Chapter 1
Сам, Федя, сам...
Ну вот понятия я не имел, чем же заняться мне бедному после школы. Давалось всё как-то слишком легко. Нет, я не выпендриваюсь, но мне и физика с математикой заходили, и языки с географией. Помнится, дружбаны мои распределяли обязанности: типа, я за тебя матёшу, а ты мне за это реферат по истории. А я делал всё и всем и даже плату не брал — стыдно за такую легкотню деньги с народа сдирать. Они меня благодарили альбомами для рисования. Да-да, самым обычным с белыми листами, ну еще мелками или набором карандашей, — ибо это, собственно, единственное, что мне нравилось. Люблю рисовать. Очень... Для предков моих это был предмет ежедневной истерии. Они за сердце хватались, по столу стучали, дверьми хлопали, слезы из себя выдавливали, требовали, чтобы я, неблагодарный эгоист, перестал ерундой страдать, ценил все затраченные на мое воспитание усилия и деньги и стал настоящим успешным человеком — инженером, на худой конец, архитектором, а не никчемным, прости господи, художником! После школы поставили перед фактом — идешь в человеческий вуз, оплатим учебу и поможем во всех сопутствующих тратах. Решишь податься в художнички — и ты сам по себе, пацан, потом не жалуйся. На своей шкуре досконально прочувствуешь, что кроется под эпатажным эпитетом «голодный художник». Тогда-то и поймешь, дурачок, — картины приносят доход не при жизни и не тебе, а потомкам. А в твоем случае и потомки шиш что получат, ибо в наличии твоего таланта еще надо хорошенько разобраться... Короче, смалодушничал я. Послушался папу-маму и отправился становиться инженером. Первый курс пролетел незаметно, а вот на втором я oткровенно заскучал, появились спецпредметы, на которых я зевал и засыпал. Не из-за проблем с пониманием — просто математика сушила мозги... скучно было. Придумал себе развлекушечки: на лекциях тратил минуту, чтобы со своего любимого места на самом последнем ряду просканировать весь поток в аудитории, а потом, закрыв глаза, воспроизводил картинку у себя в голове. Запоминал, у кого как даже ластики с карандашами лежат, или на ком какого цвета рубашка, сколько пирсинга в ушах, кто какие фенечки на сумки пришпандорил, сколько шпилек в свою башню вколола наша преподша, ручку на окне — точно Васькина с параллельного потока, он у нее колпачок сгрыз... Промаявшись до весны, решил уйти в академ, — порадовать армию своим присутствием и подумать, а так ли мне необходимо быть инженером, может все- таки лучше пойти спать на лавочке и углем на обрывках обоев рисовать невъебенные картины в надежде, что хоть потомки озолотятся? Армия встретила меня с распростертыми объятиями... В наше время на небольшой недостаток веса и мышечной массы медкомиссия особого внимания не обращает. Загребли с руками и ногами и не поперхнулись. Ни у кого не возникло сомнений по поводу моей сомнительной кандидатуры. Один лишь дядечка, окинув меня подозрительным взглядом, поинтересовался, а не из этих ли я? Не из балерунов ли? Они, мол, такие же звонкие. На что честно ответил, в балете не замечен, поднять и пронести 50 кг живого веса не в состоянии. Ну вот таким уродился. В чистом поле паренек, паренек. Он не низок, не высок, не высок... кожа да кости. Медкомиссия пообещала — не переживай, были б кости, все остальное постепенно нарастет.
