. Оуэн влип по уши. Испытав на своей собственной шкуре взрывную волну Льюисовских феромонов, ни о каких других омегах Оуэн более не желал и думать.
Конец главы 14 Не забываем голосовать и комментировать :)