Не сожрет тебя Мишка в первую ночь!

от evaewart

***

Укутавшись в одеяло, Рина вновь окунулась в мир объятий и поцелуев с
Гагой. Кожа все еще отчетливо помнила прикосновения Гагиных рук, губ,
тепло ее груди, шелк шеи... Аромат волос, мягкий шепот... все казалось
таким родным и знакомым.

 Вдруг Рину словно током шарахнуло! Ощущения сегодняшнего дня, пройдя
бесчисленными импульсами через ассоциативное поле, наконец-то совпали с
исходным объектом. Она вспомнила... От внезапного шока, спина покрылась
потом:

- Галя? Галочка?! - откинув одеяло, Рина подскочила с кровати, -
Ёпэрэсэтэ! А ведь и впрямь она... Как такое могло случиться? Через столько
лет? О, боже... Интересно, а она меня вспомнила? Конечно, вспомнила.
Теперь понятно, откуда столь странное поведение... вся эта интимность по
отношению ко мне...

Недавнюю сонливость как рукой сняло. Рина включила светильник.

"Мы же с ней чуть ли не c полгода вместе проспали, обнимая друг друга. Она
была моей первой влюбленностью,  первой, кого я захотела поцеловать... и
поцеловала, кстати сказать. Боже, как странно, вот так поворот..."

Bстреча с Гагой-Галочкой, их взаимная гравитация, и тот факт, что она
начала испытывать к ней явное физическое желание еще даже до того, как
вспомнила... - все это ошеломило Рину.

В дверь тихонько поцарапали, показалась голова Светика:

- Рин? K тебе можно? Ты чего не спишь?

- Да нервы взбудораженные, мысли всякие не дают уснуть.

- Слушай, а давай я тебе массаж спины сделаю, успокаивающий, - взяв Рину
за руку, Светик увлекла ее за собой обратно в постель.

- Ага, знаю я тебя, ты что-то сделаешь, а потом плату требуешь, иди-ка
лучше спать.

- Да не буду я ничего требовать. Я круто массаж умею делать, правда. В
свое время даже специальные курсы тайского массажа закончила, - она
положила свою ладонь на верх гладкой спины, проведя по ней плавным
движением. - Снимай футболку.

- Светик, поздно...

Но Светик уже залезла под Ринину пижамную рубашку, продолжая гладить спину
упругими круговыми движениями:

- Ого, твоя трапециевидная мышца горячая как утюг, тебя просто необходимо
хорошенько размять.

Судя по всему, Светик действительно знала толк в массаже: под ее гибкими
эластичными пальцами Рина почувствовала приятное расслабление.
Cопротивляться хотелось все меньше, но она по-прежнему продолжала
отправлять Светика спать.

- Да не могу я уснуть! Твоя Лера Марковна, агнец небесный, храпит как
страшный дядька, ужас просто! Точно асфальтодробилка, какая-то.

- Ха-ха-ха, да не может быть!

- Еще как может. Я ей и нос закрывала, и с боку на бок переворачивала, все
без толку. Уж лучше я тебе массаж сделаю, - уже не спрашивая, Светик
обнажила Ринину спину, задрав, а затем и полностью стянув через голову
свободную рубашку.

Сначала мастер массажа устроилась сбоку Рины, но так было совсем неудобно.
Поэтому она уверенно и аккуратно, чтоб ничего не придавить, оседлала бедра
своей клиентки, деловито начав массаж. Процедура действительно оказалась
весьма расслабляющей: Рина постепенно успокаивалась, проваливаясь в сон.

Детство, санаторий и все события, там произошедшие, быстро
восстанавливались в памяти. Уроки, лечебные процедуры, игры, спальня,
душевая, длинные коридоры, девчонки, Лада, Галочка, - воспоминания четко и
ясно пробегали перед ее глазами.

Она вспомнила все перипетии с Ладкой, с которой, поначалу, кстати сказать,
они были отличными подругами. Впрочем, вскоре выяснилась правда, - Лада
питала к ней не дружеские чувства, а какую-то дикую страсть. Даже сейчас,
вспоминая это, Рину передернуло.