Сказали, мол, спокойно, пацан, и тебе здесь место найдется, пристроим. И пристроили, не обманули — отслужил я, причем вполне успешно, в разведке. Год срочником, и аж целых три по контракту. То, что называется, прижился. Честно, сам удивляюсь своей выживаемости. Думал, сдохну. Однако приспособляемость и любовь к жизни перевесили. Выстоял. Постепенно нарастил худо-бедно мышечный корсет, хотя, правду говоря, в одетом состоянии заметить его по-прежнему сложновато. Отслужил хорошо и мог бы и продолжить идти в этом направлении, но не мое это. Лучше — скамейка и обои... В общем, не смог я противостоять своей природе и перевелся на факультет декоративно-прикладного искусства, дополнительно еще и заграбастал курс компьютерной графики — мне это все ооочень интересно... Вопрос только, как совмещать учебу с работой, которою мне, кстати, еще предстоит найти? Родители моему выбору, разумеется, не обрадовались. Сказали, тогда все, Феденька, сам разбирайся. Взрослый уже, двадцать три годочка, как ни крути. Твоя жизнь — поступай, как знаешь, только нас потом не вини. Мы предупреждали — закончишь на улице сумасшедшим, никому ненужным художником, но ты не слушаешь. Тут уж мы бессильны — ни ремень, ни угол, ни уговоры с угрозами не помогут, да и поздно уже. Мы от тебя, разумеется, не отказываемся, ты все еще наш сын, но отныне, Феденька, ты сам по себе. Бабушку забрали к себе, а мне выделили ее жилплощадь для проживания, типа будешь нам платить аренду, чтоб понял, как жить одному, а деньги в семье оставались. И оплата всех счетов-продуктов-хотелок все сам, милок. Дерзай, наш любимый малыш! Вот так я и оказался на рынке свободных трудовых ресурсов. Читал объявления и понимал, что выше официанта, дворника, уборщицы мне пока, при всей своей прыгучести, не прыгнуть. Везде опыт работы нужен и рекомендации от работодателей. А у меня в заслугах только первый курс универа да грамота «За добросовестную службу». Подыскать что-то толковое совсем непросто... Все приличные предложения — это работа в часы с 9 до 18, поэтому от мысли очного обучения пришлось отказаться. Благо институты, стремясь увеличить свои доходы, изобрели целую кучу вариантов внедрения знаний в головы желающих, за что им от меня низкий земной поклон. Выбрал я дистанционку со свободным графиком, чем поверг своих драгоценных предков чуть ли не в предынфарктное состояние. Правда, особо много они, к моей великой радости, уже не возмущались. Мать лишь, прискорбно понизив голос, выдавила из себя:
— Надо же... я думала, разочаровываться в тебе дальше просто невозможно, а оно
вон, значит, как... Пока в гроб не сведешь, не успокоишься. А отец, по своему обыкновению, молчал, мужественно накапывая то ли себе, то ли матери шестнадцать капель корвалола... --- И какими судьбами меня занесло в это рекламное агентство? Сам понять не могу. Я, как полагается, пару-тройку недель сознательно бегал по всем собеседованиям загнанной лошадкой и везде получал вежливый отказ. Собственно, особо и не расстраивался — везде скукотища жуткая... А тут отправился я на собеседование менеджера по административно- хозяйственным вопросам, а оказался, как потом выяснилось, на отборе ассистента по личным вопросам. Хоть убейте, не знаю, какими же мистическими метаморфозами подобный казус произошел? Однако тогда на какие-то нестыковки некогда было и внимание обратить —
послали меня витиеватыми коридорами, вернее, не послали, а погнали, заявляя, будто я опаздываю, хоть на самом деле прибыл я вовремя... Ну, добежал я до... фиг знает куда — до какой-то двери с красной стрелочкой. Вошел. За мной эту дверку благополучно заперли, и веселье началось... Вот, ей- богу, о существовании подобных собеседований слышать мне еще не приходилось. Будущие работодатели, те еще массовики-затейники, устроили детскую игру. Причем делали это с настолько серьезными рожами, будто у нас консилиум по спасению планеты от надвигающегося гигантского метеорита или от вражеского вторжения внеземных форм жизни. Поставили нас всех, со мной одиннадцать, вокруг довольно большого круглого стола, напялили на каждого маски для сна, сказали, у вас по команде будет ровно минута, чтобы запомнить расположение предметов на нем. После сигнала — снять маску, посмотреть, по второму сигналу — развернуться на 180 градусов и сделать три шага вперед. Стол распорядители ширмой закрыли, а нам велели занять свободные места по залу и в течение какого-то времени писать отчет о всех предметах, которые смогли запомнить. Такое вот интересное задание... У меня тогда закралось, конечно, сомнение, а