Влюбленность между Риной и Галей бесила Ладу до белого каления. Она
ревновала жутко и, точно раненая тигрица, готова была в припадке ревности
наброситься и растерзать. Рина всегда опасалась, что Лада сотворит какую-
нибудь гадость, пытаясь навредить им, особенно Гале.

Однако ничего плохого Лада так и не сделала, более того, они с Галeй хоть
и не подружились, но после некоторых событий, перестали испытывать друг ко
другу эту жуткую неприязнь. Случилось так, что уже к концy смены, Ладка,
дурочка, судя по всему, пересидела в горячей ванне. Держась за стенку, с
трудом добрела до комнаты, не смогла даже до кровати своей дойти, вся
побледнела, позеленела, лицо покрылось холодным потом. Упав на пол, она
отрубилась.

Было странно видеть постоянно бойкую задиру в столь нетипичном для нее
безжизненном состоянии. Все переполошились, начали метаться по комнате, и
только Галя, уже имевшая опыт с сердечниками, подбежав к Ладе, перевернула
ее на спину.

Опустившись на колени сбоку от пострадавшей, потрясла ее за плечи. Не
дождавшись никакой реакции, велела Рине немедленно звать дежурную сестру,
сама же рывком расстегнула воротник пижамы, быстро расположила основание
ладоней на груди и, соединив кисти рук в замок, провела вполне толковый
закрытый массаж несчастного, разбитого сердца Ладушки.

Одной рукой поддерживая под шеей, а другой зажав ей нос (рот Лады при этом
открылся), Галя глубоко вдохнула и, плотно соединив их губы, резко вдула в
нее свое дыхание. Повторив эту манипуляцию еще раз, к своему огромному
облегчению и радости, она заметила, - грудь девушки начала спокойно
подниматься, уже самостоятельно наполняясь воздухом.

После этого Лада уже не преследовала Рину, и вообще, перестала враждовать
и строить козни, как-то вдруг повзрослела и успокоилась, хотя и продолжала
смотреть на Рину печальными глазами...

**

Внезапно, сквозь сон Рина ощутила нечто странное. Сознание мгновенно
вернулось к ней, когда она поняла, что Светик уже не делает массаж, а...

"О, боже!  A что это она вытворяет?! "

Как оказалось, уже не только руки, гладили ей спину. К рукам
присоединились губы и язык. Кроме того, Светик, похоже, сняла свою
футболку, - явно ощущался полный кожный контакт, включая грудь.

"Мать моя женщина... Вот, блин, задницей же чувствовала - нельзя ей
разрешать делать массаж... О боже, как из этой дурацкой ситуации теперь
выкручиваться? Я вообще не готова ко всем этим сложностям!" -  паниковала
Рина. До нее вдруг донесся горячий, едва слышный шепот Светика:

- Мне очень сложно притворяться твоей подружкой, Риночка. Мне правда,
безумно сложно видеть тебя и не обнимать, не целовать. Я просто не могу
больше делать вид, что мы друзья-соседи... В дрожь кидает, каждый раз,
когда тебя вижу, я так хочу тебя, я так хочу, чтобы ты знала о моих
чувствах, что мне делать...

Рина призвала на выручку весь свой актерский талант, дабы выглядеть спящей
мертвым сном Белоснежкой.

"Кирпич мне в рот, вот так поворот... этого только мне и не хватало! " -
Рина не знала, как реагировать на внезапные излияния чувств,  и что
ответить Светику... В общем, ничего лучшего, чем притвориться спящей, в
голову не пришло.

Было ясно - принять чувства Светика, она никак не могла, по той простой
причине, что не питала к ней никаких романтических порывов в ответ. Кроме
того, самой ей, определенно, нравилась Гага, и это она уже четко поняла. И
как, прикажите, разруливать возникшую ситуацию?! Меньше всего ей хотелось
обидеть Светика.

Говорить о всех этих чувствах, выяснять отношения... Сейчас? В постели?
Ночью? В полуспящем состоянии, после такого интенсивного утомительного
дня? Нет уж, увольте. Это не имело ни малейшего смысла, так что,
прикинуться спящей - лучший вариант. Кто знает, может завтра утром, дай
бог, все пойдет своим чередом, и Светик сама забудет свои ночные нелепые
признания, точно ночной кошмар...