зачем, собственно, завхоза так пытать? Чтоб он при отключении света мог свечки нащупать где-нибудь, на всеми забытой полке в пятой кладовке... и вставить их всем во все положенные места? Но раз надо, так надо. Будем исполнять требуемое. Благо устроители совсем не в курсе про мое увлечение институтское, да и практику военную. Даже и предположить не мог о полезности моих былых развлекалок от скуки. Правда, в связи с жестким лимитом времени ответ решил не записывать, — просто нарисовал схематично все увиденное, а цвета тремя буквами обозначил. Крс, злн, жлт - гласные пропускаешь и все равно понятно. Так для меня и проще, и быстрее. Бумаги наши собрали, попросили резюме с первым листом сколоть, сказали, мол, в течение трех дней сообщат о результатах отбора. Никогда еще не присутствовал на более дебильном собеседовании. Когда вышел, увидел нехилую такую толпу следующих претендентов. И не догадывался, как, оказывается, народ в завхозы рвется. Судя по всему, мне здесь ничего не светит, а потому полечу-ка я и дальше радовать кадровиков своей редкой харизмой. Хотя, правду сказать, немного жалко, если не позовут на второй тур... Приглянулась мне там парочка интереснейших экземплярчиков. Девчуля, вся такая спокойная, как удав. И паренек — явный кролик. Просто не мог их не приметить, сильно уж отличались они от остальной шатии-братии. Уверен, эти двое пройдут отбор. Девчонка внимательно столик обозрела, потом прошлась по залу, задержалась у огромного принтера, прочитала какую-то бумаженцию, висящую над ним, типа, свободный доступ через подключение к вайфаю. Уселась на пол прямо под принтером, достала из рюкзачка неттоп, клавиатурку игровую быструю, переносной принтер малюсенький, но с возможностью печати на А4... Блииин, у меня аж глаза загорелись — хочу и себе такой пенальчик! Стибрила из лотка офисного монстра пару-тройку листов бумаги. С бешенной скоростью замолотила по клаве, будто у нее не десять, а двадцать пальцев в наличии... На мгновение замерла, глаза закрыла, и еще порция стремительных туков-тыков. И так несколько раз... мама дорогая, чего такого можно написать об увиденном? Неужели она все сто предметов запомнила? Заодно решила предоставить сопутствующее описание: страну происхождения, габариты, условия использования, гарантии производителя? Ага, так и представил: «На условной координате объекта расположен карандаш грифельный мягкость 4В, марка «Кохинор», заточен на 15,5 мм, цвет грифеля светло-черный, карандаш
деревянный, окрашен на 95% процентов в желтый цвет по шкале RGB соответствует...» и так далее, и тому подобное. Надо же, какие странные мысли мне в голову лезут. Девчуля закончила тарабанить, листочки стыбренные в свой принтер заправила и распечатала наблюдения-умозаключения. Только не три листочка, а цельных пять! Нырнула в свой волшебный рюкзак, достала какие-то интересные приблуды — мини степлеры, отщелкала ими свою стопочку, веревочку продернула зачем-то... И, о боги! Я такое только в старом кино видывал, — в какой-то мини-плошке, похоже, электросургучница, расплавила сургуч, капнула на свою веревочку и тонким столбиком-печатью пришпандорила к своему тоненькому фолианту. Я аж опять невольно позавидовал... Затем убрала все свои причиндалины в рюкзачок и стала по сторонам зыркать, мол, кто тут еще решил меня обскакать на хромой кобыле? А я, как привязанный, стал за ее взглядом на всех других впяливаться. Она мимо, и я мимо. Вот так и нашли кролика. Впечатались мы с ней вдвоем в него глазами. Парень удивил своей пропорциональностью. Как бабуля моя говорит — ладненький весь такой. Не высокий, не низкий, не толстый, не худой. Одет — любо-дорого посмотреть. Брюки идеально выглажены, словно он в соседней комнате их отутюжил, ни одной складочки, ни одной вмятины, пиджак необычный — одновременно и мужской, и женский, строгий, но стильнючий, рубашка — глаз режет своей белизной, как белый под ультрафиолетом, аж светится. Галстука нет, какая-то веревочка из-под воротника выглядывает. Шузы настолько вычищены... мать честная, мне за свои говнодавы стыдно стало. Пообещал их почистить и спреем сбрызнуть, чтоб веселее им было по лужам прыгать. Внимание мое и девчули, думаю, тоже привлек он тем, что ничего не писал и не печатал, а просто губами быстро шевелил. Может, веревочка на воротнике и не веревочка вовсе, а шнурок от гарнитуры? При этом глазами он точно рентгеном просвечивал зал и всех в нем находящихся. Разбил на квадраты и методично отсканивал территорию. И двигался он классно — вот вроде ничего особого и не делал: пару раз встал, сел, по-турецки ноги