Постепенно Светик перестала всхлипывать, легла рядом с Риной, обняла ее со
спины и, уткнувшись в затылок, уснула.

 Рина облегченно вздохнула, наконец-то, душеизлияния закончились.

**

На кухне у Галюхи темы не истощались: очень душевненько сидели, о личном,
о наболевшем со всеми  психологическими тонкостями... От леща уже тошнило
и от пива, кстати, тоже. Женьке-то хоть можно было отоспаться утром, - у
него ночное дежурство в больнице, а Галине Алексеевне с утра надо было
цвести и пахнуть и арбайтен в поте лица.

Пора было укладываться отдыхать, особенно потому, что Евгений Амирович не
поддавался никакому прессингу, талантливо съезжал с темы и, напустив на
себя безучастно-прохладный вид, мягко, но наотрез отказался обсуждать свои
сексуальные предпочтения.

- Так, мальчики, разбирайтесь сами, кто где спит. Же, ты сам знаешь, где
брать постельное белье, одеяла и подушки...

- Ты хочешь сказать, что Миша спит в моей комнате? А я с тобой?

- Же, нет, это совершенно не то, что я хочу сказать. Ты с Мишкой спишь.
Отдельно от меня.

- Извергиня.

- Mне надо постараться отдохнуть, а у меня кровать недостаточно большая,
нам будет неудобно. А у тебя кровать здоровенное, пардон, блядодромище, вы
там легко уместитесь, и даже можете еще кого-нибудь к себе пригласить, и
никто никому мешать не будет.

Галя обратилась к брату:

- Миш, когда Женьки нет - ты можешь хозяйничать в его комнате, но когда он
здесь, то он главный. Тебя не обижает такой расклад?

- Я полностью согласен с таким раскладом. Разумеется, Женя главный.

- Нет, ребят, Миша с дороги, ему надо расслабиться, восстановиться, я ему
буду только мешать. Тут мне всего полчаса до дома, я лучше поеду, окей?

- И ничего и не окей, - брат с сестрой запротестовали в два голоса. Мишка
указал на пустые бутылки:

- Жень, я тебя никуда не отпущу, ты еле на ногах держишься. Как
ответственный человек, я не могу позволить такую дурость. Иди в ванную и
сразу спать, а я пока постелю.

- Же, ну не выделывайся ты, а? - поддакивала Галя. - Чё ты как эта? Не
сожрет тебя Мишка в первую ночь! Миш, скажи ему.

- Не сожру! В первую, ей-богу, не сожру. Разве что слегка понадкусываю.

- Вот видишь? Он пообещал. Ни о чем не волнуйся, не заставляй меня
нервничать и ложись спокойно спать.

Женька все еще не был уверен в правильности решения. Во-первых, он четко
ощущал на себе Мишкин взгляд. И не просто какой-нибудь там обычный взгляд.
А такой... охренительно-пристальный. От которого тахикардия полным ходом и
в горле пересыхает. Женьке казалось, будто он может не только ощущать, но
и видеть облако  Мишкиных феромонов.

Во-вторых, основная опасность ситуации заключалась не столько в Мишкиных
волшебных феромонах, сколько в Женькином неумолимом желании лететь на них
угорелым от счастья мотыльком. Его тянуло магнитом к напичканному
тестостероном Мишке, и сам он прекрасно осознавал данный факт. Мысль о
ночлеге в одной постели напрягала его именно потому, что поручиться за
себя он не мог.

Как устоять перед ямкой на левой щеке, и этими красивыми руками, и низким
голосом, и пронизывающим взглядом виноградных глаз... а о ферамонно-
тестостероновом облаке лучше и вообще не упоминать.

Короче, Мишка, с какой стороны ни посмотри, чертовски опасен. А у Женьки
железный принцип: а) табу на секс с человеком, которого в первый раз

видишь, б) табу на секс с человеком, которого первый раз видишь, особенно,
если оба вдрабадан.

В общем, дабы не кусать себе по утру локти от постыдных воспоминаний и
разочарований, по всем законам здравого смысла следовало свалить-таки
домой. И он честно пытался! Но... не отпустили, паршивцы.

"Ладно, как бы то ни было, я серьезный человек, с сильной волей. Способен
себя контролировать. Еще как способен... Сейчас приму свой самый
индифферентный вид, у него всякое желание отпадет подкатывать... Ох, зачем
же я, дурак, столько выпил? Аутотренинг нифига не помогает. А может, у
меня просто воображение разыгралось, и все его феромоны я сам себе
нафантазировал? - Женька едва не рассмеялся. - У него, наверно, и в мыслях
ничего такого нет, а я тут размечтался..."

- Хорошо, если вы оба настаиваете, я останусь, - ответил он, направившись
в ванную.

Когда  за ним закрылась дверь, Галя, прищурившись, смерила брата
бдительным взглядом:

- Миха, ты сам-то понимаешь, с каким голодом на него смотришь?

- Неужели настолько заметно?

- Ты ведь его буквально раздеваешь и пожираешь взглядом. Какая
разнузданность, брат, надо же себя хоть немного сдерживать.

- Кому надо? Зачем? - Мишка невинно захлопал длинными ресницами.

- Как это зачем? Ты прям неандерталец, какой-то. Приличия еще никто не
отменял.

- Если соблюдать твои драгоценные приличия, то сексом нам когда прикажешь
заниматься? На том свете, что ли?

Гага устало вздохнула:

- Конечно, вы взрослые люди, и если оба захотите, то переспите... Не мне
вам морали читать. Я только тебя об одном прошу - будь очень внимателен к
нему и не прессингуй, понял? Женя редчайший человек, яхонт в золотой
оправе и  для меня бесценен. Если ты принесешь ему боль и разочарование...
я изменю свое к тебе отношение. Все, я тебя предупредила.

Миша вдруг посмотрел на сестру абсолютно трезво:

- Галь, за кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, я сам не вижу,
какой он... Да таких как он, просто, блин, не бывает! Мне он очень
понравился, я и не собираюсь от тебя этого скрывать, но, поверь, я не
дурак, чтоб навредить самому себе.

- И как это понимать?

- Я не сделаю ему ничего такого, чего бы он сам не захотел.

Галина глубоко вздохнула:

- Мне остается лишь надеяться, что вы уже большие мальчики и сами во всем
разберетесь, - она чмокнула брата в щеку. - Кстати, застилая постель,
убедись в том, что она идеально ровная и разглаженная.  У Женьки пунктик
по этому поводу, и если ему не понравится, то...

- То?

- ... то он ее сам перестелит,  а ты упустишь редкую возможность
произвести выгодное впечатление.  Андерстенд? Спокойной ночи,  бразер,
удачки.

**

Водные процедуры продолжались не менее получаса. Женька все стоял и стоял
под душем, надеясь, что протрезвеет, восстановит душевное равновесие и
уймет свое разыгравшееся либидо. Получилось или нет, это уже другой
вопрос, однако, пора было выходить, не до утра же  от жизни в ванной
прятаться...

В комнате Мишка в одной футболке и боксерах заканчивал стелить.

Женька с приятным удивлением отметил две весьма важные вещи. Во-первых,
гладкие простыни. Ни морщинки, любо-дорого посмотреть. А во-вторых...
упругая задница под тонкой тканью трусов и не менее аппетитный, ласкающий
взгляд бугор спереди. О... тридцать минут плескания в ванной и
старательные попытки отрезветь, - насмарку. Полетели к чертям. Так
захотелось подойти, облапать всего, стянуть трусы, зацеловать,
затискать...

 Мишка, заметив в Женькином взгляде признаки одобрения, мысленно
поблагодарил сестру за полезный совет. Надо же, как правильно заправленные

простыни могут человеку настроение повысить...

- Жень, ты чего застыл? Ложись и спи, я в душ, очень постараюсь тебя не
разбудить, когда вернусь, - он вышел.

Женька залез под одеяло; светильник решил оставить включенным, дабы Мишка
не спотыкался в темноте. "Как же, уснешь тут... Странно, почему он мне так
понравился? Обычно мне никто, особенно с первого взгляда, не нравится...
Да, руки, конечно, задница... Ну и что? Не в руках же дело, ей-богу..."