скрестил, наклонился в одну сторону в другую... а красиво. Мне еще подумалось, может, пацан танцами увлекается? Весь такой перетекающий из одного положения в другое. Ба! А вдруг он восточными единоборствами владеет? А на фига завхозу восточные единоборства? Ой, не туда меня понесло. Но возникло искреннее желание узнать его поближе, да и девчонка тоже с любопытством за ним наблюдала. Закончил кролик со сканированием и губамишевелением, достал из кармана пиджака телефон, отсоединил флешку, прицепил к ней табличку размером с обычную открытку, на одной стороне текст и вроде фото, на второй куар-код. Обалдеть, какой прошаренный. Даже и не подумал с бумажками заморачиваться. Голос ведь тоже можно записать... получается, формально условия задания им соблюдены. Внезапно наша троица встретилась взглядами. Я на них смотрю, девчуля на нас и парнишка аж голову свою склонил в грациозном удивлении. Такой треугольник взглядов. Эх, познакомиться бы с ними обоими... но в самом начале предупредили никаких обменов контактной информацией до завершения всех туров отбора, не уточнив при этом, когда этот самый отбор будет завершен. Защита персональной информации, тудыть-растудыть. Фотографировать тоже, кстати, запретили. Хеx, а рисовать-то не запретили! До окончания испытаний оставалось еще пару минут, поэтому карандашик в зубы, вернее в руки и быстренько, пока нас отсюда не поперли на выход, накидал у себя в блокнотике портретик удава, нацеленного на кролика. Кролик снова что-то забормотал, похоже словесное описание с нас делает, а девчуля вдруг, глядя в нашем направлении, руками засемафорила. Реально — засемафорила! Флажки ей в руки дать и морской сигнальщик в действии. При этом
мы с кроликом совершенно синхронно разулыбались, как малохольные. Разговаривать нельзя, а руками махать — запрета нет. Какова вероятность, что на собеседовании на должность завхоза среди небольшой кучки народа будут трое, знающих семафорную азбуку? Правильно — не велика. Так-с, удава нашего Олей зовут, кролика — Слава, ну и я пару-тройку раз ручками взмахнул, типа, засиделся, надо размяться. Оля еще и добавила: встретимся, мол, первого, в двадцать ноль- ноль, у этого здания. Мы с кроликом согласились. Правила же не нарушили? Нет, ни в коей мере. В общем, договорились опосля отборов всяческих обязательно вместе потусить... --- В любом случае, слишком многого от прохождения первого тура я не ожидал. Наличие удава и кролика, конечно же, приятно порадовало, однако собеседование от этого не переставало быть странным и совсем не вселяло в меня чувства оптимизма и уверенности в моем завтрашнем дне. Поэтому я пока в трамвае ехал, еще немножко повздыхал, а как в метро спустился, так и думать забыл о должности завхоза. Добравшись домой, я, дабы себя немного порадовать, разрисовал стену на кухне в стиле Дали, и довольный результатом отправился спать. Сплю я себе спокойненько и вдруг слышу, кто-то по квартире моей шарахается. Причем настолько нагло... воры, оказывается, в наше время вообще не парятся. Топают, стулья двигают, чайник включают, песенки напевают, даже курят, заразы
— оборзели вконец, ни стыда, ни совести.
Открыл глаза, лежу-думаю, ну и че теперь делать? Совсем уж было решил встать и применить на практике знания рукопашного боя, но тут четко расслышал, — кухонные шлягеры ворюги на самом деле идентичны нанайским напевам моей бабули. Ради уважения к старшим облачился в боксеры, обычно ведь сплю без оных, ля натюрель, так сказать. Продефилировал на пункт приема пищи, смотрю, точно — сидит моя дорогая и уважаемая Анна Игоревна, учитель рисования с двадцатилетним стажем, потягивает свой фирменный чаёк, вишней в шоколаде заедает и, зажмурив от удовольствия глаза, дымит в форточку.
— Феденька, котенок, прости... я тут немножко чайком балуюсь, я тебя не сильно
напрягаю? Хочешь чашечку?
— Конечно хочу... только не лей так много коньяка! Не более трех столовых ложек
на чашку, а то это уже не чай с коньяком, а просто коньяк с чаем... и сахара побольше, спасибо. А чего ты вдруг среди ночи?
— Ох, — удрученно вздохнула Анна Игоревна, — ну не могу я с ними, с родителями
этими твоими. Такие противные, и то им не то, и это не это... Федюня, а я тебя точно не напрягаю?
— Бабуль, родная, ни в малейшей степени.
— Ну, мало ли... вдруг у тебя тут мадмуазель в неглиже завалялась?
— Да господь с тобой, откуда?
— Неужели мужик?
— Эх, не с моим счастьем, бабушка. Ни мужика, ни мамзели. Даже кота нету...
Слушай, а родители знают, что ты от них ушла?
— Думаю, догадываются. Я дверью очень громко хлопнула.
Конец главы 1