Было тут, конечно, что-то кроме рук... Прежде всего - наблюдательные,
цепкие, замечающие все детали глаза. А выражение лица - будто он хотел
весело смеяться, но прятал смех в очаровательную улыбку. С ним было так
легко и интересно. Что-то от него исходило такое, от чего щекотало в
животе. И это притягивало, точно золотой рудник старателя. Мишка невольно
проявлял качества абсолютного доминанта. Каждым своим движением, словом
или взглядом... И это у него настолько непринужденно и естественно
получалось, словно недавно он успешно сдал все необходимые экзамены и
получил самый что ни на есть красный диплом по флирту и охмурению невинных
рентгенологов.

Посредине этих глубоких раздумий Миша тихо вошел в комнату.

"Да чтоб я сдох!", - только и мог подумать  Женька. Михаил, свет его,
Алексеевич щеголял в одних лишь боксерах. Причем в свеженьких.
Классические черные он сменил на светло-голубые в клеточку...  С
футболкой, судя по всему, вообще решил не заморачиваться.

 "И сложен, ведь, гаденыш, как бог..."

Миша босиком прошлепал к кровати, скрестив руки, посмотрел на Женьку:

- Женя, ты пристально смотришь на меня.

- Вовсе нет. Просто моя голова повернута в эту сторону, а глаза открыты,
так что не льсти себе, - равнодушно сказал он. Отворачиваясь в другую
сторону, он тихонько добавил:

- И как так получилось, что в теле морпеха живет программист...  - и тут
же про себя подумал: "Блин, ну вот зачем я это ляпнул, придурок!"

 Мишка лег на живот, обняв подушку. Так oн мог беспрепятственно глазеть на
своего соседа    :

- Это комплимент? - спросил он.

- Нет, это - факт... - и уже совсем безразличным тоном, добавил: -
Спокойной ночи.

- Знаешь, Жень, ты невероятно артистичный, и твоя ролевая игра с Галюхой - просто высший пилотаж, ужасно меня завела. Tо есть у тебя, возможно, и получилось бы ввести меня сейчас в заблуждение своим таким холодным и неприступным видом... Однако правды тебе не скрыть - некоторые признаки тебя явно выдают.

- Выдают... меня? B чем? - удивился Женька.

- Эти признаки мгновенно указывают на твое возбуждение, - Мишка
придвинулся чуть ближе.

Увлеченный беседой Женя и не подумал отодвигаться:

- Какие признаки? - адамово яблоко взволнованно прокатилось по горлу. Еще никто и никогда не смел указывать ему на так называемые признаки. Hикто не мог поставить ему в упрек его сексуальное возбуждение, по той простой причине, что он абсолютно никогда на людях его не демонстрировал! А на работе так у него и вообще была тяжким трудом заслуженная, почетная репутация снежной королевы.

Глядя на Женькино замешательство, Мишка улыбнулся:

- Ну, первый признак, конечно же, вот эти твои уши... очень красные. Можно
сказать, пунцовые.

- Пфф, я-то уж чуть было не испугался. Они у меня всегда такие, это для
них совершенно нормально.

- А вот и нет, не выкручивайся, - Мишка приподнялся на одном локте, тихо, но неумолимо делясь своими наблюдениями: - Они были красные, когда я только пришел и Галюха так активно рассказывала тебе свою историю. Потом они вернулись в их естественную окраску, а теперь, - наклонившись, он легонько подул на ухо, - они горят.

Не удержавшись, Мишка протянул руку и дотронулся до пунцового, симпатичной
формы Женькиного ушка, слегка погладив его.   Мягко потеребил его за
мочку, затем большим и указательным пальцами, то прижимая, то отпуская,
прошелся по всему контуру уха, повторяя каждый его изгиб. Мишка
придвинулся еще ближе:

- У тебя действительно очень милые уши. И, знаешь, они, определенно, мой
фетиш, -  наклонив голову, он быстро прикусил Женькино ухо, не сильно, но
чувствительно.

От неожиданности Женька ахнул. То ли от выпитого алкоголя, то ли от
усталости, но он не знал, как отвечать на натиск программиста-морпеха, и
попросту растерялся. Ситуация гордой поступью выходила из-под его
контроля.

***

Конец главы 9